Эстонской общественности вновь пришлось настроиться на волну культурных войн. Дискуссии по поводу эпизода в одной из передач на ETV и высказываний главы совета национального вещания не утихают. Почему мы так страстно обсуждаем эти темы и где кроются корни культурных войн?

"Культурная война" - это англицизм, недавно заимствованный в эстонский язык из английского термина culture war. На самом деле, это не самый удачный перевод, поскольку "культура" и в этом контексте, и в англоязычном мире скорее относится к ценностям и установкам, а не к культуре в более широком смысле, как мы обычно понимаем это в Эстонии. Более точный перевод, возможно, звучал бы как "война ценностей".

Само понятие возникло еще в XIX веке в Германии, где возникло противостояние между новым, преимущественно светским немецким государством и католической церковью. Суть тогдашней культурной борьбы, или Kulturkampf, заключалась в том, какую роль церковь могла бы играть в образовании и общественной жизни в целом.

В западном мире культурные войны начали усиливаться в конце 1960-х годов. Вехой этого стал бурный 1968 год с его многочисленными студенческими протестами. Последние закончились разочарованием для многих молодых активистов и заставили их переосмыслить все левое движение. Это произошло скорее в ценностном и культурном ключе с дистанцированием от классической марксистской доктрины классовой борьбы.

В целом можно сказать, что у культурных войн в западном мире есть три глубинные причины: революция ценностей, глобализация и неолиберализм.

Сначала о революции ценностей и реакции на нее. Социологи отмечают, что уже с 1970-х годов, особенно среди молодого поколения, начали постепенно распространяться так называемые постматериальные ценности. Они подчеркивают терпимость по отношению к меньшинствам и различным образам жизни, принимают расовое и этническое разнообразие общества, ставят во главу угла качество демократии и возможности участия в общественной жизни, а также беспокоятся о будущем нашей планеты и экологической среде обитания. Другими словами, их можно рассматривать как либеральные и прогрессивные ценности.

Однако появление этих ценностей устроило не все общество, и с 1980-х годов на наступление прогрессивных ценностей последовала сильная встречная реакция. Для более консервативных людей эта "вседозволенность" и постепенное разрушение традиционного уклада жизни и ценностного пространства никогда не были приемлемы.

Поэтому в западном мире на арене культурных войн идет легкая игра в пинг-понг: то либералы добиваются успеха в продвижении своей повестки дня, то наступает консервативная реакция, за которой следует новая волна либерализации и т. д. Ни одна из сторон не добилась окончательного превосходства. Однако борьба становится все более озлобленной и поляризованной, особенно после мощного подъема правых популистских партий с 2010-х годов.

Вторая причина культурных войн кроется в глобализации. Иммиграция, распространение глобальных идей и ценностей - все это, по мнению многих более консервативных граждан, подрывает традиционные ценности и культурную среду, в которой они привыкли жить.

Конечно, многие правые политики сами прилагают большие усилия, чтобы еще больше усилить чувство угрозы и создать нарратив, что если сейчас не принять меры, то вскоре исчезнут национальные государства и самобытные национальные культуры. Либералы, привыкшие к новой пестроте общества, не понимают, в чем вообще заключается проблема, и высокомерным тоном, словно с кафедры, читают лекции всему обществу о толерантности, что еще больше усугубляет противостояние.

Третий компонент понимания культурных войн связан с экономикой. Дело в том, что в западном мире уже несколько десятилетий доминирующей идеологией является неолиберализм, то есть мировоззрение, согласно которому мы достигаем наилучших результатов в экономике, когда позволяем рынкам действовать самостоятельно и максимально ограничиваем вмешательство государства.

Под влиянием этой мировоззренческой позиции правительства стали все меньше заниматься экономической и бюджетной политикой, предоставив ее на откуп глобальным рынкам, центральным банкам и международным организациям (таким как ЕС и МВФ). Однако, как известно, природа не терпит пустоты, поэтому в качестве компенсации политики все чаще занимаются не связанными с экономикой вопросами. Одним из таких вопросов, которые приносят больше всего голосов на выборах, является арена культурных войн.

В Эстонию, как и в остальную Восточную Европу, культурные войны пришли значительно позже, чем на Запад. В 1990-х и 2000-х годах нам нужно было заниматься скорее трудностями и противоречиями посткоммунистического перехода, а также русским вопросом.

Сигналом к началу культурных войн в Эстонии стало принятие закона о совместном проживании в 2014 году. С тех пор борьба на арене культурных войн у нас то теплилась, то горела ярким пламенем, но никогда не остывала полностью. И такого охлаждения не предвидится, поскольку культурные войны являются неотъемлемой частью XXI века, так же как классовый конфликт был характерной чертой XX века. Короче говоря, отсутствие культурных войн является аномалией, а эмоциональные дебаты в этой области - новой нормой.