Очевидно, что происходящее вокруг AS E-Piim Tootmine вызывает много вопросов и беспокойства. Упоминание банкротства создает впечатление, будто произошло что-то серьезное и необратимое, будто что-то исчезло.

На самом деле завод, молоко и потребность в его переработке никуда не исчезли. Происходит перестройка собственнических отношений и финансовых обязательств в ситуации, когда прежняя модель финансирования предприятия оказалась неустойчивой.

Завод в Пайде физически существует и обладает высокой технологической мощностью. Это один из самых современных сыродельных комплексов в Европе с перерабатывающей способностью до 1100 тонн молока в день - примерно 45% суточного производства молока в Эстонии, которое составляет около 2400 тонн. На предприятии работают около 200 человек, и более 90 % продукции направляется на экспорт.

Таким образом, речь идет не о небольшом местном предприятии, а о крупной промышленной структуре, ориентированной на международный рынок. Такой актив сохраняет свою ценность даже при внутренних изменениях в компании.

Корни ситуации, приведшей к подаче заявления о банкротстве, уходят на несколько лет назад. Проект начали планировать еще в 2016–2017 годах с целью создания в Эстонии крупного и современного перерабатывающего комплекса, который позволил бы молочным производителям получать большую добавленную стоимость и снизить зависимость от экспорта сырого молока.

Строительство велось в период резкого роста цен на строительные работы, энергию и, позже, процентных ставок, что оказалось выше прогнозов бизнес-плана. Общая стоимость проекта превысила первоначальные расчеты и потребовала дополнительного финансирования, в итоге инвестиции достигли примерно 200 миллионов евро.

Когда завод начал работу в 2023 году, отрасль столкнулась с изменением условий на мировом рынке. Цены на сыр и сухое молоко снизились, тогда как стоимость сырого молока оставалась высокой. Маржа переработчиков стала отрицательной, и компания с высокой долговой нагрузкой в такой ситуации оказалась особенно уязвимой. Это не уникальная ситуация - подобные циклы затрагивают молочные предприятия по всей Европе.

Финансовое положение компании заметно ухудшилось в 2024 году: несмотря на выручку в 153 миллиона евро, расходы превысили доходы, и предприятие оказалось в убытке. Поскольку прибыли не было, средств на погашение ранее взятых кредитов не хватало, а к концу 2025 года не осталось денег даже на выплату процентов.

Средств для обслуживания кредитов не хватало также из-за невысокого собственного капитала – всего 24 миллиона евро. Недостаток средств ограничивал возможность закупки сырья, что привело к сокращению объемов производства. Причиной этого был не спад спроса или снижение цен, а классический кризис финансового рычага, когда обязательства превышали возможности существующих денежных потоков.

В настоящий момент суд назначил временных банкротных управляющих, которые предоставят свою оценку к 23 марта. Цель процедуры банкротства не заключается в закрытии завода. Напротив, задача состоит в том, чтобы найти решение, которое сохранит стоимость активов и обеспечит продолжение производства. Важно отметить, что на рынке существует интерес к деятельности компании или ее активам. Это говорит о том, что экономическая целесообразность работы завода сохраняется, и продолжение производства вполне реально.

Часто именно банкротство становится механизмом, который позволяет предприятию начать работу заново. Когда финансовая нагрузка становится слишком большой, продолжать в старой форме невозможно. Через процедуру банкротства кредиторы, инвесторы и потенциальные новые собственники могут создать новую капитальную структуру, соответствующую реалиям рынка. В европейской промышленности много примеров того, что банкротство не означает конец, а служит способом реструктуризации.

Что касается роли государства, то, на мой взгляд, важно признавать объективные факты. AS E-Piim Tootmine – частная компания. Государство не является ее собственником и не управляет ею. Решения об инвестициях, риски и обязательства лежат на владельцах и инвесторах. Государство направило около 15 миллионов евро инвестиционной поддержки на строительство завода с целью создания производственных мощностей. Эти мощности существуют. Использование государственных средств не преследовало цель обеспечить экономический успех конкретного предприятия при любых условиях рынка.

В то же время государство не является сторонним наблюдателем. Молочный сектор напрямую влияет на сотни производителей, региональную занятость и экспортный потенциал эстонской пищевой промышленности. Поэтому государство заинтересовано в сохранении производственных мощностей в Эстонии и продолжении производства. Это можно обеспечить и через процедуру банкротства, если будет найден новый собственник или подходящая инвестиционная структура. Помимо производственных мощностей, для нас важна жизнеспособность молочных производителей. Мы внимательно отслеживаем ситуацию на молочном рынке и готовы реагировать на изменения.

Для производителей молока ключевыми остаются вопросы: есть ли покупатель на молоко и сможет ли завод выполнять свои платежные обязательства. Общая эстонская молочная продукция никуда не исчезнет. Если один переработчик временно снизит объемы, участники рынка найдут альтернативы – другие заводы, экспорт или новый собственник. Молоко является скоропортящимся продуктом, и рыночные механизмы реагируют на это мгновенно. Поэтому важно избегать паники: сектор в целом продолжает функционировать.

Для работников главным является сохранение стабильности рабочих мест. Важно подчеркнуть, что ценность завода определяется его деятельностью, поэтому временные банкротные управляющие стремятся поддержать производство максимально долго: работающий завод ценнее, чем простаивающий, что повышает вероятность сохранения рабочих мест. Рад, что это подтвердил и директор завода Анти Орав.

В публичных дискуссиях звучали призывы к прямому государственному вмешательству. При рассмотрении таких мер необходимо учитывать несколько факторов. Правила ЕС о государственной помощи строгие, особенно для предприятий, находящихся в затруднительном положении. Спасательная поддержка должна быть временной, минимальной и увязана с планом реструктуризации. Также важно оценить, имеет ли место рыночный сбой или речь идет о финансовом риске самого предприятия. Трудности с платежеспособностью и банкротство, вызванные высокой долговой нагрузкой, сами по себе не являются основанием для использования средств налогоплательщиков.

На мой взгляд, в нынешней ситуации задача государства – обеспечить справедливые рамки, а не брать на себя весь предпринимательский риск, связанный с принятыми инвестиционными решениями. Если государство станет покрывать убытки частных инвестиций, это создаст прецедент, который изменит всю экономическую среду. При этом государству важно следить за тем, чтобы предыдущие субсидии использовались по назначению и производственные мощности сохранялись.

Сила эстонской молочной отрасли не зависит от одной компании. В Эстонии ежегодно закупается более 900 000 тонн молока у сельхозпроизводителей, производительность соответствует уровню ведущих европейских стран, а сектор отличается высоким уровнем технологического развития. Производственные мощности имеются и у других предприятий, а рынок носит международный характер. Это позволяет с уверенностью говорить о том, что отрасль в целом сохранит устойчивость.

Ситуация сейчас сложная, но не безнадежная. Завод в Пайде – ценный актив, к которому проявляется значительный интерес. Процедура банкротства создает упорядоченный механизм для поиска решения. Молочный сектор в целом устойчив и способен адаптироваться к изменениям. Государство должно сохранять баланс между общественными интересами и принципами рыночной экономики.

Конечная цель проста и практична: сохранить работу завода, переработку молока в Эстонии и рабочие места. Текущие события развиваются именно в этом направлении.