Говоря простым языком, терминологическая работа ведется для того, чтобы каждое профессиональное слово имело однозначное и четко определенное значение. Результаты систематического сбора, описания и упорядочивания понятий и их обозначений – терминов – сводятся воедино в терминологических словарях, профессиональных словарях и стандартах, создающих основу для точного профессионального общения.

Это не может быть лишь чьим-то хобби или капризом. Ясность в использовании терминов необходима во всех сферах жизни – в праве, медицине, управлении, технике и технологиях – потому что неточности могут привести к недопониманию и даже ошибкам. Особенно важно иметь точные и упорядоченные термины в законах и официальных документах, где значение слов напрямую влияет на правовую определенность.

В самом широком смысле системная терминологическая работа развивает эстонский профессиональный язык, поддерживает высшее образование и науку, а также помогает обеспечить, чтобы иностранные языки не доминировали, чтобы эстонский язык функционировал и оставался полноценным языком науки и общества.

Энтузиазм или система?

В настоящее время терминологическое творчество в основном происходит благодаря энтузиазму преподавателей, ученых, а также эмерит-профессоров и эмерит-доцентов, которых тревожит судьба эстонского языка как языка науки и высшего образования. Эта работа по сути необходима, но институционально, к сожалению, недооценена. Создание терминов и развитие баз терминов не рассматриваются наравне с научной или учебной деятельностью.

Последствия очевидны: молодые преподаватели и ученые не мотивированы участвовать в деятельности, которая в академической карьере не ценится. Поэтому в ряде важных профессиональных областей базы терминов отсутствуют вообще или имеют крайне ограниченное содержание. Так возникает риск, что постепенно в сфере высшего образования и науки эстонский язык шаг за шагом отступит на второй план.

Однако мы могли бы черпать смелость и вдохновение из истории. Из первого технического словаря Эстонии, посвященного машинам и инструментам и датируемого 1933 годом, до сих пор используются многочисленные языковые единицы, например, keevitama (сваривать), keere (резьба), liigend (шарнир), pidur (тормоз), sidur (сцепление). В 1936 году в строительной сфере также было зафиксировано множество профессиональных слов, например koormus (нагрузка), korrus (этаж), raketis (опалубка), sarrus (арматура), tarind (конструкция) и другие.

Умеренный оптимизм

Как человек, давно занимающийся терминологической работой, я могу с удовлетворением констатировать, что развитие технического языка в Эстонии ведется уже с середины XIX века, когда появились первые эстоноязычные книги о технике. Эстонский язык стал языком высшего образования и науки главным образом в 1920–1930-х годах. Работа над профессиональным языком не прекращалась и в советское время.

Работа ведется и сейчас, и эта преемственность показывает, что эстонский научный язык сформировался в результате целенаправленных усилий. Сейчас необходимо совместно поставить вопрос: хватит ли нам в Эстонии мудрости и воли, чтобы системно продолжать эту работу?

Развитие эстонского профессионального языка не должно лежать на плечах немногих людей с чувством миссии. Оно должно быть организовано и признано на государственном уровне, иметь четкое место в академической системе оценивания. Если от вузов ожидается решение стоящих перед обществом задач, то к ним, безусловно, также относятся сохранение и развитие эстонского научного языка.

Поводы для умеренного оптимизма, к счастью, есть. Все чаще обращается внимание на роль вузов и их академических работников в обществе. Понимание того, что высшие учебные заведения должны вносить вклад в более широкие общественные цели, крепнет. Это создает возможность рассматривать развитие профессионального языка не как второстепенное занятие, а как общественную ответственность.