Сегодня Европа испытывает давление сразу с трех направлений. Первое и наиболее очевидное – со стороны России с ее агрессивным поведением и угрозами. Владимир Путин заявил, что если Европа хочет войны, то Россия готова к ней немедленно и уничтожит Европу. Второй, исторически куда более тревожный фактор – угроза с другой стороны Атлантики, исходящая от администрации Дональда Трампа. И, чтобы картина была полной, существует и третий риск – внутри самой Европы: рост популярности праворадикальных сил. Этот огонь активно раздувают как Россия, так и США.

США, некогда лидер западного демократического порядка, при Трампе, по сути, оказались в одной лодке с империалистической и авторитарной Россией и стали рассматривать Европу как главную угрозу. В свете новой стратегии национальной безопасности уже звучат утверждения, что Европу ожидает цивилизационный упадок.

Эти три угрозы, а также война в Украине и отношение к ней, привлекли внимание множества аналитических центров, и уже опубликован ряд соответствующих обзоров. Их суть можно выразить заголовком одного из докладов: "Европа вместе с Украиной против России, но без США". Иными словами, значение Украины для Европы и ее безопасности осознается как минимум на уровне экспертных кругов и, к счастью, все чаще – на уровне правительств. Впрочем, в последнем случае многое будет зависеть от предстоящих выборов: к власти могут прийти силы, которые при поддержке США и России способны существенно изменить нынешние подходы.

Один из упомянутых в обзорах докладов классифицирует европейские страны в зависимости от места российской угрозы в их внешней политике. Так, Финляндия и Швеция, а также Норвегия и Дания рассматривают Россию как долгосрочную угрозу с учетом ее влияния на регион Балтийского моря и Арктику.

Великобритания и Польша вместе со странами Балтии считают, что масштабная агрессия России против Украины лишь подтвердила их представление о московском реваншизме и агрессивности. Для Франции, Германии и Италии российское нападение стало шоком, который заставил их лидеров пересмотреть политику вовлечения России, проводившуюся со времени окончания холодной войны.

Насколько глубоким оказался этот сдвиг, видно, в частности, из обзора, опубликованного в журнале Spiegel, о телефонном разговоре президента Франции Эмманюэля Макрона, федерального канцлера Германии Фридриха Мерца и президента Украины Владимира Зеленского. В ходе беседы Макрон недвусмысленно заявил, что Трамп может предать Украину, хотя публично он это отрицал. Мерц же отметил, что американские переговорщики – инвестор в сфере недвижимости Стив Уиткофф и зять Трампа Джаред Кушнер – ведут собственную игру как с Украиной, так и с Европой.

Для ряда других стран контакты с Россией по-прежнему остаются важными – прежде всего для Венгрии, Словакии, а теперь, вероятно, и Чехии, а также для Турции, хотя и с определенными отличиями. Турция, в частности, не хочет вступать в прямое противостояние с Россией, но при этом поддерживает суверенитет и территориальную целостность Украины.

Тем самым мы подходим к роли Украины. Ее место в будущей архитектуре европейской безопасности пока окончательно не определено, однако все шире распространяется понимание того, что Украина является передовой линией обороны. Венгрия и Словакия предпочли бы видеть Украину "серой зоной" между собой и Россией. И есть основания подозревать, что Виктор Орбан, зараженный идеями "Великой Венгрии", не стал бы возражать против поражения Украины – при условии, что Москва в качестве вознаграждения подарит ему часть Закарпатья с венгерским меньшинством.

Перспектива членства Украины в Европейском союзе по-прежнему остается на повестке дня. Внутри самой страны этот курс пользуется устойчивой поддержкой общества: вступление в ЕС поддерживают 70% украинцев, а в Западной Украине уровень одобрения достигает 79%.

Однако здесь возникает несколько проблем, напрямую связанных с российской агрессией. Первый вопрос – готов ли Европейский союз принять государство, находящееся в состоянии войны? В этом контексте, вероятно, вспоминают статью 42.7 Договора о ЕС, предусматривающую взаимную помощь в случае агрессии. Вместе с тем нельзя ставить условием членства достижение мира, поскольку это фактически дало бы России право вето.

Второй вопрос касается того, как будут применяться правила единого рынка ЕС в ситуации, когда Украина не контролирует всю свою территорию. И, наконец, третий вопрос – возможные обязательства Европейского союза в регионах, пострадавших от войны. Масштабное финансирование этих территорий может обернуться "бездонной бочкой" для европейского бюджета.

Также остается вопрос широко распространенной в Украине коррупции, недавно проявившейся на самом высоком уровне. Эту проблему необходимо решить до вступления страны в ЕС. В любом случае для Европы выгодно устранить "серую зону" на своих границах, начиная с Украины как ключевого стратегического партнера.

Что касается НАТО, то опрос, проведенный год назад, показал: вступление в альянс поддерживали 59% украинцев на востоке страны и 79% – на западе. Таким образом, вопрос заключается скорее в самом НАТО: внутри альянса сейчас нет единства, и в ближайшей перспективе оно вряд ли появится. Особенно с учетом позиции США, где окружение Трампа склонно ставить экономические интересы с Россией выше сотрудничества с союзниками.

Поэтому Европейскому союзу приходится искать способы обеспечения своей безопасности и без участия США – в условиях, когда сторонники Трампа по обе стороны Атлантики пытаются подорвать европейскую демократию. В связи с этим все чаще говорят о необходимости формирования европейской опоры НАТО.

В докладе Центра европейских реформ выдвигается идея создания объединения, аналогичного бывшему Западноевропейскому союзу. В свое время его полноправными членами были страны ЕС и НАТО, наблюдателями – государства ЕС, не входившие в НАТО, а ассоциированными членами – страны НАТО, не состоявшие в ЕС. При этом Западноевропейский союз предусматривал обязательные взаимные гарантии безопасности.

Независимая политика Европы является раздражающим фактором как для Трампа, так и для окружения Путина. И те, и другие стремятся отодвинуть Европу на второй план и разделить ее на сферы влияния. Тем не менее, европейцы пока пытаются удерживать США "в игре", хотя для многих попытки угодить Трампу кажутся унизительными.

Возникает вопрос: располагает ли Европа рычагами влияния на Трампа? Недавно в СМИ появилась интересная идея. Известно, что Трамп хорошо понимает язык денег. В распоряжении европейцев находятся американские государственные облигации на сумму около 2,34 трлн долларов. Если бы их одновременно выставили на рынок, удар по США был бы сильнее, чем во время кризиса 2008 года. Не исключено, что утечка этой информации в СМИ носила характер предупреждения Трампу: против него могут быть использованы его собственные методы.

Так или иначе, остается констатировать, что Европе следует выбрать путь солидарности с Украиной в противостоянии российской агрессии – даже если это придется делать без США.