У 27-летней Марийн растет двухлетняя дочь. В феврале этого года у девочки должен был появиться младший брат.

"Она знала, что в животе у мамы ребенок, и что скоро маленький брат придет домой, – рассказала Марийн. – У нас уже была кроватка. Дома были собраны разные вещи. Она каждый день его очень ждала".

Однако все получилось иначе. В четверг, 5 декабря, у находившейся на шестом месяце беременности молодой женщины возникли невыносимые боли в животе, которые сопровождались рвотой. Боль оказалась настолько сильной, что работавшая до беременности помощником акушера Марийн сразу поняла: происходящее не связано с ее положением. Она собралась и поехала в приемный покой Пельгулиннаского роддома.

Для выяснения источника боли Ляэне-Таллиннская центральная больница перевезла ее из Пельгулиннского отделения в ЭМО так называемого отделения Меремеэсте. Ультразвук показал, что с плодом все в порядке. Марийн было назначено МРТ. Параллельно женщине вводили опиоиды, но боль не отступала.

"Я стала искать в поисковике информацию о симптомах и выдало, что это может быть панкреатит. Я сказала об этом в приемном покое. К сожалению, поставленный мной самой себе диагноз закрепили и придерживались его до самого конца. Хотя у меня никогда не было и нет панкреатита", – сказала молодая женщина.

Шесть лет назад в Северо-Эстонской региональной больнице (PERH) ей сделали лапараскопическую операцию на желчном пузыре, которая не принесла результата. Именно поэтому у женщины иногда возникают острые боли в животе, а желчепротоки пострадали от воспаления. Мать Марийн Кадри рассказала, что предыдущая операция, возможно, сбила с толку врачей, поэтому они не учли другие варианты.

Несмотря на то, что в истории болезни есть ссылки на то, что при постановке диагноза возникли сложности, Ляэне-Таллиннская центральная больница до сих пор придерживается мнения, что Марийн страдала хроническим панкреатитом и гастритом.

"У пациента возникли боли в верхней части живота с иррадиацией в спину и рвота. Клиническая картина и все проведенные обследования показали, что речь идет о панкреатите", – объяснил председатель правления Ляэне-Таллиннской центральной больницы Аркадий Попов.

Хирург не посчитал нужным немедленное вмешательство, поэтому страдающую от боли и рвоты беременную женщину хотели отправить домой. Марийн отказалась, и ее перевели обратно в Пельгулиннаский роддом. Мать Марийн Кадри вспоминает, что несколько дней дочь мучилась от боли: она сидела в своей палате и твердила о том, что ей очень больно.

В какой-то момент женщине начали колоть разжижающий кровь препарат, который используют для профилактики возникновения тромбов. Марийн настаивает на том, что в ее карте беременности указано, что риск возникновения тромбов у нее оценен в "ноль".

"По оценке наших гинекологов, риск возникновения тромбов все же имелся, и то, что пациент уже находился у нас на интенсивном лечении и был вынужден какое-то время соблюдать постельный режим, это уже повышает риск возникновения тромбов третьего уровня", – пояснил Попов.

В истории болезни Марийн нет отметки о повышенном риске возникновения тромбов. Риск закупорки сосудов из-за тромбоза повышают, например, лишний вес, болезни сердца или высокий возраст. У Марийн, скорее недовес; она молодая, а сердце у нее здоровое. По оценке семьи, именно введение кроверазжижающих препаратов стало роковой ошибкой. Через три дня после попадания в больницу, в воскресенье, состояние Марийн резко ухудшилось.

В понедельник утром показатель гемоглобина у молодой женщины упал до опасного для жизни уровня – ниже 70. Из лаборатории даже позвонили в больницу, поскольку такое состояние может указывать на внутреннее кровотечение. Также опасно низким без кислорода стал гемоглобин у плода. Марийн проводят новые обследования и выявляют закупорку кишок, которая явно возникла раньше, в результате осложнения после проведенной в PERH операции. И это объясняло невыносимую боль. Кроме того, было выявлено масштабное внутреннее кровотечение.

В процессе дальнейших исследований выяснилось, что происходящее ударило по ребенку. Ультразвук показал, что и состояние плода стало очень плохим, у него было выявлено кровотечение в мозгу. В экстренной помощи теперь нуждались и мать, и ребенок. Начали переливание крови и подготовку к операции. Но потребовался еще час, до того как Марийн перевезли из Пельгулиннаской больницы в Меремеэсте. А в понедельник, 9 декабря, в результате внепланового кесарева сечения на свет появился мальчик. Ребенок, которого назвали Деон, родился глубоко недоношенным и его перевезли на реанимобиле в Детскую больницу. Сама Марийн, которой подряд были сделаны кесарево сечение и операция на кишки, потеряла много крови.

"Где-то на третий или второй день после операции я узнала, что с ним все плохо, – рассказала Марийн. – Но я не сразу поняла, что все настолько плохо. Думала, что досрочный, справимся, а на следующий день узнала, что есть повреждение мозга".

Две недели Деон боролся с судорогами под аппаратами в кювезе. 23 декабря семье сообщили, что его жизнь уже не спасти и позвали в Детскую больницу, чтобы попрощаться.

Марийн продолжает: "24 декабря мы все вместе поехали в Детскую больницу. Его достали из кювеза, и тогда я смогла в первый раз в жизни подержать его на руках".

Маленький Деон умер 31 декабря в Детской больнице на руках у бабушки. Останки Деона кремировали, а прах развеяли с обрыва в море под Таллинном. Семья убеждена, что причиной трагедии стала врачебная ошибка: с самого начала ошиблись при диагностировании причин болей Марийн, провели неправильное лечение и потеряли драгоценное время. В январе семья подала заявление об ущербе в страховую компанию: поскольку случай закончился смертью ребенка, ходатайствовали о максимальной сумме компенсации ущерба – 100 000 евро.

"Какая бы ни была сумма, она никогда не вернет мне ребенка. Я считаю, что справедливой компенсации не существует", – добавила мать.

С ноября прошлого года в Эстонии действует новый Закон о страховании пациента, одним из авторов которого была руководитель сети здравоохранения при Министерстве соцдел Хели Палусте. По ее словам, цель новой системы заключается в повышении прозрачности и справедливости.

Если прежде в случае возможной тяжелой ошибки врачу грозила личная уголовная ответственность, то теперь в крайнем случае это угрожает только медицинскому учреждению. В свою очередь, медицинское учреждение в обязательном порядке должно заключить страховой договор, который покроет возможный ущерб. Изначально министерство надеялось, что возникнет конкуренция, но в реальности такую страховку начало предлагать только одно общество – PZU, которое сейчас является монополистом. И эта фирма весной этого года сообщила семье умершего Деона, что ее ходатайство отклонено.

"Мы получили два экспертных мнения от врачей-специалистов. Они оба пришли к выводу, что услуга отвечала всем действующим лечебным инструкциям, и, несмотря на это, к сожалению, произошло вот такое несчастное событие", – прокомментировал решение предприятия руководитель отдела разбора ущерба PZU Kindlustus Яанус Танне.

"Что касается экспертных оценок, которые нам представила страховка, то там просто скопировали и вставили текст из истории болезни Марийн, и там просто добавлено предложение: врачебной ошибки не было, – сказала мама Марийн Кадри. – Нет ни одного объяснения, из каких лечебных инструкций исходили, и из каких лечебных инструкций должна была исходить больница. Так что у нас нет ни ответа, ни объяснения, как эксперт пришел к такому выводу".

Семья считает работу страховщиков совершенно некачественной. Они требуют от страховой компании все документы по делу. Задним числом у них возникает много претензий из-за предполагаемых недостатков или прямого вранья при документировании лечения. Но, что еще важнее, они впервые увидели оценку Детской больницы о том, что могло привезти к столь фатальным последствиям. Руководитель по лечебному делу больницы Лийс Тооме пишет, что кроверазжижающие препараты могли вызвать кровотечение в мозгу у плода.

Доктор Попов не согласен с выводами коллеги: "Речь идет о безопасном для ребенка лекарстве, и его используют для профилактики тромбоза во время беременности".

Все лечебные инструкции говорят, что низкомолекулярный гепарин не проходит плацентарный барьер и ребенок вообще не получает это лекарство. По словам Попова, этот случай является трагедией, которую переживают и медики, но никакой врачебной ошибки не было. Он уверен, что у Марийн были как панкреатит, так и закупорка кишок, но почему все это закончилось смертью ребенка, не может сказать и опытный врач: "Для нас этот вопрос остается открытым. Обсудив все детали, мы пришли к выводу, что тяжелое состояние пациентки и прогрессирование болезни привели к тому, что на фоне закупорки кишечника у пациента развилось шоковое состояние".

Речь идет о споре, который могут решить только эксперты, но именно здесь кроется более серьезное открытие. Когда семья углубилась в материалы, они обнаружили, что оба нанятых PZU экспертных врача связаны с медицинскими учреждениями, работу которых они должны были оценивать.

Так, хирург Яан Тепп работает в PERH, где в свое время Марийн неудачно сделали операцию на желчном пузыре, и хирурги которой консультировали коллег из Ляэне-Таллиннской центральной больницы по этому случаю. А гинеколог Хелле Карро, согласно сайту больницы, работает в женской консультации Пельгулинна. По странному стечению обстоятельств, как утверждает руководитель больницы, имя Карро ему не знакомо, а база данных больницы ее не показывает. Между тем, простой звонок журналиста в женскую консультацию подтвердил, что доктор Карро ведет прием.

"Врачи обязаны информировать нас, если у них возникает конфликт интересов, – сказал представитель PZU Таане. – Мы можем это проверить только по открытым данным в рамках наших прав. При проверке у нас не возникло ни одного аспекта, указывающего на конфликт интересов. К врачам-экспертам у нас нет претензий".

"Разумеется, врач не может быть связан ни с конкретным случаем, ни с данным учреждением", – заверила Палусте.

Вся ответственность при оценке жалобы на лечение возложена на страховое общество. Были ли решения адекватными, не проверяет никто.

"Это, конечно, решение в пользу врача. И я не понимаю, почему это официально называется страхованием пациента, если в действительности закон говорит о страховой ответственности поставщика медицинской услуги, где клиентом является больница, которая покупает страховку, а поставщиком страховки является страховое общество, у которого, как нам известно, нет никакого интереса платить компенсацию", – заявила Кадри.

Если пациент не согласен с решением страховщиков, он может обжаловать его в примирительной комиссии, действующей при Департаменте здоровья, что и сделала семья Деона в начале августа. С одной стороны, они понимают, что в маленькой Эстонии очень сложно найти компетентного эксперта, который никак не связан с врачами или учреждением, возможным ошибкам которых он должен дать оценку. С другой стороны, по их словам, это поразительно, что им не удалось найти в Эстонии ни одного эксперта, который согласился бы дать им независимую оценку на случай, если придется обращаться в суд.

Точка в этой истории пока не поставлена. Прокуратура возбудила по данному факту уголовное дело, чтобы выяснить, нет ли признаков причинения смерти по неосторожности. Конкретных подозрений пока никому не предъявлено.