Общую сельскохозяйственную политику ЕС часто представляют как эталон солидарности и равенства. Будто у всех стран-членов одинаковые возможности, одинаковые правила и одинаковая стартовая позиция. На самом деле любой эстонский фермер знает, что эта картина идеализирована. Общая политика не означает автоматически справедливую политику, особенно если присмотреться к ситуации маленьких стран, таких как Эстония.

Распределение субсидий в ЕС не происходит в вакууме. Оно зависит от исторических объемов производства, размера страны и политического веса. В результате крупные сельскохозяйственные страны продолжают получать значительно более высокие субсидии на гектар и на единицу скота по сравнению с новыми или небольшими членами ЕС.

Эстонский животновод конкурирует на том же рынке с французскими и испанскими производителями, но при значительно более низких маржах. Говоря о "свободном рынке", нельзя упускать из виду, что он давно искажен субсидиями.

Например, животноводство – это сектор, где это неравенство ощущается особенно остро. Затраты – на корма, энергию, рабочую силу, экологические требования – растут, а цена продукции за ними не успевает. Эстонский производитель должен соблюдать те же высокие стандарты содержания животных и экологические нормы, что и все остальные в ЕС, но при этом часто получает меньше поддержки. Это означает, что каждый новый кризис – будь то энергетический кризис, инфляция или рыночный сбой – бьет по производителю из небольшой страны пропорционально сильнее.

К этому добавляется еще одна проблема, о которой в Брюсселе обычно говорят как о технической детали, но в сельской местности воспринимают как угрозу существованию – это торговое соглашение с МЕРКОСУР.

Речь идет о соглашении о свободной торговле между Европейским союзом и странами Латинской Америки (в том числе Бразилией, Аргентиной, Парагваем и Уругваем), одним из ключевых пунктов которого является снижение тарифов на сельскохозяйственную продукцию и открытие импортных квот. Аргумент Европейской комиссии прост: открытый рынок, более дешевый импорт, больший выбор для потребителей. Фермеры смотрят на это иначе.

Бразилия, Аргентина и другие страны МЕРКОСУР массово производят мясо, зерно и другие продукты питания, часто с меньшими издержками, дешевым трудом и более мягкими экологическими стандартами. Когда на рынок поступают миллионы тонн мяса по более низкой цене, то это создает давление на цены фермеров внутри ЕС. В результате разрушается ценовая структура и возникают серьезные последствия для благосостояния семейных хозяйств. Фермеры опасаются, что и без того невысокие маржи станут еще меньше, что представляет реальную угрозу для местного производителя – как для крупных компаний, так и для мелких ферм.

Проще говоря, Европейский союз открывает рынок для южноамериканского мяса и других сельскохозяйственных продуктов, производство которых происходит в условиях, несравнимых с европейскими стандартами. Более дешевое производство, мягкие экологические нормы и низкие затраты на рабочую силу дают южноамериканским производителям ценовое преимущество, с которым эстонский животновод просто не может конкурировать.

Это не идеологическое противостояние свободной торговле. Вопрос в честности. Если ЕС требует от своих фермеров высоких стандартов, то одновременно нельзя допускать на рынок продукты, произведенные с существенно более низкими требованиями. Это двойные стандарты, расплата за которые ложится на производителей, уже испытывающих давление.

Не случайно в Брюсселе в последние месяцы можно было увидеть тракторы и протестующих. Эти демонстрации не направлены против зеленого курса или европейского сотрудничества. Это крик о помощи политикам: не принимайте решения за столом, забывая, что на конце этого решения – настоящий человек, настоящая ферма и настоящая община. Если политика ЕС в сфере сельского хозяйства продолжит рассматривать особенности небольших стран как второстепенные, сельская жизнь исчезнет не по идеологическим, а по экономическим причинам.

Эстонское сельское хозяйство – часть нашей продовольственной безопасности, регионального баланса и культуры. Если местное животноводство исчезнет, оно не вернется при следующем кризисе. Зависимость от импорта – это не стратегическая сила, а слабость.

Европейский союз должен честно ответить на вопрос: создана ли общая сельскохозяйственная политика для того, чтобы поддерживать разнообразное и жизнеспособное сельское хозяйство во всей Европе, или чтобы укреплять и без того сильные государства? Если правильный ответ – первый, то голос Эстонии должен быть услышан, а не затерян среди больших цифр и общих лозунгов. Если же второй – тогда сельскохозяйственная политика ЕС явно провалилась и требует решительных действий.