Комментарий Хьюго Райта Мея пытается создать для малообразованного читателя одностороннее, черно-белое противопоставление. По его мнению, рыночная экономика, капитализм и культура потребления - это одно и то же, чему противопоставляются (опять же как единое целое!) левые взгляды, неомарксизм, сбалансированное развитие и экология. Это, конечно, полная чушь.

Начнем с утверждения Мея: "Капитализм, как известно, до сих пор является единственной экономической системой, сумевшей массово повысить уровень жизни людей". Здесь кроется фундаментальная ошибка. Мей ставит знак равенства между исторической национальной рыночной экономикой и современным глобальным капитализмом, подчиненным крупным корпорациям и не признающим границ. Настоящий национал-консерватор должен уметь проводить различие между ними, поскольку последний представляет прямую угрозу национальному государству и традиционным ценностям.

Если говорить об экономических системах, которые привели западный мир к беспрецедентному процветанию, то речь идет отнюдь не о современном глобальном капитализме. Экономический успех XIX века основывался на сильном протекционизме и приоритете национальных интересов. Это было нечто совершенно иное, чем то, что мы сегодня понимаем под названием "капитализм".

Мыслители-экономисты того времени, такие как Фридрих Лист и прочие представители "исторической школы", хорошо понимали, что рынок не является самоцелью. Рыночная экономика должна была служить средством укрепления нации, государства и общества. Внутренний рынок защищался, местное производство поощрялось, а экономика должна была функционировать в гармонии с традициями и окружающей средой. Предприниматель был частью своего сообщества и нес ответственность за судьбу нации. Именно такая система повысила уровень жизни, одновременно согласуясь с национальными устремлениями.

Сегодня мы оказались в совершенно ином капитализме, утратившем национальное измерение и лояльность. Нынешняя система основана на доминировании международных крупных корпораций над суверенными государствами. Глобальные компании переносят свое производство в страны с дешевой рабочей силой и оптимизируют налоги там, где им выгодно. Их не интересует сохранение нации, культурное наследие или охрана природной среды. Их единственная цель - прибыль.

Современный капитализм, ориентированный на бесконечный рост, нуждается для своего функционирования в постоянном и все ускоряющемся потреблении. Для достижения этой цели необходимо создать в человеке непрекращающееся недовольство и потребность в новых вещах. Традиционные добродетели и крестьянский здравый смысл - бережливость, ремонт вещей, постоянство, стремление жить по средствам и общинное разделение - являются препятствием для глобального потребительского капитализма. Системе нужно, чтобы человек был не имеющим корней индивидуалистом, ищущим идентичность и утешение в следующей покупке.

Чтобы колесо потребления не переставало вращаться, нас заваливают однообразной, легко усваиваемой массовой культурой, которая подрывает культурное наследие, семью и национальную самобытность. Традиции превращаются в товар и становятся просто очередной маркетинговой нишей. Национал-консерватор должен критиковать такой капитализм, в противном случае он не является национал-консерватором.

Кроме того, для оправдания западной экономической модели Мей использует статистику Всемирного банка, согласно которой экономический рост помог выйти из бедности миллиарду человек. Однако обратите внимание, что большая часть этого миллиарда пришлась на открытие экономики Китая, которая не является никаким свободным рынком, а представляет собой государственный капитализм. Более того: тот факт, что где-то в развивающихся странах люди были выведены из крайней нищеты, никоим образом не оправдывает такую культуру потребления, при которой эстонец или европеец покупает себе каждые два года новый смартфон или одежду брендов быстрого потребления. Большее количество вещей не делает западного человека счастливее и не помогает лечить болевые точки общества.

В комментарии Мея проскальзывает наивное допущение, будто каждый дополнительный процент экономического роста автоматически равен технологическому прогрессу и развитию человечества. Возможно, так было во время промышленной революции или даже в середине XX века, но современный потребительский капитализм давно утратил эту связь. Развитие технологий не требует слепого постоянного экономического роста. Напротив, нынешняя экономическая модель скорее душит творчество и инновации.

Большая часть нынешнего экономического роста направляет ресурсы не на решение экзистенциальных проблем, а на растрату на алтаре разрастающейся культуры потребления. Величайшие технологические достижения нашего времени больше не направлены на покорение космоса или искоренение болезней. Напротив, острый инженерный ум и огромные ресурсы всего мира используются для создания все новых и новых смартфонов и алгоритмов социальных сетей, давая миллиардам людей лишь ведущие к дегенерации развлечения и зависимости. Это явный цивилизационный регресс.

Одним из двигателей такого экономического роста является также запланированное старение, заложенное в товары первой необходимости. Вещи больше не создаются, чтобы служить долго, поскольку долговечность и качество препятствуют экономическому росту. Эта абсурдная логика привела к беспрецедентному глобальному ущербу для окружающей среды в виде огромных свалок и истощения ресурсов, а также к культурному упадку, когда человек больше не умеет ценить, ремонтировать и беречь вещи. Национал-консерватор должен выступать за устойчивость и бережливость, вместо того чтобы производить мусор, предназначенный для разового употребления.

За стремление к экономическому росту любой ценой приходить платить еще одну очень тяжелую цену с национальной точки зрения. Дело в том, что ориентированная на рост модель все громче требует притока дешевой рабочей силы, чтобы удерживать зарплаты на низком уровне, а потребление - на высоком. Современный капитализм не заботится о сохранении национальных государств, человек и нация в этой системе - лишь заменяемые винтики.

Требование постоянного экономического роста игнорирует фундаментальные границы реальности. Догма бесконечного экономического роста - такая же нереальная утопия, как и коммунизм. Обе идеологии верят, что человеческую природу и законы природы можно игнорировать или переписать, и тогда наступит совершенное благополучие.

Однако вечная мудрость заключается в понимании того, что мир и история развиваются циклически. Экономический рост не может длиться вечно, точно так же, как не вечны мир, лето и человеческая радость. Поскольку рост не всегда зависит от нас, здоровое общество должно уметь функционировать и в других условиях. Если бы мы формировали в университетах у экономистов и будущих руководителей мировоззрение, согласно которому рост необходимо достигать в любой момент и любой ценой, мы бы тем самым закрепляли бы систему, которая рухнет при первом же серьезном кризисе.

Нужно не внушать молодежи иллюзию вечного изобилия, а воспитывать выносливость и устойчивость на сложные времена. Постоянное изобилие и комфорт неизбежно порождают лень и мягкость, то есть черты, роковые для цивилизации. Эпоха бесконечного изобилия Запада так или иначе подходит к концу из-за геополитических и экологических ограничений.

Таким образом, студенты, которые признают проблему и обсуждают сбалансированное развитие или экономику равновесия, гораздо более реалистичны, чем те, кто прячет голову в песок и требует возвращения иллюзий роста прошлых десятилетий. Это пробуждение из западной зоны комфорта.

Когда автор, называющий себя национал-консерватором, подвергая молодежь нападкам, начинает оправдывать упадок Запада, основанный на безмерном массовом потреблении, возникает вопрос: какие ценности он на самом деле защищает? Это, безусловно, не национал-консерватизм, а чистейшей воды неолиберализм, который уничтожает именно традиционное и национальное наследие. Однако для сохранения родины необходимо вновь найти равновесие.