Интеграция, переходящая в переплетение с погружением ({{contentCtrl.commentsTotal}})

Игорь Калакаускас
Игорь Калакаускас Автор: Фото: Scanpix/Postimees

Эстонское государство желает ситуацию с изменить отчуждением местных неэстонцев, ничего принципиально не меняя, а лишь слегка корректируя. Корень всех проблем пытаются найти внутри русской общины, сосредотачивая основные усилия на «перевоспитании» русских.

В июне в Министерстве культуры руководящим комитетом Интеграционной Программы был обнародован отчет о деятельности по реализации программы интеграции 2010, а также  были одобрены новые направления на 2011 – 2013 годы. Последние будут представлены на утверждение правительству, и нет оснований полагать, что главный исполнительный орган республики будет вносить существенные коррективы в означенные направления.

Сразу скажу, что, какими бы ни были направления и насколько сомнительными ни казались реальные результаты, попытка заниматься интеграцией лучше, чем ее отсутствие.

Я не буду останавливаться на том, что практически все интеграционные программы составлялись без учета мнения «интегрируемых» - это ни для кого не открытие, а для руководителей государства это что-то само собой разумеющимся. Как бы «по умолчанию» принято считать, что десятки тысяч местных иноязычных появились на территории Эстонии противозаконно и остались здесь исключительно благодаря великодушию эстонского государства, значительно облегчившего полулегальным эмигрантам навязанный им процесс  натурализации. Исходя из этого понимания ситуации, авторы и «реализаторы» интеграционных проектов строили и продолжают строить свою деятельность, которая для многих стала своеобразным миссионерством.

У меня нет желания доказывать или опровергать исторические оценки. Хотя бы потому, что время от времени возникающий между самыми выдающимися специалистами в этой области спор нередко напоминает сюжет одной притчи, где спорщики рассуждают о простом игрушечном мяче: одна сторона утверждает, что он синий, другая – что круглый – и те, и другие, разумеется, правы. Однако должен согласиться с теми, кто находит позицию эстонского государства не достаточно последовательной.

Коль уж мы говорим о советской оккупации и ее последствиях, то логично было бы добиваться признания самого факта оккупации на международном уровне. И обнародовать, наконец, список всех коллаборационистов, поддержавших навязанную извне власть – в том, что она была именно навязана, ни у кого сомнений не возникает. А то тем, кто стал защищать Эстонию в рядах лесных братьев и в составе германской армии, мы воздаем почести. Тем, кто в панике разбежались за пределы родины, мы сочувствуем. А тех, кто самоотверженно помогал советским оккупантам, мы в принципе, даже не осуждаем.

И на деле получилась улица с односторонним движением: за все должны отдуваться лишь те, кому «посчастливилось» появиться на этой земле в неподходящий момент. Они не нарушали действовавшие на тот момент законодательные акты, и далеко не все из них стремились на оккупированную территорию по собственной инициативе, но все равно «виноваты».

Однако я понимаю, что мое предложение утопично. Тема оккупации хороша на все случаи нашей политической жизни и приносит хоть и небольшие, но зато постоянные дивиденды. А правовой статус части постоянных жителей Эстонии не занимает практически никого, включая самих этих жителей. Есть определенные правила игры, которые каждая из сторон неукоснительно соблюдает, по сути не вмешиваясь за пределы отведенной ей компетенции: эстонское государство методично и с переменным успехом проводит интеграционные процедуры, неграждане пользуются случаем и наносят визиты в Россию по упрощенной визовой схеме, Россия периодически и безуспешно поднимает «русский вопрос» на европейском уровне, а Европа лениво отмахивается от назойливых ходатаев и даже не пытается демонстрировать заинтересованность в поднимаемых вопросах.

Если внимательно проследить содержание материалов, публикуемых в эстонских медиа, то станет очевидно, что большинство представителей эстоноязычной политической и культурной элиты сходятся на трех проблемах. Все эти проблемы касаются причин фактического отчуждения местных неэстонцев и могли бы быть обозначены так:
1. Значительная часть русскоговорящего населения находится в инфопространстве России;
2. Владение государственным языком продолжает оставаться на низком уровне;
3. Школы с русским языком обучения дают некокурентоспособное образование.

Прежде всего, отмечу, что «болевые точки», на мой взгляд, обозначены в принципе верно. Однако если попытаться посмотреть на ситуацию глубже, то возникает ощущение, что эстонское государство желает ее изменить, ничего принципиально не меняя, а лишь слегка корректируя. Корень всех проблем пытаются найти внутри русской общины (здесь необходимо сделать поправку, что далеко не всех неэстонцев можно отнести к русским: среди национальных меньшинств порой заметны весьма существенные отличия, однако в целом картина относительно однородна), сосредотачивая основные усилия на «перевоспитании» русских.

О проблемным пунктах, оговоренным выше — в следующих блогах.

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: