"Видишь, этот выстрел ушел чуть правее. Но не начинай просто крутить, смотри на смещение от центра. Как один клик сдвигает точку попадания на твоем прицеле с учетом 50 метров? Не гадай, считай. Это не какая-то ядерная физика" (в оригинале автор использует сленг – прим. ред.). При написании учебника эстонского языка для срочников я слышала, что изучающие язык получают именно такие инструкции: технически точные, но с яркой разговорной окраской.

Это был лишь один пример обрушивающейся на молодого человека языковой лавины, которая сопровождает его целый год – по всем предметам, в казарме и на полигоне. Языковая среда там не спокойная и не факультативная, а быстрая, интенсивная и требовательная. Ради написания учебника я изучила, с какими языковыми ситуациями должны справляться солдаты срочной службы, и провела в каждом воинском подразделении один день. За одно только это время материала накопилось больше, чем можно уместить в один курс. Стало ясно, насколько особенной и интенсивной является языковая среда, в которую попадает молодой человек.

Языковое обучение для экзамена или для выживания?

Силы обороны последовательно занимаются обучением срочников эстонскому языку. В прошлом году по заказу Сил обороны был выпущен учебный комплект "Язык выживания на срочной службе". В то же время государство решило требовать от срочников, не учившихся в эстонской школе, подтверждения уровня B1. Курсы будет проводить Фонд интеграции, предположительно в гражданской среде.

Но представим себе молодого человека, который изучал эстонский язык девять лет, в общей сложности более тысячи часов, но не чувствует себя уверенно. Каким образом дополнительный курс от 3 до 6 месяцев сможет дать то, чего не дали предыдущие занятия, если содержание останется тем же: темы общего языка в классе и упражнения с прицелом на экзамен? Вопрос не только в объеме, но и в подходе и цели.

Если цель курса – экзамен, обучение становится ориентированным на экзамен. Система оптимизирует то, что измеряется, и главным становится результат экзамена, а не умение справляться на срочной службе.

Однако в пояснительной записке к законопроекту, инициированному парламентской комиссией по гособороне, в качестве ключевой проблемы указано, что срочник с недостаточным знанием эстонского языка может не понимать необходимые для выживания инструкции.

На экзамене на B1 оцениваются общее умение общаться: планирование путешествий, обсуждение хобби и так далее. Язык срочной службы – это нечто иное: отрывочные команды в лесу, инструкции по безопасности оружия, радиосообщения, профессиональная терминология и разговорный язык вперемешку. Вопрос принципиальный: готовим ли мы молодых людей к экзамену или к выживанию в ситуации, где потребности совершенно другие? Общее владение языком на уровне B1 важно и создает необходимую базу. Вопрос не в его замене, а в дополнении специфическим языком и ситуациями срочной службы.

Язык в действии, а не только в классе

После завершения работы над учебником я участвовала в базовой подготовке членов Найскодукайтсе. Ранее я слушала записи учений и читала руководства, но в лесу и на стрельбище за десять минут мне все стало понятно больше, чем за часы работы в кабинете.

Когда снаряжение надето, а взвод движется, язык становится практическим, команда перестает быть текстом и превращается в действие. В подразделении мне окончательно стало ясно, что подготовка солдата и языковая подготовка не должны быть двумя отдельными мирами. Уровень B1 может быть разумным ориентиром, но если цель – справляться на срочной службе, то обучение должно происходить в той среде, где используется язык. Понимание команд и способность действовать во взводе формируются не в классе, а во время действий.

Тот же принцип подчеркивается и Европейским рамочным документом по языковому обучению, международным руководством, по которому планируется обучение: языком эффективно овладевают через действия в реальных ситуациях, а не теоретически. Учебный комплект "Язык выживания на срочной службе" как раз и исходит из того, что язык учится через ситуации на службе – от безопасности по обращению с оружием и снаряжения до марш-броска и оказания первой помощи. Язык – не побочная тема подготовки, а ее часть.

Следующий шаг не должен заключаться просто в увеличении числа часов в классе, а в военном интегрированном предметном и языковом обучении: языковое обучение в реальных ситуациях и в сотрудничестве с инструкторами. Если Силы обороны не могут организовать это сами, то курс Фонда интеграции могли бы поддержать, например, такие организации как Найскодукайтсе и Нооред коткад в упрощенной форме базовой подготовки солдата. Язык, освоенный через опыт, запоминается лучше, чем на уроках.

Языковое обучение – дело всего подразделения

Для развития в языковой среде необходимо слышать и использовать много естественного, но посильного эстонского языка. Это не только задача преподавателя. Роль принадлежит инструкторам, командирам и говорящим по-эстонски сослуживцам. Курс простого языка для командиров и продуманность способов общения – это не потакание, а вопрос эффективности подразделений.

Когда я знакомилась со срочной службой, меня удивило общее уважительное отношение: несправедливость не терпелась, вопросы всегда поощрялись, а фраза "боевой товарищ" активно использовалась по отношению к парням с любыми родными языками. Это сильная основа. Тем не менее постоянная интенсивная языковая среда может заставить молодого человека отказаться от неуклюжих попыток говорить. Фраза "Я не говорю по-эстонски" часто является не проявлением высокомерия, а самозащитой.

В таком случае решающей становится среда. Если взвод адаптирует лексикон (меньше сленга и идиом) и терпеливо поощряет попытки общаться по-эстонски, то возникает смелость говорить. Продвижение в языке – это не только ответственность обучаемого. В контексте преподавания английского этот принцип называют share the burden (распределение бремени – прим. ред.) – понимание того, что владеющие языком коллеги помогают изучающему язык нести языковую нагрузку. Это не уменьшает требований, а делает обучение более реалистичным и эффективным. Языковую поддержку и интеграционную культуру можно рассматривать как один из элементов, поддерживающих единство Сил обороны.

Силы обороны уже в этом продвинулись. Языковые курсы, обновленная программа курса и учебный комплект "Язык выживания на срочной службе" – конкретные шаги. Вопрос уже не в том, нужно ли языковое обучение, а в том, как организовать его так, чтобы оно способствовало как подготовке, так и качеству службы.

От требований к способности

Языковые навыки возникают не из требований, а из опыта. Подготовительный языковой курс Фонда интеграции для солдат срочной службы мог бы включать языковые лагеря, поддерживающие привыкание к среде, понимание и закрепление материала. Таким образом изученный язык можно будет реально использовать на службе, и появится уверенность, а не только сертификат о сдаче экзамена. Такой курс может проводиться вне Сил обороны и при необходимости без их участия.

Учебный комплект "Язык выживания на срочной службе" – один из примеров того, как языковое обучение, основанное на ситуациях во время службы, может поддержать такую подготовку. Таким образом формальные требования могут превратиться в реальные способности. Такая подготовка не должна быть предназначена только для тех, у кого нет подтверждения уровня B1. Молодые люди, у которых есть необходимый уровень или которые учились в эстоноязычной школе, могли бы при желании участвовать в курсе, поскольку ситуации срочной службы сложны для всех.

Что такое "Язык выживания на срочной службе"?

"Язык выживания на срочной службе" – это языковой учебный комплект для срочников, сфокусированный на профессиональной лексике курса базовой подготовки солдата и реальных ситуациях. Материалы основаны на наблюдениях за работой подразделений, записях учений и опыте срочников, инструкторов, капеллана и преподавателей языка. Комплект состоит из рабочей тетради, аудиофайлов для прослушивания, учебника для преподавателя, а также учебной программы.

Авторы: Хелена Метсланг и Лиа Крейнин. Проект был инициирован Генштабом Сил обороны в 2022 году и в основном курировался капитаном Ану Лосс. Над дизайном учебных материалов работала Хелелин Таммсаар.