Маарья Вайно: терпимость выглядит жестокой ({{contentCtrl.commentsTotal}})

Маарья Вайно.
Маарья Вайно. Автор: ERR

Тон, которым говорят люди, проповедующие открытость, толерантность и терпимость, бывает каким угодно кроме понимающего и дружественного по отношению к тем, чье мнение в том или ином вопросе может отличаться, пишет литературовед Маарья Вайно.

На этой неделе больше обычного говорили о терпимости, преследованиях и разжигании ненависти. Рубрика "Fookus" в газете Postimees была посвящена преследованиям в школе; интервью с Вийви Луйк вышло под заголовком "Sallivus on tegelikult ükskõiksus" (Терпимость - на самом деле безразличие), а в середине недели выяснилось, что Эстония может получить штраф от Евросоюза, потому что не приняла закон о криминализации разжигании ненависти.

Всем этим новостям сопутствовал интересный парадокс в социальных сетях, а иногда и на других площадках. На самом деле этот парадокс заметен уже некоторое время, но теперь по мере нагромождения сходных тем он стал каким-то особенно рельефным.

Сначала чувство отчуждения вызвало осознание, что люди, которые определяют себя как "терпимые", очень разозлились, прочтя заголовок к интервью с Вийви Луйк.

Конечно, немного странно, что кому-то вообще приходится определять себя как "терпимого человека". Ведь эмпатия к другим людям могла бы быть чем-то само собой разумеющимся.

И все же парадокс в том, что тон, которым говорят люди, проповедующие открытость, толерантность и терпимость, бывает каким угодно кроме понимающего и дружественного по отношению к тем, чье мнение в том или ином вопросе может отличаться. Иногда проглядывает и почти личная злоба.

Этот прямо-таки пугающе догматичный и нетерпимый тон напоминает какую-то секту с особо жесткими правилами, изгнание из которой с наказанием в виде адского пламени может последовать и за самый легкий проступок. Терпимость выглядит жестокой.

Не меньше удивления вызывают лидеры мнений, которые обвиняют других в том, что они горланят (räuskavad), при этом сами часто создают заметно больше шума.

Толковый словарь эстонского языка дает следующие синонимы глаголу "räuskama": lõugama (орать), käratsema (кричать, галдеть); praalivalt kisama (горланить), õiendama (донимать, придираться). Однако недавно я прочитала на портале ERR высказывание экс-президента Эстонии Тоомаса Хендрика Ильвеса, в котором он наградил этим словом такой жанр как публицистика. Согласно определению Ильвеса, публицистика представляет собой "желание навязать свое мнение читателю, обычно путем нападок на кого-то еще" и заключается в хамстве, брани и ругани.

Меня изрядно озадачило это новое определение публицистики. Что же теперь делать с томами публицистических статей Крейцвальда, Таммсааре, Вильде и многих других известных авторов? Запретить как неприглядный галдеж? И что думать о высокомерно-чванливом и шельмующем тоне самого Ильвеса, именно таком, в каком он вроде как обвиняет многих других?

Озадаченность сохраняется и в размышлениях на тему разжигания ненависти. Снова появляются неожиданные вещи. А именно, узаконить уголовную ответственность за разжигание ненависти больше всего хотят считающие себя главными борцами за свободу и свободу слова. Им вдруг стало недостаточно имеющихся правил и ограничений, которые прописывают уголовно-наказуемое поведение в Конституции и законах.

Почему-то при этом в голову вкрадывается мысль, что запрет на разжигание ненависти может иметь не только благородную цель, но и оказаться хорошим решением для искоренения неудобных мнений в публичном пространстве.

Я не верю, что от такого изменения выиграет свобода или свобода слова, а воздух от этого чище точно не станет. Уже сейчас существенное число людей занимаются самоцензурой. Совершенно очевидно, что многие люди боятся полностью высказать свои мысли, потому что за это тебя могут заклеймить социальным позором.

Не устаю удивляться тому, как в одном предложении можно над кем-то издеваться без всяких угрызений совести, и одновременно призывать замечать вокруг психологическое насилие и осуждать нетерпимость. В этом могла бы быть парадоксальная красота, если бы это не было столь очевидным лицемерием. В результате многие красивые слова в эстонском языке утратили свой первоначальный смысл. А люди потеряли часть своей внутренней свободы, которая должна быть фундаментом любого свободного общества.

Всем тем, кто в порыве терпимости не выносит т.н. неправильные мнения и хотели бы прописать для них в законе границы, чтобы защитить свободу слова, можно напомнить простую истину, вытекающую из исторического опыта: ситуацию со свободой слова может улучшить только еще большая свобода слова, а не ее ограничение.

Редактор: Андрей Крашевский

Источник: Vikerraadio

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: