Война в Иране и прилегающих регионах вызвала ощутимый дефицит топлива и ряда других товаров, что ожидаемо привело к стремительному росту цен по всему миру.

Поскольку речь идет о важных входных ценах, рост стоимости распространяется как географически, так и по разным отраслям. Никто не знает, как долго продлятся перебои с предложением нефти, газа и другого сырья. Даже если боевые действия прекратятся, проблемы с поставками могут не решиться быстро, так как на восстановление разрушенных производственных мощностей в худшем случае может потребоваться несколько лет.

Растущая политическая нестабильность в регионе (да и во всем мире) не добавляет веры в стабильность даже в обозримом будущем. В результате "фактор страха", вызванный неопределенностью и мрачными перспективами, взвинтил цены и инфляционные ожидания еще сильнее.

Мы имеем дело с мощным ценовым шоком со стороны предложения. Именно это определяет, какие меры помогут обуздать инфляцию, а какие окажутся бесполезными.

Один из фундаментальных экономических законов – это связь между спросом, предложением и ценой. Точнее, цена напрямую зависит от баланса между ними. Эта связь неизменна, и любые попытки нарушить или обойти это правило неизменно приводили к негативным последствиям.

Экономическая логика и исторический опыт подтверждают: когда цены растут из-за дефицита предложения, решением может стать либо наращивание поставок, либо замещение товаров, либо снижение спроса. Разумеется, можно комбинировать эти подходы.

Увеличение предложения означает развитие новых производственных мощностей или запуск тех, что ранее простаивали из-за неконкурентоспособности. В случае с товарами-заменителями также часто приходится наращивать объемы их производства, что требует инвестиций.

Свободные мощности могут существовать, но зачастую они не использовались именно потому, что их эксплуатация была экономически невыгодна при прежних ценах. Таким образом, запуск простаивающих мощностей требует не только вложений, но и подразумевает более высокий уровень цен, чем раньше. Топливо, импортируемое из США или других регионов, дороже ближневосточного. Поэтому, даже если удастся компенсировать выпавшие поставки из стран Ближнего Востока топливом из других источников, установившийся уровень цен все равно будет выше из-за более высоких затрат на производство и транспортировку.

В определенной степени виды топлива могут быть взаимозаменяемыми, и это, безусловно, происходит и сейчас. Когда в 2022 году российский природный газ стал для Эстонии "токсичным", альтернативой стал импорт газа через другие страны (Эстония-Финляндия и Польша-Литва), создание мощностей для приема СПГ и, по возможности, замена потребления газа другими видами топлива. Это дорогостоящая и трудоемкая задача, если инфраструктуру приходится создавать с нуля. Однако сейчас эти возможности уже созданы.

Крупные кризисы неизбежно ведут к изменению структуры потребления, то есть к снижению спроса на дефицитные товары. Например, последствием топливного кризиса 1970-х годов стало, помимо прочего, более рациональное и эффективное использование топлива, в том числе появление автомобилей с низким расходом горючего. Можно предположить, что и нынешний кризис изменит характер потребления топлива и энергии – пусть и не мгновенно, а с некоторой задержкой, так как необходимо найти альтернативу, сделать инвестиции и изменить привычки.

Можно предположить, что в большей части Европы сейчас задумываются о развитии внутренних ресурсов – прежде всего ищут решения для увеличения выработки электроэнергии без использования импортируемого ископаемого топлива. Разумеется, это означает, что транспортные средства и системы отопления должны стать значительно более "электрифицированными" и менее зависимыми от импорта.

Такие решения являются долгосрочными и дорогостоящими, однако подобные кризисы и в прошлом приводили к фундаментальным изменениям в структуре потребления. Тем не менее, в краткосрочной перспективе это означает, что уровень цен на энергоносители поначалу будет очень высоким, а снижаться они начнут лишь по мере того, как будут найдены новые поставщики, построены новые мощности и изменится спрос.

Наши доморощенные политические "экономические эксперты" решили, что было бы разумно решить проблему дефицита предложения путем искусственного сдерживания цен – через отмену налогов или введение ценового потолка. Также предлагалось стимулировать спрос путем увеличения пособий.

Теоретически цену можно сбить за счет снижения налогов или государственных ценовых дотаций. Оба шага влияют на государственный бюджет, однако эти крайне дорогие меры могут не принести потребителю особого облегчения. Причина в том, что предложения от этого не прибавится, а спрос особо не снизится. Дисбаланс между спросом и предложением сохранится или даже усилится, что в конечном итоге означает дальнейший рост цен. Расходы есть, а пользы – никакой.

Нельзя забывать и о том, что в условиях открытого рынка искусственно заниженная цена провоцирует рост спроса, в том числе и из-за рубежа. Жители и предприятия соседних стран просто приедут в Эстонию, чтобы закупиться здесь более дешевым товаром.

С точки зрения потребителей и общества в целом, самым жестким сценарием является установление государством предельной цены на товар. Это означает, что разницу между обязательной продажной ценой и рыночной стоимостью государству придется покрывать из бюджета. Чем больше покупается такого товара по искусственно заниженной цене, тем дороже это обходится государству и тем сильнее нагрузка на бюджет.

Несколько лет назад Венгрия ввела предельные цены на топливо, и, разумеется, жители соседних стран тут же бросились заправляться именно там. Спрос вырос, а предложение осталось прежним. Чтобы ограничить рост бюджетных расходов, следом были введены лимиты на покупку. Расцвели коррупция и кумовство: товар доставался тем, у кого были нужные связи или достаточно денег, чтобы платить по ценам черного рынка. В итоге возникли две цены – "официальная", по которой ничего нельзя было купить, и реальная рыночная цена на черном рынке.

Спрос также подстегивается беспорядочным увеличением доходов через раздачу пособий всем или почти всем подряд. В таком случае проблема дефицита предложения не решается – напротив, растет платежеспособность людей, что позволяет им покупать дорогой товар, тем самым еще больше увеличивая спрос. Дисбаланс между спросом и предложением усиливается, и рост цен ускоряется.

Это не означает, что нельзя поддерживать уязвимые группы населения. Важно, чтобы пособия были точно адресованы. В противном случае именно беднейшие и наиболее пострадавшие слои общества окажутся под еще более сильным ударом инфляции.

Таким образом, смягчение последствий ценового шока со стороны предложения возможно прежде всего за счет увеличения предложения, замещения товаров и ограничения снижения спроса (чему, разумеется, способствуют и сами высокие цены). В ограниченном объеме разумно использовать меры адресной поддержки и компенсации. Именно из этого набора инструментов Эстонии необходимо выбирать действия, чтобы справиться с последствиями войны в Иране.