В передаче "Особый взгляд" речь также шла о ситуации вокруг Гренландии, рейтинге реформистов, компенсации жителям Нарвы высоких тарифов на отопление и введении платного проезда на уездных линиях.

- В предновогоднем интервью я спросил у вас, каким словом можно было бы лучше всего охарактеризовать 2025 год. Вы сказали, что он был турбулентным. Судя по тому, как в мировой политике начался этот год, турбулентности лишь прибавилось.

- Действительно, начало года выдалось совсем не спокойным. Это был не тот тихий старт, каким иногда начинается год. И в сфере безопасности все тоже началось далеко не тихо. Возможно, это все же дает некоторую надежду, что дальше год будет менее турбулентным. Но, мне кажется, в разговорах с европейскими лидерами чувствуется общее настроение: спокойных времен нам еще, скорее всего, придется подождать. В Украине идет война. Кроме того, позиция США по вопросу Гренландии и обсуждение этого вопроса между европейскими и натовскими союзниками добавляют неопределенности в сфере безопасности.

- Вы приехали в студию на интервью прямо из аэропорта, потому что вернулись из Брюсселя, где главы государств и правительств стран-членов ЕС собрались на срочно созванный саммит, чтобы обсудить отношения с США и дальнейшие шаги. О чем говорили и о чем договорились?

- На этот раз Европейский совет проходил в консультативном формате – в виде ужина и последующего обсуждения. Обсуждения шли примерно до часу ночи, в разных составах. Идея этой встречи заключалась в том, что Европейский совет был созван в момент, когда еще не было ясно, как разрешится дискуссия между союзниками по НАТО – между Соединенными Штатами и Данией – по вопросу Гренландии.

К тому времени, когда мы собрались, президент США Дональд Трамп уже дал четкий сигнал: та неопределенность, которая ранее могла звучать в его заявлениях и создавать впечатление возможного применения силы, была снята. Он исключил силовой сценарий, и это крайне важно. Внутри НАТО такие вещи нужно прояснять заранее, между союзниками.

Во-вторых, он снял и возможное предупреждение, ранее адресованное некоторым странам, поддержавшим Данию. Тогда звучал сигнал, что государства, которые, по его мнению, ведут себя неправильно в вопросе Гренландии, могут столкнуться с введением дополнительных таможенных пошлин. К моменту нашей встречи и эта тема была закрыта. В завершение мы обсудили, как Европе следует действовать в подобных ситуациях в будущем. У Европы есть ответные меры, которые заставляют другие крупные экономики взвешивать подобные решения. У нас есть возможность отвечать различными таможенными пошлинами, ограничениями на товары, ограничением доступа к рынку. Если смотреть шире, то в торговле с Америкой Европа находится в более выгодном положении: торговый баланс в целом складывается в пользу Европы. Например, в сфере продажи услуг ситуация обратная: Соединенные Штаты продают услуг Европе больше, чем мы им.

Так и устроена мировая торговля: все держится на балансе интересов и взаимных рычагах. Таможенные пошлины чаще всего, с точки зрения экономической теории, не способствуют развитию экономики, не способствуют росту благосостояния и в лучшем случае служат лишь для корректировки искажений. Мы рассмотрели разные шаги, которые есть в европейском арсенале и которые являются возможностью на будущее. Мне показалось, что Европейская комиссия получила от глав государств четкий сигнал: пакет ответных мер должен быть постоянно готов, он должен быть постоянно под рукой на случай, если в нем возникнет необходимость. У нас были торговые переговоры с Соединенными Штатами Америки, которые вела Еврокомиссия, и после этого между собой было согласовано, какие позиции мы занимаем.

Это не значит, что мы не доверяем партнеру. Парламент приостановил ратификацию различных торговых соглашений с Америкой, и теперь к этому процессу можно снова вернуться, поскольку такой угрозы больше не витает в воздухе. Это означает, что и на следующих этапах для защиты европейских ценностей и защиты европейского экономического пространства в арсенале должны быть необходимые инструменты. Европа, на мой взгляд, в этот раз успешно защитила свои интересы, донеся сообщение о том, что в таком сценарии ущерб понесут обе стороны, и что такого развития событий никто не желает. В Америке несколько бирж и финансовых рынков ушли в минус. Это означает, что все поняли: поведение Дональда Трампа или возможные предупреждения в адрес Европы способны нанести очень значительный ущерб и самой Америке. Это, в свою очередь, означает, что у Европы есть разные рычаги, с помощью которых она может отстаивать свои интересы. К счастью, нам не пришлось использовать ни один из них. И лучший год, лучший месяц и лучший день – это тот, когда их не придется использовать вообще. В таможенной войне победителей не бывает. Потребители просто платят больше, рынки искажаются, свободная экономика получает удар. Это, безусловно, не является хорошей целью.

Также мы обсуждали, какие шаги можем предпринять и что можем сделать, чтобы Украина быстрее получила необходимые ей ресурсы. Потому что сейчас в Украине Россия систематически бомбит все, где есть вода, где проходит электричество, где есть отопление. Идет целенаправленное уничтожение гражданской инфраструктуры. Кто-то сказал, что, кажется, уже не осталось ни одной котельной, которая хотя бы один раз не была поражена. Не знаю, насколько это соответствует действительности, но я сам был в Украине и видел электростанции, которые целенаправленно разрушены.

Мы обсуждали, что именно можем сделать, и обсуждали давление со стороны Европы в рамках мирного процесса по Украине. Я отметил – и Германия, и Франция тоже, – что мы очень активно начали заниматься вопросом теневого флота. Тема теневого флота довольно долго была именно эстонской темой, так же как и тема активов. Это разные вопросы, которые мы продвигали. Тем для обсуждения было довольно много, в том числе и свободная торговля.

Одна мысль, которой я также поделился с другими, заключается в следующем: если посмотреть, насколько неопределенным стал мир, – и я считаю, что тот вводный вопрос был правильным, потому что мир действительно турбулентный, – то Марк Карни снова выступил с очень хорошей речью. Он сказал, что на самом деле странам, у которых есть общая ценностная база или общее видение мира, следовало бы уплотнять эту сеть союзов.

Это означает, что и мы, как Европейский союз, должны искать для себя дополнительных партнеров – Канада, Соединенное Королевство, почему бы и не Норвегия, а также, например, Индия, если она заинтересована – с кем у нас имеется более широкое сотрудничество, тогда у нас появляется возможность гораздо лучше противостоять любым кризисам.

- Ранее министр обороны Ханно Певкур говорил, что Эстония примет участие в учениях в Гренландии, несмотря на угрозы Дональда Трампа. Эти планы остаются в силе?

- Мы участвуем в этих учениях по приглашению Дании. В зависимости от того, как Дания их планирует, мы соответственно и участвуем. Дания обратилась к командующему Силами обороны с просьбой, чтобы мы участвовали в этом планировании. Я говорил об этом несколько недель назад, и, к счастью, сейчас ситуация вокруг всего этого стала значительно спокойнее – напряжение из этой сферы ушло.

Дальше Силы обороны будут сотрудничать таким образом, что мы будем делать то, что необходимо Дании. И если мы участвуем в планировании, то как бы эти учения ни были задуманы, я готов участвовать.

Учения НАТО по всему миру, в регионе НАТО, включая Арктику, – это вполне обычная практика. В этом, по сути, нет ничего необычного. Просто именно эти учения привлекли больше внимания из-за времени проведения.

- Если вспомнить чуть более ранние события, с которых начался этот год в международной политике… Военная операция США в Венесуэеле заставила многих задуматься над тем, какие это несет риски для малых стран вроде Эстонии. У вас это не вызвало тревожных мыслей?

- Скажем так, Мадуро был коммунистическим диктатором, если выражаться вежливо. Он уже давно превратился в нелегитимного правителя. Международное право также исходит из принципа, что должны регулярно проводиться законные и свободные выборы, через которые народ, люди определяют свое будущее. У Мадуро для этого не было ни пространства, ни возможности.

По этой причине он уже давно был в конфликте с разными странами и политическими кругами – и с Европой, и с Соединенными Штатами Америки.

Я бы сказал то же, что сказал и наш министр иностранных дел: вероятно, в этих краях его не будут оплакивать.

Во-вторых, с точки зрения международного права имеет значение то, что будет происходить дальше. Важно, чтобы эта страна и народ получили право самим определять свое будущее. Свободные выборы, собственная возможность принимать решения, чтобы ты не был чьим-то вассальным государством, а был государством и народом, которые сами определяют свое будущее.

Если это будет обеспечено, то, с точки зрения истории международного права, вероятно, эти действия будут понятны. Если же развитие пойдет иначе, то понять это будет, по всей видимости, значительно сложнее.

Да, и именно поэтому я бы сказал так: стоит ли нам тревожиться? Я как раз недавно говорил об этом с бывшим премьер-министром Сиймом Калласом, и он напомнил, что раньше прежние президентские администрации Соединенных Штатов стремились придать своим действиям более широкую международную легитимность – выстраивали сеть поддержки по всему миру. Сегодня этого больше нет. Раньше, например, президент Соединенных Штатов спрашивал у европейских лидеров: у нас есть такой план – как вы к этому относитесь, вы с нами или нет, что вы на этот счет думаете. Сегодня, по крайней мере в рамках данной операции, таких консультаций не было. Хотя можно было предположить, что с Венесуэлой что-то произойдет: это было уже ясно полгода, три четверти года назад. Экономические интересы американцев и сигнал Дональда Трампа о том, что он собирается идти в Венесуэлу за нефтью, вероятно, должны были к чему-то привести. Те, кто следил за новостями, понимали, что в какой-то момент что-то обязательно произойдет.

- Вы упомянули премьер-министра Канады Марка Карни и его резонансную речь на Всемирном экономическом форуме в Давосе. В ней он сказал: "Международный порядок, основанный на правилах, фактически прекратил свое существование. Он больше не работает как система защиты для средних и малых стран. Большие государства открыто действуют по логике силы, а не правил. Право, договоры и институты применяются избирательно, когда это выгодно сильным".

- Я думаю, что от либералов это очень сильный сигнал: пора перестать делать вид, что "все нормально". Понимание, что международное право нередко формируется и вслед за событиями – так было в юридических кругах повсюду в мире. Я и сам помню дебаты со времен своей юридической подготовки о том, что после событий происходят определенные изменения.

Если говорить в позитивном ключе, то смысл выступления Марка Карни и его основное послание заключались в том, чтобы сохранять и выстраивать такой мир, в котором средние и малые государства способны защищать свои интересы. В том числе речь идет и о нынешних обсуждениях в Европе.

Европа могла бы подтянуть к себе, включить в общую сеть или приблизить Канаду, Соединенное Королевство, Норвегию – всех тех, с кем это возможно сделать. Потому что только так средние и малые государства могут противостоять крупным.

Эстония, в мировом масштабе, все же является небольшим государством, и для нас крайне важно, чтобы в мире существовало работающее, основанное на правилах принятие решений, работала сеть, основанная на правилах. Скажем так – сеть договоренностей, построенная на определенных принципах.

В противном случае, если все будет устроено так, что сильнейший забирает все, то мир, как правило, довольно быстро начнет возвращаться к состоянию, в котором он находился до того, как пришло понимание, что миру нужен мир.

Европейский союз по своей сути является проектом мира. Организация Объединенных Наций также была создана для того, чтобы сохранять мир. В то время на самом деле никто не хочет возвращаться, и об этом необходимо время от времени напоминать – даже тогда, когда времена становятся тяжелее и наш главный партнер в сфере безопасности создает неопределенность там, где он не должен этого делать.

- Если попытаться в нынешней непростой ситуации найти хорошие новости, то, кажется, в экономике нас все же ожидает рост. Недавно газета Postimees собрала прогнозы ведущих финансовых институтов и банков, средняя оценка предполагаемого роста получилась такой – 2,4%. Насколько оптимистичны вы?

- У жителей Эстонии есть привычка говорить, что они реалисты. Здесь не принято быть оптимистами. Если слишком широко улыбаться, это может вызвать подозрение. Это, конечно, шутка. Но оптимистом быть все-таки нужно.

Я смотрю на факты или на экономические прогнозы, потому что, в конце концов, эти прогнозы делают не политики. Если смотреть со стороны, то у людей, которые этим занимаются, есть определенные основания для оценок, экономические показатели. Коммерческие банки прогнозируют примерно 2–2,5%. У центрального банка, кажется, даже больше трех процентов. В прессе самым оптимистичным оказалось именно издание Postimees, редакция которого говорила о 3,6% – такую цифру они прогнозировали.

Вероятно, можно ожидать, что коммерческие банки, центральный банк, все расчеты и эксперты сходятся в том, что рост будет где-то в диапазоне 2-3%.

Давайте будем честны: что это для нас означает? У нас уже 2-2,5 года была очень плохая экономическая конъюнктура, ситуация была крайне тяжелой, было очень много неопределенности, экономика не росла. В конце прошлого года в Эстонии появился небольшой, почти символический экономический рост, и теперь он, соответственно, разворачивается в положительную сторону.

Откуда этот рост берется? Во многом он связан с тем, что происходит в мире и что для нас в целом стало улучшаться как тенденция. Во-первых, безусловно, снизился Euribor. Это означает, что заемные деньги для всех нас стали дешевле. Я, вероятно, уже говорил об этом и раньше в передачах, когда объяснял экономические причины, но если, например, в Латвии и Литве долговая нагрузка частного сектора составляет около 60%, а у нас – 110%, то несложно посчитать, что рост процентных ставок бьет по нам гораздо сильнее, чем по экономике Латвии и Литвы. Отчасти именно поэтому у них в какой-то период дела шли лучше, чем у нас.

Теперь, когда Euribor снижается, в Скандинавии дела идут лучше – шведская экономика чувствует себя неплохо, Финляндия ожидает роста, по их собственным оценкам. Если там становится лучше, то и у нас становится лучше. И общий сигнал от экспертов, от экономической среды и от предпринимателей – скорее оптимистичный.

С точки зрения потребительской уверенности это означает следующее: поскольку мы с 1 января отменили "налоговый горб" по подоходному налогу, то для получающего среднюю зарплату это означает примерно плюс 150 евро в месяц, в год – около 1800 евро.

Каждый человек сам может решить, что с этими деньгами делать: инвестировать их, сделать что-то для семьи, привести в порядок жилье – это выбор каждого. Но, по всей вероятности, эти деньги пойдут и в экономику, и это отражают также оценки экономических экспертов: потребительская уверенность растет, она начала расти уже с конца прошлого года.

Если посмотреть на разные показатели – в сфере услуг, в строительстве, в розничной торговле и среди потребителей, – то сейчас мы видим лучшие оценки потребительской уверенности за последние два-три года. Это означает, что люди чувствуют себя увереннее, чем в течение последних двух-трех лет. Это показывает, что общий фон очень позитивный.

Для потребителей позитивным является и то, что если в предыдущие годы у нас инфляция была 19%, затем 9%, потом какое-то время около 3%, то в прошлом году инфляция осталась ниже 5%. Последняя оценка сейчас от Swedbank такова, что инфляция затухает примерно до уровня 2,6%, по оценкам, она окажется в диапазоне 2–3%.

С этим, вероятно, уже вполне можно нормально жить, если денег остается больше, а рост цен заметно замедляется.

Поэтому да, налоговая реформа и отказ от повышения подоходного налога имеют положительный и существенный эффект: деньги инвестируются в экономику, плюс общие тренды в экономике тоже складываются благоприятно. Так что в ближайшие два года – я здесь, конечно, осмелюсь опереться на оценки экспертов и на то, что говорится, – но если я смотрю на экономический рост Литвы, Швеции и Эстонии, то, вероятно, мы втроем будем самыми быстрорастущими экономиками нашего региона. У Латвии, к счастью, тоже дела идут неплохо, и, возможно, Финляндия тоже наберет темп.

Да, я действительно прогнозирую, что показатели будут позитивными, людям у нас станет легче и денег будет оставаться больше.

- На фоне этих хороших новостей несколько выросли и рейтинги Партии реформ. Хотя в целом ваша поддержка все равно остается крайне низкой.

- Люди как раз и хотят видеть, что то, что мы обещали, действительно будет сделано. Нашим обещанием было отменить "налоговый горб". Еще в конце прошлого года многие спрашивали, произойдет ли это на самом деле: хотят увидеть, что эти деньги поступят на счет, хотят увидеть, что обещание выполнено.

Во многом имидж Партии реформ связан с тем, каким видится будущее Эстонии: чтобы экономическое развитие страны было хорошим, чтобы людям становилось легче, чтобы предпринимателям становилось лучше, чтобы мы в каких-то сферах были успешнее наших соседей – по инвестициям и по всему остальному.

Если так и будет, то, я думаю, люди сочтут, что Партия реформ справилась со своей задачей. При этом я все же напомню, что мы отменили "налоговый горб" с 1 января, что сейчас только январь, и, вероятно, в мире рейтингов все это работает с определенной инерцией.

- Но при этом у вашего коалиционного партнера (Eesti 200), проблесков не видно. Почему эта партия столь непопулярна?

- Мне кажется, что там было много противоречивых сигналов. Если посмотреть на Eesti 200 и спросить у людей их оценки отдельно, например, министра внутренних дел или министра образования, то эти оценки на самом деле в целом положительные. Говорят, что люди работают энергично, добросовестно, что они компетентны. Решения не всегда могут нравиться, по любым вопросам можно спорить, но речь идет о сильных и хороших исполнителях. Министр иностранных дел – так же.

Вероятно, перед ними скорее стоит задача еще раз пересмотреть, в чем заключается их ключевая тема, их ядро. Eesti 200 по своей сути – либеральная, прогрессивная партия, и им необходимо формулировать, какие именно выборы и решения они предлагают.

Возможно, на их рейтинг в начале года повлияла и определенная неразбериха, связанная, в том числе, с тем "гениальным" Законом о налоге на азартные игры, который изначально задумывался как удачное решение, но где чиновники допустили ошибку, а политикам затем пришлось это объяснять. Это, безусловно, могло сказаться на рейтингах в начале года.

Тем не менее, я считаю, что во второй половине года картина для них, вероятно, станет лучше. Я надеюсь, что к весне 2027 года они будут достойно представлены в таблице – среди тех, кто войдет в следующий состав Рийгикогу.

- Давайте поговорим про одну из самых громких январских историй во внутренней политике. Это брак законодателей при изменении закона о налоге для онлайн-казино. И это не единственная оплошность. Еще была техническая ошибка в поправках в Закон о трудовом договоре, из-за чего президент его не провозгласил. Разве никто не должен понести политическую ответственность за такое?

- Извинился руководитель этого ведомства – заместитель канцлера Министерства финансов, чьи чиновники допустили эту ошибку в Законе о налоге на азартные игры. Они, кажется, дописали туда одно слово, которое не должны были дописывать, и теперь из-за этого должен собираться весь Рийгикогу.

Будем откровенны: это довольно неприятная история, когда документ отдают чиновникам на проверку, он возвращается обратно, и никто ничего не замечает. Чиновники Рийгикогу тоже этого не заметили. Там было очень много людей, которые смотрят такие тексты: коалиция – те, кто "за", оппозиция – те, кто "против", и никто этого не заметил.

Это общая ответственность – и чиновников, и политиков. Нельзя сказать, что никто не отвечает за произошедшее, потому что чиновники за это извинились, а такое случается редко, чтобы кто-то извинялся за собственную ошибку.

В христианском культурном пространстве принято, что если человек искренне раскаивается, то его извинения принимают. Поэтому я считаю, что на этом нам и следует остановиться.

Если говорить о будущем, то, например, в связи с Законом о налоге на азартные игры Луукас Ильвес, на мой взгляд, дал на портале ERR очень хорошую рекомендацию. Он описал идею о том, что для депутатов Рийгикогу и шире – в законотворчестве в целом – следовало бы взять в использование искусственный интеллект.

Он описал это как своего рода "ловец ошибок". С помощью искусственного интеллекта можно было бы находить в законопроектах возможные ошибки, перекрестные ссылки, риски и так далее.

Мы уже давно говорим о том, что в парламентах других стран мира команды больше, чиновников больше, специалистов больше, а у нас парламент довольно "небольшой". Но почему бы тогда не поступить так, как подобает цифровому государству: не нанимать новых людей, а взять в использование искусственный интеллект, начать более внимательно смотреть на то, как мы принимаем решения, и привлекать его к этому процессу.

Что касается Закона о трудовом договоре, который президент вернул, то там снова была ровно такая же история: парламент принял закон, после этого чиновник исправил ссылку, и чиновники канцелярии президента сказали президенту, что после принятия закона неуместно менять, условно говоря, цифру два на три или три на два. Парламент снова должен был это решать, так что обязанность исправлять такие ошибки лежит на политиках.

Если что-то идет не так, ответственность несут политики: парламент собирается, оппозиция критикует коалицию, коалиция вносит исправления. Так это и происходит. Где возникает ошибка – в обоих случаях ошибка возникла на рабочем столе чиновников.

И еще раз: я вовсе не хочу сказать, что люди не перегружены. Возможно, у нас в каких-то сферах уже просто слишком мало людей, которые этим занимаются. Возможно, мы действительно можем привлечь на помощь искусственный интеллект, потому что, будем честны, в последние годы мы довольно существенно сокращали и увольняли чиновников. И, возможно, именно поэтому на некоторых направлениях сейчас просто меньше людей, выполняющих эту работу.

- Еще одна резонансная новость начала года – это развалившееся дело бывших высокопоставленных полицейских чиновников Эльмара Вахера, Ээрика Хелдна и Айвара Алавере. Министр юстиции Лийза Пакоста даже извинилась перед ними. Может быть, и премьер-министру стоило бы извиниться перед всеми жителями страны за то, что такое происходит?

- Я бы сказал так: все, кто хотел спросить меня о конкретном деле, знают, что в целом принято, что исполнительная власть не критикует судебную систему или прокуратуру, которые являются независимыми. Премьер-министру не подобает вмешиваться в рассмотрение уголовных дел или в их результаты.

Однако если говорить именно об этом конкретном случае, то мое мнение таково: его следовало решать в административном порядке, на уровне Министерства внутренних дел, еще тогда. Возможно, это мудрость задним числом, возможно, сейчас заинтересованные стороны это понимают лучше.

Это вопрос, связанный с ротацией или с трудовыми отношениями, всех деталей этого дела я, к сожалению, не знаю. Я читал об этом в прессе и могу говорить лишь на основании общей информации. Я, например, сам в свое время занимался реформой Закона о публичной службе, и ротация сама по себе – это совершенно обычная практика. Там нужно соблюдать определенные принципы, этические нормы и все остальное.

На мой взгляд, это был именно такой случай, когда Министерство внутренних дел должно было вмешаться и предложить решить назревающую проблему, а не доводить дело до суда.

В Эстонии, я бы сказал, есть одно узкое место – здесь нужно иметь больше смелости решать вопросы. Второе связано с тем, что обсуждалось в юридической комиссии, и с тем, о чем говорил генеральный прокурор. У нас сейчас новый генеральный прокурор, при этом все это было инициировано еще во времена предыдущего генерального прокурора. Новый генеральный прокурор сказал, что, возможно, действительно стоило бы пересмотреть практику – чтобы сама прокуратура, в более широком коллегиальном формате или каким-то иным образом, пересматривала те дела, которые переходят из второй инстанции в третью и так далее.

Я думаю, что этот случай многому может научить многих. Но в Эстонии я бы все-таки призвал всех людей задуматься. Мне кажется, что многие из тех, кто в интернете считают, будто знают все обо всех, действуют слишком жестко. Стоит только депутату Рийгикогу где-то оступиться – его тут же начинают ругать, и в комментариях вспоминают все: от детства до сегодняшнего дня, высказывая все, что о нем думают. То же самое происходит и с политиками. Но это случается и с известными журналистами: если известный журналист, условно говоря, не там перейдет дорогу, про него тоже начинают писать.

Я бы хотел призвать общество на примере этого случая задуматься о том, не стали ли мы слишком кровожадными. Возможно, нам стоит мысленно добавлять и другое: если есть какое-то подозрение, и прокуратура его расследует или дело доходит до суда, всегда нужно помнить, что правосудие осуществляет суд. Было бы очень важно, если бы именно этот принцип остался в памяти после этого случая.

- Власти Нарвы просят государство компенсировать высокие счета за отопление. За три года тепло там подорожало в два раза и является одним из самых дорогих в стране. Министр финансов Юрген Лиги уже назвал такую просьбу некрасивой и заявил, что правительство субсидировать расходы на тепло в Нарве не будет. Но ведь когда был энергетический кризис, то государство компенсировало жителям слишком дорогое электричество. Почему сейчас нельзя помочь Нарве?

- Сразу стоит сказать несколько вещей. Нарве, разумеется, государство на протяжении многих лет оказывало значительную помощь. Я и сам занимался этой сферой, более широко – энергетикой. В 2023 году мы, если говорить по памяти, выделили около 20 миллионов евро на обновление системы централизованного теплоснабжения в Нарве, и, насколько я понимаю, эти средства тогда не были использованы, хотя сегодня я уже не знаю всех деталей.

Точно так же мы принимали решения и предпринимали шаги для того, чтобы цена тепла для жителей Нарвы оставалась ниже. В 2024 году была запущена когенерационная установка на Балтийской электростанции, что позволило удержать цену тепла в Нарве на более низком уровне, а в 2025 году правительство профинансировало обеспечение ее островного режима работы, благодаря чему жители города получают тепло именно от этой станции. То есть на самом деле в этом направлении велась последовательная работа.

Если оглянуться и дать немного контекста, чтобы он был понятен и слушателям из других регионов: в Нарве в течение многих лет цена тепла была очень низкой. Поскольку затем она стала быстро расти, городская власть не предприняла в нужный момент целый ряд шагов, чтобы на это отреагировать. Сейчас, к счастью, был проведен новый конкурс, и, как я понимаю, к 2028 году решение должно быть готово.

Теплосеть провела этот конкурс, его выиграла Enefit Power, и в Нарве будет построена новая электростанция – установка когенерации электроэнергии и тепла, которая будет также обеспечивать частотные резервы. Так что, будем надеяться, в ближайшие годы это решение будет реализовано.

Если смотреть на ситуацию сейчас, то на данный момент тепло в Нарве обеспечивает Балтийская электростанция. Она была построена более полувека назад и, конечно, уже не находится в первозданном состоянии. Ее модернизировали, но у нее по-прежнему есть немало проблем. И, скажем так, в переменной части цены производимого там тепла около 90% составляют стоимость CO₂ и цена природного газа, а на это, по сути, повлиять очень сложно.

Предельная цена тепла в Нарве составляет примерно 105 евро за мегаватт-час. Для сравнения: совсем рядом, например в Локса, она составляет почти 120–118 евро за мегаватт-час. Это и дает общее представление о том, где сегодня находится цена тепла в Нарве. И будем надеяться, что с вводом новой станции ситуация в итоге улучшится.

- Что будет с масштабной реформой уездного общественного транспорта? Первые новости о ней вызвали возмущение общественности, что привело даже к выражению вотума недоверия министру по делам регионов и сельского хозяйства Хендрику Йоханнесу Террасу. Неужели государство хочет заставить пенсионеров и детей платить за проезд?

- Короткий ответ таков: государство, безусловно, не рассчитывает покрывать дефицит финансирования общественного транспорта за счет детей и пенсионеров. Я об этом тоже говорил: та идея, которая, возможно, вначале прозвучала как некое предложение – проездной за 15 или 20 евро, – по ней никакого соглашения в правительстве нет. Такого договоренного решения в правительстве не существует.

Хендрик Йоханнес Террас сам дополнительно разъяснял это общественности. Эта так называемая дилемма возникает из того, что у государства есть разные варианты выбора. Один из них – сокращение маршрутной сети. Но маршрутную сеть в любом случае нужно пересматривать, вопрос лишь в том, в каком объеме это делать. Второй вариант – поиск дополнительного финансирования для общественного транспорта. В период работы Терраса в этом направлении было найдено 55 миллионов евро для бюджета текущего года: мы увеличили базовое финансирование. Ранее эти средства искались в резервах, теперь они включены в базу. Таким образом, финансирование стало более устойчивым, но этого все равно недостаточно, и реформу в этой сфере необходимо продолжать.

Его, условно говоря, видение со стороны чиновников, которое он также описывал, заключалось в том, что у всех должна быть некая пластиковая карта, валидатор и так далее, чтобы мы знали, кто и где ездит. В Таллинне такая система существует: ты покупаешь карточку за три евро, прикладываешь ее, и система фиксирует, кто и где ездит.

Насколько я понимаю, его первоначальная идея была довольно похожей: чтобы у всех была, скажем, пластиковая карта или проездной – пусть даже за один евро в месяц, – и тогда понятно, кто и где пользуется транспортом. Возможно, такие данные можно получить и другими способами, без такой организации – это, безусловно, предмет для обсуждения. Я знаю, что он сам активно ищет решения.

Однако эту тревогу можно сразу снять: разговоров о том, что пенсионерам или детям придется платить 15 или 20 евро за проездной, не было. Речь шла скорее о том, что если нужно, чтобы все валидировали поездки, то для этого должна существовать какая-то система. Если это, к примеру, проездной за один евро в месяц – это не обременит никого, с этим все справятся. Но, возможно, и этого не потребуется. Посмотрим, как дальше пойдет.

Маршрутную сеть, безусловно, придется пересматривать. Если говорить простым языком, это означает, что расселение людей меняется: какие-то районы растут, какие-то сокращаются. Сейчас мы довольно активно развиваем железнодорожную инфраструктуру, движение поездов становится быстрее, а это означает, что автобусное сообщение должно с этим синхронизироваться. Где-то потребуется заменить небольшой автобус большим, где-то, наоборот, большой маленьким.

Иными словами, вся эта перепланировка транспортной сети – это как жизнь человека: она постоянно меняется. Поэтому министру регионального развития и сельского хозяйства этим в любом случае придется заниматься.

Приведу один пример. Тарту уже довольно давно пересмотрел свою транспортную сеть, проанализировал мобильные данные и данные о пассажирах. В результате удовлетворенность общественным транспортом выросла, и люди стали пользоваться им чаще. Таллинн, напротив, пошел другим путем, сделав транспорт бесплатным, и результатом стал прирост всего примерно в 1%, причем в основном за счет пешеходов. То есть решение не оказалось столь эффективным.

Таких решений существует множество, и их нужно обсуждать. Но еще раз: ни пенсионеры, ни дети не будут содержать автобусные перевозки. Дефицит финансирования там, безусловно, больше, и потребность в реформе тоже значительно шире.

- Как вы расцениваете инцидент в Вильянди, где новая власть распорядилась снять с фасада ратуши украинский флаг, который был размещен там в день начала полномасштабной военной агрессии России против Украины? Досадное недоразумение или серьезный звонок, что кто-то у нас ставит под сомнение тот факт, что поддержка Украины в интересах Эстонии?

Сначала я бы хотел думать, что речь идет о таком досадном недоразумении. Но затем люди начали давать объяснения, и эта иллюзия была разрушена. Те, кто эти объяснения давал, путались и искажали факты настолько грубо, что стало ясно: для них на самом деле и заключалась мысль в том, что украинские флаги сегодня, мол, уже не так уж и нужны в городском пространстве.

Что я могу на это сказать? Я говорил об этом и на правительственной пресс-конференции. Свой государственный флаг, конечно, нужно держать высоко – сине-черно-белый флаг может и должен развеваться повсюду, это понятно. Но украинский флаг – это не просто флаг украинского государства. Сегодня в Европе и в мире он является символом сопротивления.

Давайте будем честны: Украина ведет войну. Мы только что об этом говорили – они воюют с Россией, защищают себя, борются за свободу. В Украине люди остаются без электричества, они не сидят в теплых комнатах, как мы сейчас; может не быть воды, может не быть отопления. Эти люди сражаются. И самое малое, что можно сделать в знак солидарности, – показать ее хотя бы через символы, если у тебя сейчас нет возможности помочь деньгами или оружием.

И это на самом деле очень важно. Мы и сами помним по разным кризисам, насколько для нас было значимо, когда в какой-то другой стране – будь то в Скандинавии, в Европе или где угодно – говорили: "Да, мы с вами". Скажем прямо, в последний раз, когда российские истребители заходили в наше воздушное пространство, Дональд Трамп сказал: "Если хотите – сбивайте". И то, что страны Балтии и Польшу поддержали, имело огромное значение. Точно так же большое значение имели заявления всех крупных европейских государств – Соединенное Королевство, Франция, Германия, а также стран Скандинавии и других европейских государств: "Да, мы солидарны с вами, да, мы вас поддержим, если потребуется". Это чрезвычайно важно.

Поэтому я и говорю: такие шаги, которые, насколько я понимаю, предприняли Isamaa и EKRE в рамках своей коалиции, если я не ошибаюсь, на мой взгляд, выглядят очень жалко. Когда Isamaa и EKRE занимают позицию, якобы поддержку Украины, возможно, и не нужно демонстрировать, лишь бы понравиться тем людям, которые считают, что поддержка Украины якобы ухудшает наше благосостояние или осуществляется за наш счет.

Я понимаю, что в экономике последние пару лет были сложными. Но это произошло из-за России. Именно Россия повлияла на нашу экономику. Эту неопределенность вызвала не защита Украины, а действия России.

В этом смысле мне кажется, что эти местные "философы" в Вильянди либо не поняли, либо не осознали значение своих действий. Вместо того чтобы сказать: "Извините, мы поступили неправильно", они начали выкручиваться, искажать факты, и оттуда полился целый поток словесной шелухи.

Поэтому, если подводить итог, я считаю, что украинский флаг в Эстонии является символом сопротивления. Именно так к нему и следует относиться – как к выражению поддержки борьбы против российской агрессии. Мы знаем, что такое Россия. Россия – наш агрессивный сосед. Если бы мы сами были вынуждены сражаться, мы бы тоже хотели, чтобы нас поддерживали. Пусть даже просто добрым словом, если иначе нельзя.

- Сразу после этого случая социологическая фирма Norstat провела опрос по заказу Института общественных исследований и выяснила, что больше половины совершеннолетних граждан Эстонии не считают постоянное размещение флагов Украины необходимым. 52% ответили, что они не должны оставаться на зданиях в публичном пространстве на постоянной основе или "скорее не должны". Вы в своем комментарии назвали этот опрос операцией по воздействию на общественное мнение. Почему?

- Да, давайте будем честны: тот самый институт – как бы он там ни назывался, сейчас это Институт общественных исследований, который, как известно, в основном финансирует Парвел Пруунсильд, который, насколько я понимаю, является и главным спонсором партии Isamaa. Мне кажется, что эти совпадения выглядят вполне показательно. Если это не так, что ж, мы довольно скоро об этом узнаем: адвокаты нам обязательно напишут.

Скажем так, эти опросы всегда появляются именно в том ключе, в котором партии Isamaa в данный момент выгодно что-то показать в публичном пространстве. И когда Isamaa сняла украинские флаги, Институт общественных исследований тут же поспешил это оправдать и создать впечатление, якобы это является общей волей и общим мнением.

Если же задать вопрос по-другому, например, спросить, должны ли мы поддерживать Украину [в борьбе] против России, я могу сказать, что большинство жителей Эстонии, независимо от места проживания, ответят: да, конечно, мы должны поддерживать Украину в противостоянии с Россией.

Так что в том, как задаются вопросы и какое впечатление в итоге формируется, разница колоссальная. Поэтому мой посыл таков: люди в этих бюро изучения общественного мнения и те, кто распространяет подобные месседжи, подумайте о том, что где-то идет война, люди борются за свою свободу, а мы сидим в теплой комнате, пьем кофе и говорим: "Мы начинаем уставать от войны". Мы? Это уже не что иное, как операция по воздействию на общественное мнение.

- Но по этой логике, публикация рейтингов партий накануне выборов тоже операция по воздействию на общественное мнение. Вы бы хотели ограничений для социологов?

- Безусловно, нет. И здесь не стоит смешивать две разные вещи. Я ссылался на Институт общественных исследований, в отношении которого известно, что, скажем так, их сотрудники на зарплате всегда стараются показывать все в более выгодном для партии Isamaa свете – публиковать исследования в удобный момент и в удобной форме, а также соответствующим образом формулировать вопросы.

Norstat – это просто одна из многих социологических фирм, как Emor, Turu-uuringud и другие. Они делают свою работу и сами должны оценивать свою методику. У меня нет претензий к социологическим исследовательским фирмам или к людям, которые в них работают. Претензии – к тем, кто формулирует вопросы и затем в пропагандистском ключе подает результаты.

Потому что еще раз: пусть пойдут и зададут вопрос – должны ли мы поддерживать Украину в ее борьбе за свободу против России. Именно этот вопрос и нужно задавать, а не спрашивать о том, следует ли убирать украинские флаги, а затем рассказывать, что произошедшее в Вильянди (снятие украинских флагов из публичного пространства под руководством Isamaa) якобы является разумным и честным поступком. Это невозможно "обелить".

- Со своей стороны Госканцелярия тоже проводит мониторинг общественного мнения. Что говорят эти цифры о поддержке Украины?

- Действительно, Госканцелярия регулярно заказывает мониторинг общественного мнения по вопросам войны России против Украины и поддержки Украины. И это, на мой взгляд, важно учитывать, особенно в сравнении с тем опросом Института общественных исследований, где вопрос изначально был сформулирован с определенной установкой и который проводила Norstat.

Здесь нужно четко разделять эти две вещи: социологические компании не отвечают за содержание вопросов. Клиент – Институт общественных исследований, исполнитель – Norstat. Norstat получила анкету, провела опрос, и у меня нет к ним никаких претензий. Это первое.

Если же смотреть на реальные установки и настроения людей, то по данным конца прошлого и начала этого года, на основе целой серии исследований картина предельно ясна. В вопросе "Отношение к военным действиям России и поддержке Украины" 72% опрошенных полностью осуждают, и еще 9% скорее осуждают. То есть в сумме 81% жителей Эстонии полностью или скорее осуждают военные действия России в Украине.

Если посмотреть на динамику во времени, например на вопрос "Насколько вы согласны со следующим утверждением: союзники должны продолжать оказывать Украине военную поддержку?", то картина такая же. 45% полностью согласны, еще 17% согласны. Это означает, что подавляющее большинство жителей Эстонии поддерживают противодействие России и поддержку Украины.

И на этом фоне мы вдруг обсуждаем манипулятивно сформулированный вопрос о флагах. Если посмотреть на динамику: в марте 2024 года около 70% жителей Эстонии – и эстонцы, и представители других национальностей – полностью осуждали военные действия России. К концу года, в декабре, этот показатель вырос до 72%.

Иными словами, поддержка Украины в эстонском обществе однозначна: 70–72% жителей осуждают военные действия России и считают, что Украину необходимо поддерживать.

И поэтому попытки оправдать снятие украинских флагов в Вильянди просто не совпадают с реальными настроениями общества. Это две вещи, которые между собой не сочетаются.