Партийная политика Эстонии потихоньку плывет туда, где система, находящаяся в состоянии частичного коллапса, вероятно, скоро будет вынуждена принять заслуженную встряску. Рекордно долгая рецессия, инфляция, зеленый переход и энергетический кризис, тревожная ситуация с безопасностью, сомнительные политические практики. Эти проблемы затронули избирателей, заставили их волноваться, изменили их предпочтения.

Но в политике, похоже, ничего не меняется. Кажется, нет ни мотивации, ни стимулов для реагирования. Эстонская демократия на данный момент пребывает в лености и комфорте.

Что такое жизнеспособная представительная демократия? Она предполагает соблюдение как минимум трех условий.

Во-первых, игнорирование выборов не должно быть масштабным и систематическим. Во-вторых, между избирателями и их представителями должна быть конструктивная существенная связь, основанная на интересах и предпочтениях. А не связь, основанная на эмоциях. И, в-третьих, между партиями должна быть содержательная политическая конкуренция в информационном поле, когда избиратели понимают, кто, почему и как принимает политические решения в стране. Все это должно происходить в рамках институтов, определенных нашей Конституцией, а не параллельно с ними.

С участием в выборах у нас все в порядке. В Эстонии явка на выборах в Рийгикогу составляет около двух третей избирателей. Могло бы быть и больше, но и этого достаточно, чтобы не было оснований говорить об отчуждении граждан от этой основной и самой простой формы участия.

Однако связь между политиками и избирателями более проблематична. Мы видели это как на последних выборах, так и после них. Налоги и бюджет – знакомые темы, но они стали знакомыми только после выборов.

Во время избирательной кампании некоторые партии и политики решили не говорить с избирателями на эти темы, потому что это непопулярно и не приносит голоса. Однако этим в определенной степени они ухудшили состояние эстонской демократии. Правительство, сформированное после выборов, не попросило у избирателей мандата на многие вещи, реализация которых началась сразу после выборов. И избиратели отреагировали на это.

Разрыв связи между народом и его избранниками увеличивается. Например, каждый раз, когда кто-то обвиняет конкурента в распространении тезисов России или Владимира Путина, вниз по течению уплывает часть эстонской демократии, потому что это отвлекает внимание от существенных вопросов, которые стоят за каждой проблемой. Речь идет о манипулировании чувствами своих или чужих избирателей. Я уже подчеркивал это раньше и не устану повторять, пока политики не откажутся от этой позорной и вредной практики.

Проблемой также является содержательная конкуренция между партиями. В долгосрочной перспективе все в порядке, потому что у нас свободные выборы и всегда можно внести коррективы в распределение власти. Но свободные выборы, тем не менее, могут привести к результату, который по сути убивает политическую конкуренцию на четыре года. И именно это мы наблюдаем сейчас.

До 2027 года ни одна партия, кроме Партии реформ, не сможет стать партией премьер-министра. Для двух меньших партнеров по коалиции, Социал-демократической партии и Eesti 200, нынешнее правительство – практически единственный вариант. А для одного из них это, вероятно, последний момент пребывания в правительстве вообще, так как в следующий состав Рийгикогу эта партия, по всей видимости, не попадет.

Короче говоря, правительство поменяться не может, а это значит, что нет никаких механизмов для появления ответственности. Правительство – заложник самого себя. А весь эстонский народ, в свою очередь, является заложником правительства.

Это хорошо видно на цифрах. По данным опросов поддержки партий, проведенных Norstat и Институтом социальных исследований, главная оппозиционная партия сейчас имеет такой же рейтинг, как и все правительство.

Совокупная поддержка правящих партий, скорее, падает. Две трети избирателей считают, что правительство плохо справляется со своей работой, и так продолжается с осени позапрошлого года. Столько же времени сохраняется низкий уровень одобрения деятельности премьер-министра: работу главы правительства одобряют менее трети избирателей.

Когда мы достигли этого уровня после последних выборов в Рийгикогу, было просто и логично предположить, что это недовольство временное и настроения избирателей вскоре улучшатся. Но этого не произошло. И, похоже, не произойдет. Все больше и больше кажется, что именно нынешний курс – тот, которым мы приплывем к следующим выборам.

Следующие выборы обеспечат нам гораздо более демократичный парламент, потому что в плане политической конкуренции наша избирательная система вряд ли допустит менее демократичное распределение сил. Однако более демократичные коррективы в политическую коммуникацию, вероятно, будут внесены только тогда, когда, подавая негативный пример своим коллегам, о своих действиях начнут задумываться кандидаты и партии, испытавшие боль поражения на выборах.