В эстонской прессе почти не объяснили, кому и почему в этом году присудили Нобелевские премии по экономике. На самом деле стоит отметить, что уже второй год подряд награды получают исследователи инноваций.

Если в 2024 году Нобелевскую премию по экономике получили Дарон Асемоглу, Саймон Джонсон и Джеймс Робинсон за исследования роли институтов в экономическом развитии, то в этом году награду присудили Джоэлу Мокиру, Филиппу Агиону и Питеру Хауитту. Двое последних сосредоточились на влиянии новых технологий на экономический рост, тогда как Мокир показал роль культурных изменений в экономическом развитии.

Мокир – экономический историк, автор нескольких фундаментальных книг, в которых он показывает, что долгосрочный экономический рост зависит не только от инвестиций, предпринимательства или государственной политики. По его мнению, устойчивый рост возможен только там, где в обществе формируется культура, ценящая создание знаний, критическое мышление и любознательность.

Его самая известная работа A Culture of Growth ("Культура роста") доказывает, что экономический рывок Европы начался не с фабрик индустриальной эпохи, а с изменения мышления. В XVI–XVIII веках возникла новая интеллектуальная культура – "культура полезного знания", которая поощряла эксперименты, дебаты и сосуществование различных, порой противоположных, систем знаний. Именно это создало условия для развития науки и постоянного потока инноваций. Важно не только то, что появлялись отдельные изобретатели, но и то, что возникла культура и "пространство ценностей", позволяющее им открыто выражать свои идеи.

Что касается характера "культуры полезного знания", то больше всего о ней размышляли прагматические философы. Среди них особенно выделяется Джон Дьюи, классик не только философии, но и педагогики, а также исследования влияния образования.

Для Дьюи развитие общества всегда было связано с его способностью учиться и переучиваться: постоянно переоценивать, экспериментировать, ошибаться и двигаться вперед. По его мнению, демократия и инновации –это два аспекта одного и того же культурного процесса: оба требуют открытости новым идеям и готовности менять свои представления, если опыт показывает необходимость. Образование является ядром этого процесса – пространством, где формируется способность общества к рефлексии и воображению лучших решений.

Университет для Дьюи был институционализированной формой "экспериментирующего интеллекта" общества – местом, где вырабатываются привычки и навыки исследовать, критически задавать вопросы и представлять себе лучшие общественные решения. Он показывал, что современное общество с быстро меняющимися технологиями можно эффективно развивать только при наличии коллективной способности систематически экспериментировать, анализировать и учиться на ошибках.

Университеты являются ядром воспроизводства этой способности. Это своего рода лаборатории, где общество тренируется в оценке ценностей и приоритетов, что делает возможными демократию и прогресс. Более того, университеты должны стимулировать развитие воображения общества, поскольку без культуры, способной предвидеть альтернативы и формировать новые идеалы, оно рискует застрять на месте.

Университеты – это не просто производители рабочей силы

Если объединить идеи Мокира и Дьюи, из этого вытекает важный вывод для нашего времени: университеты – это не просто фабрики по выпуску рабочей силы или генераторы научных статей (как писал Яак Аавиксоо). Они являются культурной инфраструктурой общества, создающей интеллектуальную среду (а можно сказать и "пространство ценностей"), в которой становятся возможны развитие и экономический рост. Университеты формируют культуру знаний, которая является предпосылкой предпринимательства, инноваций и появления новых технологий.

Именно поэтому вызывает вопросы мнение Рауля Эаметса на портале ERR, в которой он задается вопросом, не слишком ли много для Эстонии 35 000 студентов и "отдают ли университеты экономике достаточно". С учетом экономического кризиса в стране он делает вывод, что университеты не приносят ожидаемой пользы экономике и требуют сокращения.

Следует признать, что с точки зрения одного экономиста это своего рода гипербола – видеть деятельность университетов виновной в нынешних экономических трудностях Эстонии. Университеты не раздули инфляцию в стране и за ее пределами, не вызвали падения потребления. Они не увеличивали налоги с циклическим эффектом, не поднимали процентные ставки и не сокращали инвестиции. Их деятельность также едва ли повлияла на цены на энергоносители или уменьшила спрос на целевых рынках.

Даже за относительной амбициозностью эстонских предпринимателей (что подтверждают недавние исследования Майи Вади, Прийта Вахтера и их коллег) трудно увидеть прямую заслугу университетов. Естественно, ожидание Эаметса, что передача знаний из университетов в бизнес будет более эффективной, не является ошибкой. Напротив, этот процесс нужно активно стимулировать – но делать это разумно и стратегически.

Эти знания в целом опираются на исследования так называемых национальных систем инноваций, которые начали развиваться в 1980-х годах в работах британского экономиста Кристофера Фримена и датского экономиста Бенгта-Оке Лундвалля. Фримен был первым, кто изучал (на примере Японии, Германии и Великобритании) передачу технологий и научных открытий из университетов в более широкую экономику и, таким образом, роль университетов в экономическом росте. Позднейшие исследователи все глубже изучали, как обеспечить такую передачу знаний.

Однако, по Фримену, роль университетов не ограничивается только этими линейными передачами. Его доказательства показывают, что университеты не только создают новые знания, но и готовят квалифицированных специалистов для внедрения новых технологий, а также формируют научно-техническую культуру, которая распространяет эксперименты и разработку по всему обществу. Эта культура необходима, чтобы компании могли использовать знания, а общество в целом решалось на риск внедрения новых технологических решений и стратегий развития.

Эта культура особенно важна для малых экономик, где нет крупных компаний, разрабатывающих базовые технологии, и поэтому прямой перенос технологий из университетов в бизнес ограничен. Как показал Лундвалль, другой крупный исследователь в области систем инноваций, в небольших экономиках с доминированием сектора услуг, таких как Эстония, компании учатся друг у друга. Именно поэтому роль университетов в создании культуры широкого обучения, экспериментов и технологической осведомленности становится особенно значимой.

Измерение влияния университетов

Большая часть структурной пользы университетов проявляется не в прикладных исследованиях. Из работ Дьюи, недавнего лауреата Нобелевской премии Мокира, а также исследований систем инноваций следует вывод: если мы оцениваем создание знаний только по краткосрочной производительности, упускается главное – знание формируется как кумулятивный и культурный процесс.

Европейское Просвещение, промышленная революция и современная цифровая революция стали возможны благодаря интеллектуальным экосистемам, которые формировались на протяжении длительного времени и опирались на сильные образовательные центры – университеты.

Следовательно, если мы сокращаем высшее образование и финансируем его только по узким, легко измеримым показателям, если ограничиваем автономию университетов, предоставляя министерству прямое управление, мы лишаем университеты их структурной функции – создавать культуру, которая позволяет обществу генерировать новые идеи, идти на риски, ценить разнообразие и ставить под сомнение догмы.

Как измерить влияние университетов? Можно по-прежнему учитывать статьи, патенты, выпускников и другие традиционные показатели. С развитием науки о данных появляются методы анализа культурных изменений, которые вызывают университеты. Однако главное – видеть университеты как институты с широкой и многогранной общественной ценностью.

Результаты университетов – это не только краткосрочный вклад в экономику, но и долгосрочный культурный капитал: систематизация и накопление знаний, понимание альтернатив, навыки решения проблем, критическое мышление, общественное доверие, способность видеть будущее. Роль университетов – поддерживать "машину поиска знаний" общества и обеспечивать его готовность к изменениям.