За последние пять лет в Эстонию прибыли 130 180 человек и уехали 64 368, что благодаря положительному миграционному сальдо увеличило население страны на 65 812 человек. Среди прибывших, помимо граждан Эстонии, самые многочисленные группы – это люди с гражданством Украины, стран ЕС, других стран и России.

Логично ожидать, что люди, остающиеся в Эстонии надолго, интегрируются в местную жизнь через рынок труда, образование (одно из главных оснований для приезда в Эстонию) или через различные уровни общества в целом.

Одним из ключевых, способствующих интеграции факторов является знание местного языка. Если в случае детей этого помогает достичь эстонская образовательная система, то в случае взрослых ситуация сложнее. Обязательного обучения для взрослых нет, и многое зависит от личной мотивации человека выучить эстонский язык при поддержке предлагаемых государством возможностей.

Владение эстонским языком как норма(льность)

Основным толчком для реформы перехода на эстоноязычное обучение, инициированной Министерством образования и науки в 2022 году, стало то, что у многих детей, обучавшихся на русском языке, к концу обязательного образовательного пути уровень эстонского был недостаточным для дальнейшего обучения или работы, что в целом сильно влияет на будущую конкурентоспособность.

Проще говоря, государство при помощи качественного эстоноязычного образования должно обеспечить всем равные возможности, чтобы добиться успеха на рынке труда и в обществе, а также возможность полноценной самореализации. То же самое касается изучения эстонского языка взрослыми – целью должно быть достижение реальных языковых навыков.

Часто эстонский язык и его изучение воспринимается как возложенная государством обязанность или давление, заставляющие отказаться от своей идентичности, без понимания, что на самом деле знание государственного языка играет очень функциональную роль: оно влияет на доходы, риск безработицы, социальную принадлежность и возможность просто понимать окружающее. Например, в 2024 году уровень безработицы среди эстонцев составлял 5,9%, среди русскоязычных и людей других национальностей – 10,9% и 13% соответственно, при этом исследования шире связывают владение языком с доступом к рынку труда.

Кроме того, незнание эстонского языка ведет к частичной иностранизации эстонского государства и общества, например, потребителю становится сложнее получить услуги на эстонском языке, а профессиональная деятельность может вестись на иностранном языке, что противоречит основополагающим принципам эстоноязычного государства.

Я ни в коем случае не считаю, что нужно ограничивать доступ людей к рынку труда, ужесточать языковые требования или изолировать из общества тех, кто не знает эстонский язык, но требовательность со стороны государства и общества к владению языком должна возрасти, так как это напрямую повышает конкурентоспособность страны. Снизится число не имеющих работу из-за языковых проблем, уменьшится необходимость дублировать государственные услуги и информацию на иностранных языках, укрепится государственная идентичность людей, а ресурсы, направляемые на обучение языку и его организацию, можно будет использовать на другие цели.

Ответственность государства

На обучение эстонскому языку взрослых в 2019–2023 годах было потрачено 68 млн евро, но повышение уровня языковых навыков в обществе происходило медленно. В 2017 году эстонский язык активно знали 41% людей другой национальности; к 2023 году этот показатель вырос до 46% (Мониторинг интеграции в Эстонии, 2023).

Хотя тренд положительный, и в этот период Эстония также приняла украинских беженцев, в целом тяжесть проблемы для государства не снизилась. Если учитывать положительное миграционное сальдо последних лет, растущую привлекательность Эстонии как места для миграции и факт, что около 43 000 занятых вообще не владеют эстонским языком (Департамент статистики, 2024), включая сектора, в которых не предъявляется требований к владению эстонским языком, то эта фрагментированная область нуждается в изменениях.

Государство ежегодно предлагает в среднем 24 000 бесплатных мест для изучения эстонского языка, что, учитывая масштабы Эстонии, является значительной цифрой, но пути между курсами не системны, и результативность под вопросом.

При предоставлении бесплатных мест государство должно быть требовательнее, отслеживая их использование и поставив четкую цель – чтобы участники курсов достигали функциональных языковых навыков. Также должна расти самоответственность обучающихся. Рассматриваемые в Рийгикогу поправки к Закону о языке предусматривают, что повторное, третье участие в уровневом экзамене по эстонскому языку будет платным.

Также уместно обсудить, в каком объеме и кому государство вообще должно предоставлять бесплатное обучение эстонскому языку. В сфере образования поставлена цель, чтобы работающий в классе или группе учитель действительно владел эстонским языком. Если этого нет, можно расторгать трудовой договор и делать предписание с денежным взысканием. В то же время проблемы с эстонским языком существуют во многих других секторах, таких как медицина, сфера обслуживания и общественный транспорт.

Очень позитивно, что Министерство обороны и Департамент оборонных ресурсов считают, что для успешного прохождения срочной службы необходим уровень B1, и планируется сделать его обязательным при приеме на службу. Министерство образования и науки намерено вскоре приступить с другими министерствами к обсуждению вопросов организации обучения взрослых и выработать конкретные решения для повышения эффективности системы.

Кроме того, в публичном секторе нужно шире и системнее начинать думать о том, сколько информации государство должно предоставлять на иностранных языках. Действительно ли нужно дублировать все на иностранные языки, или стоит тщательнее анализировать, какая информация на иностранных языках критически важна для функционирования общества, чтобы не снижать мотивацию изучать эстонский язык, раз доступ к информации уже и так обеспечен. Любые изменения неудобны, и это касается как обучения эстонскому языку, так и эстонского общества, но необходимо прилагать усилия.

Вышеизложенное – это реальность на рынке труда и в обществе в целом. Поэтому владение эстонским языком – не просто дополнительная возможность, а практическая инвестиция, повышающая конкурентоспособность на рынке труда, потенциал дохода и укрепляющая положение человека в обществе в целом.