Случай Криса Кярнера, когда молодого политика за его резкую риторику в адрес меньшинств исключили из тартуской фракции Isamaa, не является незначительным единичным эпизодом, а представляет собой симптом процессов, которые уже давно назревали в эстонской политике.

Общим знаменателем этих процессов является растущая поляризация и набирающие все больший размах ценностные конфликты, для которых нет примирения и которые невозможно игнорировать. Последнее, однако, пытается делать партия Isamaa. Но даже если они осуждают риторику Кярнера, им все равно в конечном итоге придется четко выбрать сторону на поле культурных войн.

За последнее десятилетие ценностные конфликты по либерально-консервативной оси настолько глубоко укоренились в ткань эстонской политики, что даже при очень большом желании их уже невозможно оттуда вырезать.

Да, для многих это выглядит как нежелательная злокачественная опухоль, которая уводит наше внимание от "правильных" тем, таких как экономика и безопасность. Для других же это естественная часть процесса изменения общества: культурные войны набирают обороты по всему западному миру. В Эстонии мы не можем игнорировать эти процессы, и в конечном итоге эти темы все равно важны для избирателей.

В то же время партии готовятся к выборам в Рийгикогу в следующем году. Удача и одновременно проблема Isamaa заключается в том, что их крупный электорат сейчас внутренне один из самых пестрых. Он состоит как из консервативного ядра сторонников партии, так и из разочарованных в нынешних правящих партиях людей с более либеральными взглядами. Поэтому партия старается стыдливо обходить тему культурных войн и говорить все больше об экономике и налогах, поскольку ценностные конфликты раскололи бы электорат Isamaa.

Есть и третий аспект, о котором говорят меньше. Случай Кярнера прекрасно иллюстрирует все более растущий поколенческий и организационно-культурный разрыв в деятельности эстонских партий, который сопровождает внедрение новых коммуникационных технологий. Проще говоря, политики старой школы в Isamaa не способны соотнести себя с теми каналами, трендами создания контента и стилями, которые использует молодое поколение в социальных сетях.

Кярнер и Сандра Лаур, которая также принесла Isamaa много голосов в Тарту, выросли как политики и получили свои голоса вне традиционной партийной иерархии. Они оба – self-made man или self-made woman.

Если их послание в данный момент хорошо сочетается со стратегической и тактической линией партии, то партия от этого выигрывает и способна войти в ниши, где у нее иначе не было бы опоры. Если же послание начинает вступать в конфликт с целями партии, то она оказывается в серьезном затруднении, что мы сейчас и видим.

И это не только проблема Isamaa, потому что, образно говоря, свой прецедент Криса Кярнера вскоре может получить и Партия реформ, и социал-демократы, если они по какому-то общественно значимому и волнующему их избирателей вопросу не будут из тактических соображений выбирать сторону. У Центристской партии, кстати, свой случай Кярнера уже был, просто его звали Олег Беседин.

Итак, нравится это руководству Isamaa или нет, но в организационном функционировании партии придется начинать приспосабливаться к новой реальности. Стиль Isamaa 1990-х годов – старой школы, в галстуках и сверхвежливый – больше не привлекает молодых избирателей. Тем не менее молодым политикам, выросшим вне традиционных партийных иерархий – тиктокерам и ютуберам – необходимо установить какие-то границы. Сил в этом Isamaa и другим партиям.

Однако в случае Isamaa самое важное заключается в том, что бесконечно игнорировать темы культурных войн они не смогут. Да, на предстоящих выборах в Рийгикогу им, возможно, удастся проигнорировать стремление Партии реформ и Eesti 200 выдвинуть ценностные вопросы в центр избирательной кампании. Тем не менее впредь, уже в правительстве, политикам Isamaa придется четче определить, по какую сторону линии фронта они находятся – являются ли они консерваторами и в ценностных вопросах. Соответственно этому будет формироваться линия правительства Isamaa в семейной и климатической политике, а также в вопросах прав меньшинств, или же они и дальше будут пытаться идти на тактические уступки либералам, в итоге культивируя решения типа "ни рыба ни мясо".

Isamaa, к счастью, вероятно, никогда не станет принимать как свои язык и стиль Кярнера, однако в общих ценностных выборах, особенно в том, что касается отношения к правам меньшинств, ей все равно придется в конечном итоге показать, в какой лодке она находится в большей степени – в лодке консерваторов или либералов. Мы ведь можем представить, что происходит с теми, кто пытается удерживать равновесие, когда одна нога в одной лодке, а другая – в другой, особенно когда эти лодки еще и дрейфуют в разные стороны.