Шаги, необходимые для смягчения кризиса в сфере детского психического здоровья, уже давно известны тем, кто сталкивался с этой областью. Чтобы сделать путь получения помощи для ребенка целостным и эффективным, необходимо изменить модель финансирования медицинских услуг, улучшить межведомственное сотрудничество и обеспечить специалистам более широкий доступ к обмену медицинскими данными.

Семейные врачи, психологи, специалисты и родители все чаще описывают ситуацию, когда ребенку нужна помощь здесь и сейчас, однако система не в состоянии ее предоставить. Ежедневный опыт семейных врачей и родителей наглядно демонстрирует проблему, решения которой ждут уже долгое время.

Изменение модели финансирования открыло бы путь к диагностике и лечению

Хотя часто внимание сосредотачивается исключительно на нехватке детских психиатров, препятствия в предоставлении помощи детям с проблемами психического здоровья возникают значительно раньше – уже на этапе оценки состояния и раннего вмешательства.

В настоящее время сложился замкнутый круг. Семейный врач и электронная консультация психиатра подтверждают, что ребенок нуждается в помощи, но из-за нехватки ресурсов дело не доходит ни до постановки диагноза, ни до начала лечения. Семейный врач остается один на один с семьей, и возникает вопрос: что делать дальше?

Логичным продолжением могло бы стать проведение необходимых обследований для подтверждения диагноза и оказание психологической поддержки. Для этого семейный врач может направить ребенка на прием к клиническому психологу. Однако продолжить обследование сложно, так как не все партнеры Кассы здоровья могут предоставлять эти услуги за ее счет, хотя коды услуг по оценке состояния предусмотрены в перечне медицинских услуг.

Это означает, что даже если специалист, оказывающий самостоятельную психологическую помощь, обладает необходимой квалификацией и располагает свободным временем, у него все равно нет возможности предоставлять эту услугу за государственный счет.

В качестве решения партнерам Кассы здоровья можно было бы предоставить право оказывать услуги по оценке состояния на основании направления. Психиатр в ходе электронной консультации мог бы уточнять необходимость обследований, а семейный врач – направлять ребенка напрямую на диагностику. Такое изменение существенно расширило бы возможности системы по проведению оценок, помогло бы продвинуть процесс лечения и улучшило бы командную работу специалистов.

Следует также признать, что вопросы системности и финансирования начинаются уже на более ранних уровнях "пирамиды" психического здоровья. Поддержка психиатра и клинического психолога необходима не всем детям и подросткам, ожидающим помощи, однако система здравоохранения пока недостаточно широко привлекает других специалистов. Например, психологи-консультанты могут работать в центрах семейных врачей, однако вне таких центров самостоятельная работа (без клинического психолога) за счет финансирования Кассы здоровья пока невозможна.

Более тесная интеграция и включенность ранних уровней этой "пирамиды" в систему здравоохранения открыла бы дополнительные возможности как для семейных врачей, так и для тех, кто нуждается в помощи, позволяя своевременно получить необходимую поддержку.

Единый путь лечения избавил бы родителей от изматывающей "телефонной игры"

Помимо модели финансирования, еще одной известной проблемой оказания помощи детям в сфере психического здоровья в Эстонии остается фрагментированность системы между здравоохранением, социальной сферой, образованием и местными самоуправлениями – когда информация не передается, а ответственность размывается.

У специалистов и родителей нет четкого представления о доступных услугах, порядке их получения и о том, как, например, школьная поддержка или реабилитация взаимосвязаны. Также не всегда понятно, куда ребенок попадает после получения той или иной услуги или, наоборот, почему процесс не продвигается.

В отчете рабочей группы министерств за 2023 год также подчеркивается, что межведомственное сотрудничество остается недостаточным. На практике родителю приходится одновременно выполнять роль координатора, секретаря и руководителя проекта – искать услуги и передавать информацию между разными специалистами.

Ситуацию мог бы улучшить единый и четко выстроенный путь лечения, который определил бы роли специалистов и лучше интегрировал бы в систему также арт-, трудо- и игровых терапевтов, которые сейчас практически не представлены в системе здравоохранения.

Преодоление информационной изоляции ускорило бы получение помощи

Серьезным препятствием при оказании помощи детям остается ограниченный доступ к медицинским данным в электронной системе здравоохранения. В настоящее время доступ к информации о здоровье ребенка почти исключительно имеют только клинические психологи, которых в Эстонии немного.

Большинство других специалистов – психологи-консультанты, школьные психологи и семейные терапевты – не могут ни документировать, ни просматривать медицинские данные ребенка, что затрудняет содержательную командную работу и постановку диагноза.

Если ребенок получает помощь в разных, не взаимодействующих между собой системах, важная информация может между ними не передаваться. В результате, например, сведения о пережитом домашнем насилии могут быть неизвестны всем специалистам, и семью вместе с ребенком направят на семейную терапию, которая в таком случае может принести значительно больше вреда, чем пользы, и в данной ситуации она фактически противопоказана.

Если бы большинство специалистов, работающих с детьми, могли делиться своими выводами в электронной системе здравоохранения, это сократило бы дублирование и неэффективность. Психиатры смогли бы сосредоточиться не на сборе первичной информации, а на подтверждении диагноза и реальной помощи ребенку, что сделало бы весь процесс лечения более быстрым и результативным – и, с большой вероятностью, более доступным.

Кризис детского психического здоровья не является непреодолимым, если сделать первые шаги и системно внедрить решения, которые уже давно обсуждаются. Сосредоточение внимания на целостном пути лечения даст и родителям, и специалистам уверенность в том, что ни один ребенок не останется без помощи из-за бюрократических барьеров или информационной изоляции.