– Ранее вы были очень критичны в отношении снижения налога на азартные игры. На состоявшемся в среду итоговом голосовании в Рийгикогу вы проголосовали за. Что можно заключить из этой перемены позиции?

– На самом деле никакой перемены позиции тут нет, это по-прежнему очень плохой закон – я бы даже осмелился сказать, что худший в этом составе. Он забирает деньги из государственного бюджета, культура из-за этого законопроекта теряет средства, также увеличиваются риски отмывания денег. Когда эта тема начала обсуждаться, я всегда говорил об этом громко. Я призывал и других подумать и не делать этого, прежде всего депутатов Eesti 200, поскольку это была навязчивая идея одного-двух депутатов. Не является секретом и то, что коалиция была таким образом взята в заложники: угрожали, что если этого закона не будет, то не проголосуют за бюджет и коалиция рухнет.

По существу я был и остаюсь критически настроен. К сожалению, разъяснительная работа не сработала. Этот законопроект получил бы поддержку и без моего голосa, и с ним. Однако я увидел необходимость сэкономить деньги в бюджете. Я сделал предложение сэкономить девять миллионов на мере по поддержке морского пассажирского сообщения в течение одного года – более 40 миллионов за четыре года. Это был мой компромисс: если такое предложение поступает, чтобы мы все же экономили бюджетные средства, то я готов это поддержать. Это все равно станет законом. Договоренность была следующей: эта бюджетная экономия будет представлена как предложение правительства.

Экономия в девять миллионов ежегодно за четыре года составит 41,2 млн, и из этих средств были профинансированы критически необходимые направления, для которых в бюджете не было предусмотрено денег: 1,5 млн культуре, чтобы поддержать ERSO и театры, оказавшиеся под угрозой закрытия; покрытие льготы по автоналогу для крупных автомобилей, а также для вклада в профилактику зависимости и решения проблем, создаваемых этим вторым законопроектом. Я хотел, чтобы мы сэкономили бюджетные средства. В действительности культура благодаря моему первоначальному предложению действительно получит дополнительные деньги.

Да, Закон о налоге на азартные игры отнимает деньги, с другой стороны мы добавляем – это был мой компромисс. В отношении Закона о налоге на азартные игры я по-прежнему настроен крайне критически, это плохой закон.

– Не считаете ли вы, что это создает у публики и ваших избирателей впечатление, что вы просто отступаете от своих принципов, которые прежде твердо отстаивали?

– Нет, я не отступил, потому что по-прежнему говорю, что это плохой [закон]. Я делал эту работу очень содержательно и масштабно, когда еще была возможность повлиять. Но работа в парламенте такова, что одному тяжело что-либо сделать – нужно достигать компромисса. А в части отказа от этого закона я компромисса не достиг. Компромисс я достиг в части принятия решений о бюджетной экономии. Для меня было важно, чтобы экономия бюджетных средств получила поддержку. Поскольку в вопросе азартных игр депутаты коалиции были поставлены перед фактом, что либо коалиция рушится, либо закон принимается, я был командным игроком и поддержал это, но по-прежнему говорю, что это очень плохо. Основная проблема – в области культуры, то есть культура теряет деньги. Если люди из сферы культуры были готовы твердо это поддерживать, то я не могу этому препятствовать.

Что касается отмывания денег, риски остаются, и их должны будут по возможности наилучшим образом контролировать Министерство финансов, Бюро по предотвращению отмывания денег (RAB) и Налогово-таможенный департамент. Относительно людей из сферы культуры могу сказать, что мой вклад заключается в том, что благодаря 9 млн евро экономии за счет бюджетной меры, связанной с морским пассажирским сообщением, решаются проблемы ERSO и театров Theatrum и Elektron.art. Эти деньги идут из бюджета, то есть из-за изменения Закона о налоге на азартные игры у людей из сферы культуры деньги забирают. Компромисс, который осуществил я, заключался в экономии бюджетных средств и направлении дополнительного финансирования в необходимые области. Это была цена, в политике приходится идти на компромиссы.

– Стоил ли этот компромисс того?

– Стоил, потому что для меня важно, что мы экономим в государственном бюджете 41 миллион. Также важно то, что, если министр культуры была озабочена необходимостью поддержать ERSO и эти театры, то по крайней мере эти деньги пойдут туда. Потому что в результате влияния налога на азартные игры культура в следующем году теряет 6 млн. Благодаря моему предложению туда добавится по крайней мере 1,5 млн – хоть что-то для культуры, но важная экономия для государственного бюджета.

– Предлагали ли вам в обмен на вашу поддержку какой-то пряник?

– Смотрите, этот пряник как раз и состоит в том, что у меня лично там нет никакого пряника, в отличие, вероятно, от какого-то другого депутата, который делает ценой этого сохранение коалиции. Для меня пряник – это то, что мы экономим в государственном бюджете за четыре года в общей сложности 41,2 млн. Это чисто государственный подход – если хотите называть это пряником, можно называть так. У меня нет там каких-то иных личных вещей, цель – экономия средств в бюджете.

– Ваша коллега по фракции Лийна Керсна воздержалась при этом голосовании, Сигне Киви и Айвар Сыэрд не голосовали. Не рассматривали ли вы подобный вариант поведения?

– Рассматривал, но поскольку у меня было соглашение о том, что я хочу сэкономить средства в бюджете... Договорились, что эти дополнительные расходы будут покрыты за счет этой экономии. Это получило поддержку в комиссии и, вероятно, получит и на заседании на следующей неделе, так что я сдержал свое слово. Какие договоренности были у других… Я счел бы правильным, если бы те же люди заранее громко высказали свое мнение, тогда было бы можно повлиять на это голосование. Когда на голосовании воздерживаются или не голосуют, это не меняет бы конечного результата. Поэтому я уже не видел там разницы и придерживался своей договоренности.

Если бы мы раньше единым фронтом решительнее выступили, возможно, удалось бы не пропустить этот законопроект. Я, по-моему, говорил это месяц назад и Eesti Ekspress, и Мадису Хиндре, что надеюсь, что это никогда не попадет в зал Рийгикогу. К сожалению, попало. У этого есть свои последствия: культура теряет деньги и некоторые риски возрастают. Те, кто это продвигали, также должны осознавать свою ответственность.

– Кто или что мешало тогда заранее высказать это мнение единогласно?

– Это был коалиционный договор. Танель Тейн ведь ясно сказал, что если этого законопроекта не будет, то не будет и коалиции. Я не считаю подобное использование "пояса шахида" уместным в политике. Сила работы парламента заключается в том, что он может функционировать только через компромиссы – один человек практически никогда не может получить только то, чего хочет именно он. Если начинают использовать такие приемы, это не способствует работе парламента. Это и есть причина, по которой я пошел на компромисс: я знаю, что в этой работе нужно идти на компромиссы и выбирать направление, для депутата в данный момент самое важное. И улучшение состояния государственного бюджета – будь то 41 млн за четыре года – может кому-то показаться небольшим. Но когда видишь, как легко делать расходы на десятки миллионов и как трудно этим же людям сократить хотя бы 100 000, для меня 41 миллион – большая сумма. Если одной рукой мы сделали по налогу на азартные игры минусовые отметки, то по крайней мере я взял на себя ответственность, чтобы там был и плюс, чтобы мы экономили средства.

– Вы упомянули ранее, что заключили соглашение в обмен на вашу поддержку законопроекта. С кем вы заключили это соглашение?

– С руководителями своей партии.

– Какие предпосылки создает для будущего сотрудничества такая, как вы сами сказали, политика "пояса шахида" со стороны коалиционного партнера?

– Это нехорошо. Если один использует такое, то другой тоже может захотеть использовать, в итоге это рано или поздно взорвется. Я никогда этого не поддерживал и высказался об этом и в этот раз. Принятие подобных вещей уже с коалиционных переговоров создает такие риски, что они могут быть использованы кем-то другим в неожиданный момент. Будучи сам участником многих коалиционных переговоров – скорее в руководящей позиции, во многих случаях вместе с Каей Каллас, я старался избегать таких ситуаций. Я бы старался в процессе заключения договоренностей всегда избегать подобных ситуаций.