В эпоху жизни на "информационной магистрали" мы постоянно пытаемся осознать, где находимся и как этот поток данных меняет нас. Наоми Олдерман, ведущая программы об истории идей на BBC, посвятила этой теме книгу "Не сжигайте никого на костре… и другие уроки истории о том, как пережить информационный кризис" (Naomi Alderman, Don't Burn Anyone at the Stake Today…and other lessons from history about living through an information crisis, 2025).

Согласно ее тезису, одна из важнейших задач сегодня – осознать специфику нашей эпохи. Автор предлагает рассматривать современность как состояние глобального инфокризиса. Это не первое подобное потрясение в истории, хотя технологически оно беспрецедентно. Олдерман подчеркивает, что такие переломные моменты никогда не ограничиваются лишь техническими изменениями – они необратимо меняют нас на психологическом, социальном и эмоциональном уровнях.

Первый информационный кризис человечества произошел между VIII и VI веками до нашей эры, когда было изобретено письмо. Этот период также называют осевым временем, когда жили многие из самых влиятельных мыслителей мира – Лао-цзы, Будда, Заратустра и греческие философы.

В человеческом мышлении произошел огромный скачок. Раньше мыслители тратили много времени на оттачивание своих идей, но большая их часть со временем терялась. Когда появилась возможность записывать мысли, человечество вышло на новый уровень. Стало возможно знакомиться с идеями предыдущих мыслителей и сохранять свои взгляды для будущих поколений.

У древних шумеров существовала легенда об изобретении письменности. Согласно ей, царь Урука хотел отправить царю Аратты длинное послание, полное угроз и оскорблений, однако посланник постоянно забывал части текста. Тогда царь Урука изобрел письменные знаки, чтобы точная форма и содержание его оскорблений не терялись. Так и возникла письменность.

Как бы там ни было, с появлением письменности человечество столкнулось и с социальными, и с психологическими изменениями. Например, стали меньше уважать стариков. Раньше они выступали хранителями исторической памяти, но с появлением возможности записывать и распространять мысли ценность устной традиции снизилась – независимо от того, насколько ограниченным было распространение грамотности.

Второй информационный кризис, по оценке Олдерман, возник с изобретением печатного станка. Появилась возможность распространять идеи без посредников. Первоначальный толчок к крупным изменениям дала печать Библии. Раньше ее переписывали вручную, и она включала не только непосредственное слово Божье, но и комментарии, объяснявшие, как его следует понимать. Мартин Лютер напечатал для себя Библию без комментариев, чтобы обратиться к прямому слову Божьему, и именно чтение этого "чистого" текста привело его к созданию протестантизма. Это вновь изменило психологию людей – исчезла потребность в посредниках при восприятии слова Божьего.

Распространение грамотности и печатного слова также создало почву для "войн интерпретаций", в которых люди сражались из-за толкования отдельных слов или фраз. Происходили религиозные войны, людей массово отправляли на костер за "неправильные" – по чьему-то субъективному мнению – взгляды или слова. Утратили свою роль и некоторые долгое время эффективно функционировавшие институты, например монастыри, которые играли важную роль в поддержке бедных и бездомных.

Среди психологических изменений отмечается, что грамотность и чтение способствуют индивидуализму: они дают больше пространства и времени для собственных мыслей и смещают нас от роли члена сообщества к существованию как личности со своими идеями, взглядами и отношениями. Возможность получать доступ к информации напрямую – будь то печатная Библия или домашний широкополосный интернет – побуждает нас больше доверять самим себе, что само по себе хорошо. Однако это приводит к конфликтам, когда каждый начинает отстаивать "свою правду". Возникает почва для нового, более жесткого фундаментализма, и интернет-пузыри являются частью этого процесса.

Кроме того, немало людей оказываются втянутыми в теории заговора, квазикультовые системы верований или нечто подобное. Таким образом, движение в сторону индивидуализма может приводить к формированию жестких, замкнутых сообществ единомышленников.

Особенно заметно это в нынешнюю эпоху третьего информационного кризиса, связанного с распространением интернета. В этом кризисе изменения происходят очень быстро, а их влияние даже сильнее, чем в двух предыдущих. У Хорхе Луиса Борхеса есть рассказ "Книга песка", в котором главный герой приобретает книгу, у которой нет конца: сколько ни перелистывай страницы, они никогда не заканчиваются, и на каждой появляется все новая информация. Сегодня мы носим такую "книгу песка" в кармане в виде смартфона – поток информации в нем тоже бесконечен.

Сетевая культура смартфонов навязчиво увлекает, захватывает, возбуждает и одновременно пугает. Решение героя Борхеса – спрятать "книгу песка" на полке библиотеки. Олдерман считает, что в этой идее с библиотекой есть смысл: публичная библиотека не пытается "зацепить" читателя рекламой и не ставит своей целью сбор и продажу данных о пользователях.

По мнению Олдерман, смартфон представляет опасность как для детей, так и для взрослых. Поэтому она считает, что разумные ограничения должны касаться всех. У устройства должна быть кнопка OFF, позволяющая одним движением полностью его выключить. Новый смартфон должен по умолчанию иметь отключенные уведомления, за исключением звонков и текстовых сообщений. Остальные уведомления следует включать по одному. А приложения в начальном состоянии должны показывать только то, что вы сами запрашиваете. Сейчас же нередко происходит так, будто библиотека, выдавая вам нужную книгу, заставляет взять еще и три порножурнала.

Бесконечную прокрутку необходимо сделать отключаемой. Ее изобретатель Аза Раскин признавался, что испытывает чувство вины: эта функция превратила смартфоны в инструмент зависимости. Как и в случае с письменностью, книгопечатанием или интернетом, новые возможности имеют обратную сторону. Технологии побуждают нас полагаться на алгоритмы, а не на живых людей. Когда сеть знает больше, чем человеческий мозг, ценность личного опыта и живого общения стремительно снижается.

В нынешнем инфокризисе информационная среда усиливает не только единомыслие, но и противоречия, а также способствует массовому и быстрому распространению дезинформации. Главный вызов – не допустить, чтобы сообщества единомышленников стали питательной средой для фундаментализма.

В качестве заключительной рекомендации Олдерман предлагает чаще ужинать с реальными людьми и разговаривать с ними, а не с искусственным интеллектом. При этом автор отмечает, что нынешний кризис невероятно интересен, ведь мы становимся свидетелями формирования нового способа мышления.