"Очевидец" о насилии в семье: "вот бы отчим попал в аварию и никогда не вернулся домой" ({{contentCtrl.commentsTotal}})

Показания реальных детей для передачи
Показания реальных детей для передачи "Очевидец" прочитали Хелена-Мария Рейснер и Артур Вяэртныу. Автор: ERR

Опираясь на опыт прошлых лет, специалисты предсказывают, что предстоящие праздники принесут не только радость, но и волну заявлений о семейном насилии. С надеждой, что некоторые случаи так и не произойдут, редакция передачи журналистских расследований "Очевидец" попросила актеров Хелену-Марию Рейснер и Артура Вяэртныу зачитать реальные показания 6-летнего мальчика и его 13-летней сестры о происходящем у них дома.

Катрин (13 лет):

"Здравствуйте, я Катрин и мне 13 лет. Мне тяжело об этом говорить, потому что мне кажется постыдным происходящее у нас дома. Мои подруги и одноклассники ничего не знают об этом, потому что я не осмеливаюсь приглашать их в гости. В то же время у меня нет никого, кому бы я доверяла. Больше всего меня беспокоят драки родителей и то, что они пьют, это разрушает мою жизнь. Но как поговорить с кем-то об этом? Никто не поймет. Как кто-то может понять, что ты приходишь домой и не знаешь, трезвы ли родители".

Мартин (6 лет):

"Моя сестра уже сказала, что мама и папа дерутся. Катрин считает, что папа виноват, и хочет, чтобы он ушел. Она говорит, что тогда у мамы все будет хорошо. А папа говорит, что они дерутся из-за мамы. Если бы мама была нормальной, то в нашей семье все было бы в порядке".

Катрин:

"Пока у нас не появился отчим, мама была нормальной. Она не пила, у нее было для меня время. Мы часто что-то делали вместе. Но когда с нами начал жить отчим, у них появились проблемы. Мне кажется, мама пьет, чтобы забыть происходящее. Но она и про нас забывает".

Речь идет о реальной истории одной семьи. К сожалению, подобное творится во многих домах Эстонии.

"Чем младше дети, тем меньше у них контактов с другой жизнью. То есть для них это некая норма. Они понимают позднее, когда у них появляются друзья, и они видят другие семьи, в которых все иначе", – говорит чиновник охраны правопорядка Раквереского полицейского участка Керли Палу.

По словам детского психиатра Анне Клейнберг, страшно обоим детям, но так как девочка живет в такой обстановке дольше, то у нее появились знания, как защитить себя и брата. "Маленькому ребенку еще можно рассказывать сказки, он доверчивее и может понять ситуацию по-другому", – объясняет психиатр.

Катрин:

"Отчим работает и по утрам в основном уходит, но зачастую он возвращается к обеду. То ему плохо на работе стало, то еще что-нибудь, но это всегда заканчивается попойкой. Мама больше не работает. Она часто не успевала на работу, и ее уволили".

Мартин:

"Сестра часто забирает меня из садика. Она говорит в садике, что мама болеет. Воспитательница однажды меня спросила, чем болеет мама. Я сказал, что папа ее ударил и у нее фингал. Но папа бы не ударил, если бы мама его не держала. И воспитательница больше ничего не спрашивала".

"Время от времени дети становятся орудием в семейной ссоре, то есть родители используют их, чтобы отстоять свою позицию", – комментирует полицейский.

"Семейное насилие вредит детям, даже когда они находятся в чреве матери. Когда ребенок становится свидетелем насилия, это оставляет в нем след на всю жизнь", – напоминает психиатр.

Катрин:

"Мне кажется ненормальным, когда я прихожу из школы в три часа, а мама пьяная и спит, в доме бардак, везде валяются пустые пивные бутылки, хотя мы утром с братом все прибрали. Я снова все убираю, иду в садик за братом и готовлю ужин".

Психиатр отмечает, что зачастую старшая дочь становится тем, кто укладывает всех спать, защищает, моет, смотрит, чтобы все были накормлены, и такая роль родителя – обычное дело.

"По всей видимости, ребенок хочет, чтобы семейная жизнь выглядела нормальной, и берет эту ответственность на себя", – поясняет представитель полиции.

"Когда дети так поступают, то гордятся этим, считают, что так и должно быть. Часто нам приходится объяснять, что они не обязаны быть матерью для своих младших братьев или сестер. Их собственные жизни отодвигаются на второй план, у них нет времени, чтобы заниматься обычными для их возраста делами. Это чувство ответственности перед младшими зачастую является всеобъемлющим", – добавляет психиатр.

Мартин:

"Когда за мной в садик приходит мама, то мы идем в магазин и домой. Мама готовит кушать и убирается. Когда домой приходит папа, они начинают ругаться. Папе часто не нравится еда, которую готовит мама. Но мама ведь должна знать, чего хочет папа. Тогда бы они не ругались".

Катрин:

"Если отчим возвращается домой трезвым, то в первую очередь начинает орать на маму, что она что-то сделала не так. В какой-то момент они успокаиваются, так как мама протрезвела, а отчим еще не напился".

Мартин:

"Затем папа идет в магазин и покупает себе еду. Нам покупает конфеты и чипсы. А себе водку. Он каждый вечер пьет водку и после этого очень много говорит".

Катрин:

"В девять-десять вечера они снова пьяные. Отчим хочет, чтобы мама пила вместе с ним, потому что так они хорошо проводят время вместе, но все это заканчивается драками и криками".

По словам Керли Палу из полиции, анализ случаев, закончившихся убийством или нанесением тяжкого увечья, показал, что одна из сторон, как правило, находилась в состоянии алкогольного опьянения.

Катрин:

"Я слышу, как мама хочет пойти спать, а отчим не разрешает. Они ведь должны проводить время вместе. Через стенку слышу, как мама встает, а отец толкает ее обратно на кухню".

Мартин:

"Когда я иду спать, то они немного ругаются. Когда они кричат, я всегда просыпаюсь. Мне становится страшно. Я слышу, как мама плачет, а папа кричит".

Катрин:

"Отчим почему-то еще больше раздражается и хочет уйти из дома. Мама пытается встать у него на пути. Интересно, соседи это тоже слышат"?

Мартин:

"Я тогда прижимаюсь к Катрин. Она защитит".

Катрин:

"Брат прижимается ко мне, а я затыкаю ему уши, чтобы он слышал эти крики. Я слышу, как мама падает, вешалка тоже падает. Мама просит, чтобы отчим не уезжал на машине. Мама падает и плачет еще громче".

"Взрослым следует стоять за то, чтобы нашим детям не было страшно жить. Если ребенку страшно, ему нужна помощь. Эта помощь должна поступить не через несколько лет. Беседы за столом такому ребенку не помогут. Нужны люди, которые придут на помощь, проведут время с ребенком, помогут его матери и отцу", – говорит психиатр.

Представитель полиции в свою очередь напоминает, что обязанность каждого сообщать о нуждающихся в помощи детях.

Мартин:

"Но знаете, иногда папа берет меня с собой, когда уезжает. После того как они с мамой поругаются. Он говорит, что мама ненормальная и он не может меня там оставить. Папа тогда странно едет, разрешает мне сидеть на переднем сиденье и не говорит пристегнуть ремень безопасности. Мы тогда едем к его другу. А папа всегда отвозит его детям конфеты. У меня хороший папа. Обычно я тогда играю с другими детьми в отдельной комнате, потому что взрослые разговаривают о своих делах. Иногда ложусь спать с кем-то из детей. Однажды я утром проснулся в гостях, а папы не было. Он потом все же за мной приехал. Он меня нечаянно забыл". 

По словам психиатра, дети любят своих родителей, у них бывают и хорошие моменты с ними, и они стараются концентрироваться на них. "Их психика занята тем, чтобы забыть насилие, удерживать в памяти положительную картинку. Ребенок любит своего родителя, даже если тот чудовище. К сожалению, это так", – констатирует Клейнберг.

Катрин:

"Иногда брат все равно все слышит, потому что он дрожит. Почему стены такие тонкие"?

Мартин:

"Однажды Катрин положила под подушку нож, когда мама и папа кричали несколько ночей подряд. Она сказала, что пойдет и поможет маме. Но ночью она все-таки не пошла. Она плакала вместе со мной, когда мама упала несколько раз в другой комнате и рыдала".

"Это может быть детским желанием защитить себя любой ценой. По всей вероятности, у нее не было четкой цели на кого-то напасть. Это такая детская идея, что нож может помочь", – объясняет поступок девочки психиатр.

Тем не менее, по словам полицейского Керли Палу, в Эстонии бывали случаи, когда страдающие от семейного насилия дети набрасывались на родителей.

Катрин:

"Я слышу, как хлопает дверь. Отчим, наверно, ушел, потому что слышен только плач мамы. Я успокаиваю брата и иду смотреть, что случилось".

Это одна реальная история. Ежедневно в Эстонии регистрируется около десяти случаев семейного насилия, но можно предположить, что многие истории ушей полицейских так и не достигают.

Катрин:

"Мне страшно. Я иду к маме, она на полу в коридоре. Я отмываю ее лицо от крови и помогаю лечь спать. Потом отмываю от крови пол, чтобы брат утром этого не увидел".

"Я дежурила на прошлой неделе, когда позвонил ребенок, ученик начальной школы. Он вызвал на помощь маме полицию, так как отец избил ее до крови. Дети видят такое и умеют позвать на помощь, но детство не должно быть таким", – рассказывает случай из своей практики Клейнберг.

Катрин:

"Вот бы с отчимом случилось несчастье, когда он будет за рулем. Я хочу, чтобы он никогда больше не вернулся. Мы получили бы обратно маму. Как она позволяет так с собой обращаться"?

Мартин:

"Папа говорит, что если бы мама не кричала и была нормальной, в нашей семье все было бы в порядке. Папа не должен вправлять маме мозги. Катрин говорит, что папе нельзя бить маму, но почему тогда так делает? Мама должна слушаться папу. Папа на меня тоже кричит, но на это всегда есть причина".

Психиатр подчеркивает, что матери зачастую загнаны в угол и уже не способны вырваться из замкнутого круга.

Катрин:

"Я запираю входную дверь, может быть, тогда отчим не сможет войти. Иду спать, потому что завтра в школу и мне еще нужно отвести брата в садик, ведь лицо у мамы совсем разбито. Наверно, мне всю неделю придется водить брата в садик. Когда это все закончится"?

"Если какой-либо ребенок узнает себя в этой истории, то ему нужно обратиться за помощью: позвонить по телефону помощи детям (116 111 – прим. ред.), позвать взрослого, которому он доверяет и кому можно обо всем рассказать", – советует представитель полиции.

Детский психиатр также рекомендует обращаться за помощью к классному руководителю, школьному психологу или семейному врачу.

Если ребенок обращается к взрослому со своей бедой, ему нужно поверить. В следующий раз, если ему не поверили, он может и не рассказать о своих проблемах.

Эта история закончилась хорошо. Дети из этой семьи выбились в люди.

В этом году передача "Рождественский тоннель" будет посвящена сбору пожертвований на строительство лечебного центра для детей и подростков с поломанной психикой.

Пожертвования на оснащение кабинета душевного здоровья для детей и подростков Ида-Вируской центральной больницы в Кохтла-Ярве также собирает Радио 4 в рамках традиционной акции "Рождественский благовест".

Редактор: Евгения Зыбина

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: