В Эстонии усугубляется одно принципиальное противоречие: от школы ожидают все больше, но границы ее влияния и ответственности честно не пересматривались. Пора дать честный ответ на два вопроса и принять решение: мы официально продлеваем учебный год и число учебных дней, направляя на это ресурсы на государственном уровне, или же избавляем школы от тех задач и видов деятельности, которые накапливались там на протяжении многих лет, но реальное влияние которых и ответственность за которые находятся в другом месте?

Предположение о том, что ресурсы образовательной системы бесконечны, не соответствует действительности. Тем не менее от школы ожидают, что она одновременно будет обучать математике и эмпатии, физике и мировым религиям, улучшать знания и формировать установки. Школа должна нести ответственность как за результаты экзаменов, так и за психическое здоровье, обучать (цифровой) гигиене и любви к ближнему, предотвращать зависимости, формировать здоровые привычки питания, а также обеспечивать одновременно навыки плавания и преемственность участия в певческих праздниках.

Все это должно происходить в течение 175 учебных дней. При том же объеме часов, той же продолжительности учебного дня и при тех же ресурсах. Это не просто амбициозная цель, а безответственно ложное предположение. Часто утверждается, что школа и должна быть последней системой поддержки. Школы не говорят, что они ничего не могут сделать, школы заявляют, что они не могут сделать всё.

Вопрос задается прямо и часто с упреком: почему школа не делает больше? Так школа стала местом, куда направляются ожидания, которые другие системы не могут, не хотят, не умеют или не решаются реализовать.

Это систематическое смещение ответственности. Основанием для такого смещения является предположение, что влияние школы безгранично. Реальность противоположна.

Ребенок проводит в школе примерно 20% своего времени бодрствования. На время нахождения в школе приходится около 15% приемов пищи. Перемены, в течение которых предполагается, что школа может регулировать использование гаджетов, составляют крошечную часть от этого времени – 3%.

В остальные 80% времени установки, ценности и поведение формируются в семье, цифровой среде и среди сверстников. Они закрепляются в пространстве и ситуациях, на которые школа никак не влияет. Тем не менее мы продолжаем наивно ожидать, что именно с помощью этого ограниченного времени школа сможет нейтрализовать, изменить и исправить модели поведения, которые сформировались за пределами школы.

Влияние учителя и школы важно, но строго ограничено. Возможно поддерживать желание, формировать навыки и создавать среду, в которой можно усваивать знания. Школа не может отменить домашнее ценностное пространство и заглушить влияние соцсетей. Учитель не может заменить родителя и действовать вне общества, ежедневно формирующего ценности ребенка.

Если игнорировать эту логику, влияние образования не возрастет даже при многократном увеличении ресурсов. Одной из основных причин подрыва профессиональной стабильности учителей является то, что школа и учитель несут ответственность за последствия, причины которых находятся вне их влияния и контроля.

Такое же рассеивание ответственности четко прослеживается и на уровне семей. Все чаще родитель требовательно ждет, а не несет основную ответственность или разделяет ее. От школы ожидают исправления и устранения недостатков, чтобы сгладить различия в воспитании и обучить навыкам, формирование которых требует прежде всего последовательности дома. Трудная и неудобная часть воспитания по умолчанию возлагается на школы.

Мы ожидаем от школы эффективной учебно-воспитательной работы. Но какие реальные показатели деятельности и результатов лежат в основе рейтингов и какие показатели важны при внешней оценке?

Проблемы образовательной системы возникли не только из-за ожиданий, предположений и объема работы. Мы сами создали противоречие между ответственностью и влиянием. Школу как институт и ее работников заставляют отвечать за вещи, на которые они на самом деле не могут влиять, и это системный дисбаланс. Перекладывание ответственности изматывает людей, благодаря которым система до сих пор функционировала.

Надо понять, что повышение минимальной зарплаты может дать профсоюзам активы, а политикам – положительные баллы, но это не увеличит сутки учителя и не упорядочит его обязанности. Дополнительные деньги не изменят того факта, что школа вынуждена заниматься вопросами, которые находятся вне ее компетенции и сферы влияния.

Следует отказаться от наивного предположения, что 20% школьного времени способна нейтрализовать модели ценностей и поведения, закрепившиеся в течение остальных 80% времени ребенка. Без честного пересмотра границ ответственности и влияния невозможно оценить ни эффективность школ, ни качество работы учителя. Задачи и услуги, которые годами перекладывались на школу, необходимо либо отменить, либо передать туда, где находятся реальная ответственность, компетенция и ресурсы.