X

Laadi alla uus Eesti Raadio äpp, kust leiad kõik ERRi raadiojaamad, suure muusikavaliku ja podcastid.

Ауне Валк: с четкими критериями профессии было бы легче требовать учителям достойную зарплату

Ауне Валк.
Ауне Валк. Автор: Andres Tennus

Учитель, только что окончивший университет, может иметь идеальное представление о себе как об учителе-новаторе, сосредоточенном на проблемно-ориентированном обучении, но жизнь вносит свои коррективы, когда культура класса или школы, готовность учеников и другие факторы не способствуют этому. Это противоречие между идеалом и реальностью – один из корней нынешней проблемы, пишет Ауне Валк.

Вопрос о том, кто такой учитель и кто и как должен платить ему достойную зарплату, отнюдь не нов. "Чтобы рассказать обо всем начистоту", следует вспомнить, с чего все начиналось.

История эстоноязычных крестьянских школ и подготовки учителей началась 330–350 лет назад, когда в Эстонии, входившей тогда в состав Шведского государства, за короткое время было основано 50 крестьянских школ, а учителей готовили (к сожалению, недолго) в семинарии Форселиуса. Государство хоть и хотело создать школы и обучать крестьянских детей, но денег на это не было.

Как пишет историк Айвар Пыльдвеэ в своей статье 25-летней давности: "В 1686 году король отдал приказ открыть школу при каждой церкви в Лифляндии за счет возвращенных государству мыз, выделив в качестве средств к существованию школьного учителя четверть гака земли".

Учреждение крестьянских школ стало национальной политикой, но воспринималось как обязанность сверху. Рыцарство хоть и согласилось на строительство школ, но не захотело нанимать отдельных учителей, считая, что эту работу могут выполнить кистеры. Однако выяснилось, что многие из них не были готовы к такой работе. В некоторых приходах вообще не было кистеров, в других их обязанности выполняли неграмотные крестьяне.

В Лифляндии, где на обучение выделялось больше государственных денег, школы развивались быстрее, однако "Школы Эстляндии оказались в зависимости от доброй воли местных пасторов, крестьян и помещиков, и в целом им было суждено чахнуть по сравнению с лифляндскими".

Звучит знакомо. По сей день на местном уровне иногда видят возможность и необходимость построить или отремонтировать здание и содержать его, но не нанять образованного учителя. Как и сейчас, тогда вопрос заключался в том, кто будет учителем: неграмотный исполнитель обязанностей кистера, который выкраивает на это время параллельно с другой работой, или окончивший семинарию Форселиуса преподаватель.

Простые цифры показывают, что недостатка в учителях не должно было быть: только за два года 160 способных молодых крестьян получили педагогическое образование в семинарии Форселиуса – более чем достаточно для 50 крестьянских школ, открытых до Северной войны.

Проблемы с поиском профессиональных учителей возникали и позднее, и не только в Эстляндии. Как-то я изучала историю своего деревенского дома, расположенного на территории бывшей Лифляндиии, и обнаружила, что в середине XIX века на землях нашего хутора действовала школа Лутсупалу, учителя которой уволили за пьянство. А учителя школы по соседству уволили за то, что он не умел читать. На третью же соседнюю школу жаловались, что в ней "нет людей, которые могли бы сделать школу милой, и приходится мириться с имеющимися учителями, поскольку других нет".

Если перенестись в наши дни, то учителем-предметником можно было бы становиться, получив одну или в идеале две специальности в бакалавриате, например, учителя химии в качестве основной и физики в качестве второй. После этого в магистратуре (например, в дополнение к биологии) углубляют или расширяют профессиональную базу и приобретают навыки, необходимые для работы учителем.

Учитель – это профессионал со степенью магистра, изучивший одно или несколько направлений и прошедший минимум годовую педагогическую подготовку, изучив психологию развития, образовательные технологии, дидактику предмета, то есть умение преподавать предмет, получив общепедагогические знания по поддержке и дисциплине учеников и приобретя навыки работы с учениками с особыми потребностями и так далее.

Высококлассный специалист в области естественных наук, получивший степень магистра, может преподавать в гимназии от одного до трех предметов (в зависимости от профессиональной подготовки) и получать зарплату, сопоставимую с зарплатой выпускников вузов, получивших специальность в области информационных технологий и инженерии, то есть 150–200% от средней зарплаты.

Реальность такова, что 60% начинающих свою карьеру учителей не имеют необходимой квалификации и работу выполняют люди с разным образованием. В какой-то момент учитель без квалификации оказывается в университете. Это занятый семейный человек в возрасте примерно 35 лет, в лучшем случае уже имеющий степень бакалавра. Например, в магистратуре он хочет стать учителем естествознания в гимназии, но до этого учился в высшей школе здравоохранения и имел лишь мимолетное знакомство с некоторыми естественными науками.

Университет стоит перед выбором: сказать, что, поскольку необходимые условия не соблюдены, он не может приступить к учебе и должен продолжать работать учителем в прежнем режиме, или втиснуть недостающие предметы в магистратуру, что не является реалистичным вариантом ни с точки зрения университета, ни с точки зрения студента.

В одинаковой мере от идеала отличается учительский труд. Только 10% учителей естественных наук и 30% учителей математики преподают один предмет. Большинство из них вынуждены преподавать несколько предметов и делать это на нескольких школьных ступенях. Многие вынуждены работать на неполную ставку и/или в нескольких школах.

Ожидается, что учитель должен уметь преподавать в гимназии физику – в том числе талантливым молодым людям, которым доступны все знания мира – и в то же время возиться с семиклассниками на уроках биологии. Учитель, только что окончивший университет, может иметь идеальное представление о себе как об учителе-новаторе, сосредоточенном на проблемно-ориентированном обучении, но жизнь вносит свои коррективы, когда культура класса или школы, готовность учеников и другие факторы не способствуют этому.

Это противоречие между идеалом и реальностью – один из корней нынешней проблемы. Обладателям профессий, требующих специального образования и длительного обучения, должны быть обеспечены достойные зарплаты. С медициной так и есть: 60% молодых людей считают зарплату врача соответствующей профессии, и желание стать врачом велико.

Если человек посвящает себя длительному обучению, ему нужна гарантия того, что полученные навыки можно будет применить на практике и что ему будут платить достойную зарплату. В противном случае целесообразно воспользоваться программами микростепени, проанализировав, какие навыки сейчас востребованы на рынке труда. Можно добиться успеха в жизни и создавать ценности и таким образом, но не в профессиях, требующих специальных знаний.

Система педагогического образования и подготовка преподавателей в университетах построены на логике специалиста высшего звена. Педагогическое образование – единственная область, выделенная в программе развития Тартуского университета, и мы поставили перед собой цель к 2025 году выпускать 350 учителей в год (по сравнению с 270 пятью годами ранее и 320 в прошлом году).

Педагогическое образование (за исключением, увы, естественных наук и реальных предметов) пользуется популярностью: осенью 2023 года абитуриентов, желающих стать учителями, было в два раза больше, чем пятью годами ранее, а конкурс на одно место был выше, чем в среднем по университету. В последние годы государство также активно поддерживало эту тенденцию, заказывая у университета дополнительные места и предлагая студентам стипендии.

Однако вновь возникла неясность в вопросе о том, кто может быть учителем. В условиях нехватки преподавателей владельцы и директора школ снижают планку при подборе учителей. Это в свою очередь приводит к неуверенности, что учитель достоин зарплаты топ-специалиста.

Поскольку зарплата не соответствует профессии (так считают более 90% учеников, студентов и учителей в опросе об имидже и привлекательности профессии учителя), у молодых людей отсутствует мотивация становиться учителями, и люди выбирают этот путь позже, совершая карьерный поворот, по другим мотивам. Если бы мы имели общее представление о профессиональных требованиях и не обходили их постоянно, то и требовать достойной зарплаты для учителей было бы легче.

Если мы хотим, чтобы учителя были профессионалами, мы должны готовить их к этому и давать им возможность работать первоклассными специалистами, с точки зрения как содержания их задач, так и зарплаты. Другая крайность – позволить быть учителем "кистеру", который случайно оказался на месте, чья зарплата зависит от доброй воли местной общины и который занимает должность учителя параллельно с другой работой, потому что лучшего кандидата не нашлось. В случае такой модели вполне может оказаться, что не каждый "кистер" умеет читать или обладает способостью "сделать школу милой".

Очевидно, что на каждую небольшую сельскую школу с 50 учениками профессиональных учителей-предметников не хватит, там для них нет достаточно работы, а у государства нет возможности платить им достойную зарплату.

Мы уже почти решили, что маленькие сельские начальные школы, которые в основном могут обходиться классным учителем, следует пытаться сохранить всеми силами. Ответственность за их содержание четко лежит на местных самоуправлениях и общине. Мы также почти решили, что гимназии могли бы быть большими, за них должно отвечать государство, и что их должно быть как минимум вдвое больше, чем сейчас.

Давайте доработаем эти решения и воплотим их в жизнь. Тогда останется лишь придумать решение для промежуточной части: 6–9-х классов основных школ в сельских регионах, в которых добавляется значительный объем предметного обучения, но при этом ученики еще слишком малы, чтобы жить в общежитиях. Речь может идти как о профессиональном онлайн-обучении с наставничеством на местах, так и о мобильных лабораториях и мастерских, в чем у Школы естественных наук Тартуского университета уже есть хороший опыт.

Одним словом, необходимо решить, является ли учитель кистером или преподавателем или может быть в разных школах то тем, то другим, какую работу он выполняет и кто ему за это платит. Тогда, возможно, мы сможем лучше ответить на вопросы: "Откуда берутся учителя и куда они исчезают?" и "Что могут сделать университеты для того, чтобы в школах было достаточно компетентных учителей?"

Редактор: Евгения Зыбина

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: