Все началось тихо. Впервые это было много лет назад (2010), когда число мереж было сокращено почти наполовину. А летом 2025 года Министерство по делам регионов и сельского хозяйства решило "для защиты рыбных запасов" урезать исторические права на лов – для начала в Пярнумаа, но, по всей видимости, позже это затронет и другие регионы Эстонии.

Сначала казалось, что пять процентов – это немного. Ну что такое пять процентов? Как маленький перекус, не нападение, легкая рябь на море. Но рыбаки знали, что это только начало. Целью является сокращение как минимум на 40%. И то, что выглядело как "умеренная реорганизация", обернулось началом конца прибрежного рыболовства. Конца, который в какой-то момент ударит и по нашей продовольственной безопасности.

Права на лов – это не таблицы Excel. Это лодки, сети, мережи и семьи. Это кредиты, пособия, надежды и ожидания. Это подъемы в 4:30 утра. Это рабочие дни по 16 часов. Это скромные уловы, с продажи которых можно заплатить за топливо на следующий месяц. Это чей-то ежедневный доход. Это наше пропитание. Это реальная жизнь, а не ряд чисел.

Был забыт масштабный дноуглубительный проект в Пярнуском заливе в 2015 году, когда все дно залива покрылось слоем ила. В 2015 году углубляли фарватер Пярнуского порта и в залив сбросили 780 000 кубометров грунта. Во время дноуглубления глинистая взвесь дошла даже до мереж в Валгеранна. Мережи были забиты плотной смесью из ила и глины.

Рыбаки тогда предлагали провести дополнительное исследование воздействия на окружающую среду летом после углубления, чтобы выяснить, как оно повлияет на водную экосистему Пярнуского залива в долгосрочной перспективе. Но, насколько рыбакам известно, такого исследования так и не провели. Сейчас дно залива покрыто илом, где прекрасно чувствует себя краб Харриса, а вот рыба, которую ловили рыбаки, больше не чувствует себя в нашем заливе хорошо.

Мы урезали права, которые не использовались, и испортили все

Правительство сказало: треть снастей все равно висит без дела на стенках сараев, давайте просто уберем лишнее. Но правительство не поняло, что эти "висящие без дела снасти" были страховкой рыбаков, их планом, зарезервированной возможностью. Кто-то использовал сети только в мае и сентябре. Кто-то – лишь тогда, когда цена была хорошей. Кто-то держал их про запас, на случай если сын когда-нибудь захочет продолжить дело.

Когда эти "неиспользуемые" права отняли, исчезли доверие, инвестиционная уверенность и межпоколенческая надежда. Исчезла преемственность, которой так гордились прибрежные рыбаки. У нас тогда еще были те традиции, которых в остальной Европе уже не осталось.

Непосредственно перед сокращением прав в рыболовство влили десятки миллионов евро европейских средств. Были куплены сети, мережи, реконструированы рыболовные суда, улучшены порты, налажена первичная переработка, обновлено оборудование. Рыбаки должны были вложить и свои средства – софинансирование, кредиты, залоги. А потом им сказали: пользоваться этим вы больше не можете. "Спасибо за участие, теперь мы ваши права забираем!"

Приведу лишь некоторые ограничения, которые мы пережили за последние годы: минимальные размеры, размер ячеек, повторяющиеся запреты на лов по сезонам, видам рыб, водоемам, округления. Все это вводилось в основном через проекты постановлений, которые рыбаки видели только тогда, когда они были уже готовы, а не за столом переговоров, где можно было бы обсудить, как сделать реально работающие правила.

Ни одно из этих ограничений никогда не анализировалось – ни до, ни после, ни сейчас. Рыбакам оставалось лишь подчиняться, как когда-то во времена помещиков крестьяне с шапкой в руке слушались по одному движению пальца приказчика. То же самое было с лесоводами, разработчиками торфяных месторождений, фермерами и шахтерами, чью деятельность государство также ограничивало шаг за шагом под предлогом защиты природы или регуляций Евросоюза. Эту ситуацию лучше всего описывает термин: притесняемые сектора. Но давайте не будем забывать, что это единственные отрасли, которые действительно наши.

Кто на самом деле сокращает рыбные запасы? Когда говорят, что рыбаки – причина, по которой в море больше нет рыбы, это неправда. В данных за 2024 год видно, что тюленям и бакланам требовалось в три раза больше рыбы, чем смог выловить весь профессиональный рыболовный сектор. При этом по-прежнему отсутствует хоть сколько-нибудь достоверная статистика по любительскому лову, который во многих местах забирает из водоемов больше рыбы, чем профессионалы.

Эстонский рыбак оставался единственным, кого было легко регулировать и у кого через пару лет, скорее всего, спросят: "А почему ты больше не ловишь?". На что мы сейчас можем ответить лишь так: эстонское государство лишило меня права ловить рыбу.

Мы теряем не рыбу, мы теряем рыбака

Охрана природы – благородная цель, но природу нельзя защищать, губя людей и дело их жизни. Регулирование рыбаков – это удобный выбор властей только потому, что их легче давить, чем контролировать популяцию бакланов и тюленей, а также рыбаков-любителей.

За животных и птиц активно выступает громкоголосое меньшинство (несмотря на то, что государство само оплачивает их деятельность). Да, защитники природы, орнитологи, восстановители болот стоят за свои сферы, но важно понять: не всегда за народ Эстонии.

В одном только 2024 году государство поддержало орнитологические общества на сумму 877 000 евро. А рыбаков, которые создают рабочие места, обеспечивают пропитание и платят налоги, ограничивают всей государственной машиной. Разве это не перевернутая картинка того, чего мы как народ ждем от государства? Где же тихий ропот молчаливого большинства, который подтолкнет политиков в обратную сторону?

Смотря в будущее и представляя правильную картину функционирования нашего государства, я жду момента, когда рыбака, фермера и лесовода будут рассматривать как часть экосистемы, а не как угрозу ей; когда государство будет оценивать последствия изменений как до, так и после их внедрения, и советоваться с теми, кто поколениями трудился в регулируемых государством сферах.

Я жду, что чиновники и политики преодолеют свой страх перед громкоголосым меньшинством и честно скажут, кто на самом деле губит нашу природу и вызывает реальное сокращение рыбных запасов Эстонии – будь то среда, хищные птицы, мелкие хищники или какое-то нерегулируемое хобби. Я надеюсь, что государство начнет брать на себя ответственность за ущерб нашему бизнесу и частной собственности и начнет честно и прозрачно компенсировать ограничения права на лов.

Я надеюсь на целостное видение будущего, в котором молодые эстоноземельцы смогут наследовать лодку дедушки, трактор отца или семейный хутор по-настоящему, а не на память. Если решения будут приниматься в том же духе, рыболовство на эстонском побережье останется только в учебниках истории, и у молодых больше не будет ни причин, ни возможности бросать в море сети.