Пеэтер Коппель: неужели развитый мир действительно сдастся? ({{contentCtrl.commentsTotal}})

Пеэтер Коппель.
Пеэтер Коппель. Автор: ERR

Мир, в котором к старению населения, гигантской долговой нагрузке и снижению производительности добавился кризис здравоохранения, просто не в состоянии обрисовать любую альтернативу размыванию долгосрочной реальной стоимости денег, пишет руководитель стратегии по обслуживанию состоятельных клиентов банка SEB Пеэтер Коппель.

Как и в других вещах, в экономике время от времени происходят "смены режима", когда действовавшие ранее закономерности больше не действуют. При этом для человеческой натуры характерно, что лидеры мнений, принимающие решения лица, да и простые участники повседневных экономических процессов не в состоянии адаптироваться к новому контексту настолько быстро, насколько это, наверное, необходимо или, по крайней мере, разумно.

Таким образом, после существенного изменения среды в публичном пространстве еще довольно долго звучат (ошибочные) выводы о нынешней экономической среде, сделанные на основании прежнего опыта или когда-то давно написанных учебников.

Еще до кризиса здравоохранения было похоже, что мы в известном смысле движемся к новому режиму. Кризис только ускорил эти изменения, и, что уж скрывать - прыжок в неизвестность.

При этом признаки смены режима или среды проявлялись уже последние десять лет. Базовые процентные ставки поддерживались на низком уровне, а ликвидность для системы предлагалась практически в неограниченном объеме. В чем же заключается нынешний прыжок в неизвестность?

Если раньше центральные банки полагали, что подходящий, комфортный и здоровый уровень инфляции для экономики составляет 2% в год или немного меньше, - но ни в коем случае не больше, - то теперь риторика/отношение изменились.

Теперь (на примере Федеральной резервной системы США) считают, что эти 2% могли бы быть средним значением за некий более длительный период. Поскольку темпы инфляции в развитых странах уже некоторое время остаются ниже этих 2%, это означает, что эпоха низких (и снижающихся) номинальных процентных ставок и печатания денег продолжится, а эти явления также наверняка прилично усилятся.

С дефляционным давлением необходимо бороться, потому что дефляция, по сути, неприемлема для всех участников экономической деятельности, кроме дисциплинированных владельцев сбережений. Однако мы все знаем, что хотя дисциплинированно копящие деньги люди действительно существуют и их поведение является моральным, благородным и правильным, в подавляющем большинстве случаев они все-таки составляют меньшинство.

Кроме того, история нас научила, что в абсолютном большинстве случаев именно такое моральное и благородное поведение в длительной перспективе, увы, не окупается, потому что экономических агентов, действия которых прямо противоположны действиям дисциплинированных вкладчиков, просто больше.

Если в частном секторе более-менее ответственное поведение диктуется объективно неизбежными рамками (если лицо не в состоянии платить по обязательствам, наступает банкротство), то на государственном уровне такой проблемы сейчас, по сути, нет. Дыры латаются печатанием денег и пока еще только выясняется, сколько денег можно в итоге напечатать, не создав себе крупных проблем и не потеряв доверия.

Смена режима заключается в том, что если раньше такой отчасти безответственный подход к бюджетам рассматривался как временное явление, то теперь, - во многом из-за кризиса здравоохранения, - создается впечатление, что все смирились, и, даже заглядывая в отдаленное будущее, невозможно разглядеть в нем выплату денег как "в былые времена" (и возможность зарабатывать положительный реальный процент с денежных вкладов).

Кроме того, можно ожидать приличный "поезд с деньгами" с фискального фронта. Если до настоящего времени подход к бюджетной дисциплине можно было описать фразой "Завтра начну вести себя хорошо, честное слово!", то теперь уже нет и обещаний.

В контексте кризиса здравоохранения описанный подход даже можно понять, но найти оправдание прошлому поведению достаточно сложно. Уже накопленное в прошлом долговое бремя висит как камень на всех надеждах, что экономики развитых стран смогут снова начать расти.

В свою очередь, это означает, что нет надежды и на рост реальных зарплат, который дополнительно тормозится конкуренцией со стороны развивающихся рынков. Таким образом, увеличению потребления, экономическому росту и борьбе с дефляцией хотят помочь дополнительным наращиванием и без того большого долгового бремени. Вызывает тяжелый вздох? Еще бы. При этом никто не может предложить приемлемые для общества альтернативы.

Тем, кто владеет активами или инвестирует, такие изменения, разумеется, скорее по душе. Избыток ликвидности и отрицательные реальные процентные ставки создают благоприятную среду для ценных металлов, акций и прочих активов, которые обычно работают в инфляционной среде.

Однако не стоит забывать, что у таких беспрецедентных монетарных и фискальных экспериментов есть и другие последствия, которые носители бизнес-управленческого мироощущения норовят игнорировать. Если у регуляторов экономической политики есть выбор между более высоким экономическим ростом и ограничением инфляции, то выбирают все же последнее.

Мир, в котором к старению населения, гигантской долговой нагрузке и снижению производительности добавился кризис здравоохранения, просто не в состоянии обрисовать любую альтернативу размыванию долгосрочной реальной стоимости денег как таковых.

Статья Пеэтера Коппеля была первоначально опубликована на портале Edasi.

Редактор: Андрей Крашевский

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: