Яак Аавиксоо в своем мнении верно описывает центральную проблему экономики как Эстонии, так и всего нашего региона: низкую производительность труда и недостаточную способность подниматься выше в цепочке создания стоимости. Ключевой вопрос заключается в том, сможет ли Эстония построить следующий этап экономического роста на базе науки, технологий и промышленности с высокой добавленной стоимостью.

С этой точки зрения "глубокие технологии" становятся для Эстонии стратегическим вопросом. Под ними подразумевается наукоемкое и технологичное предпринимательство, в основе которого лежит сложный технологический прорыв. Он может возникнуть, например, на стыке искусственного интеллекта, материаловедения, биотехнологий, робототехники, космических технологий, энергетики, физики или химии. Конкурентное преимущество в этой сфере часто обеспечивается многолетними научными исследованиями, патентуемыми технологиями, интеллектуальной собственностью и ноу-хау, которые конкурентам сложно быстро скопировать.

Рост должен приходить из лаборатории

Почти две трети (63%) всех инвестиций в эстонский стартап-сектор в прошлом году пришлось на глубокие технологии. В отрасль было вложено 194 миллиона евро; предприятия выплатили 68 миллионов евро налогов на рабочую силу, а годовой рост оборота в секторе достиг 20%. Эти цифры подтверждают: наукоемкое предпринимательство становится реальной движущей силой экономики Эстонии.

Эти перемены напрямую связаны с поднятой Аавиксоо проблемой производительности. Технологичные компании конкурируют за счет интеллектуальной собственности, автоматизации и уникальных научных компетенций. Именно такие предприятия позволяют повышать производительность труда без искусственного раздувания штата. При этом они создают высокооплачиваемые рабочие места и в долгосрочной перспективе приносят бюджету Эстонии значительно больше налоговых поступлений, чем экономические модели с низкой добавленной стоимостью.

Технологичная промышленность значительно более устойчива к экономическим кризисам. Если в 2022–2023 годах на фоне охлаждения глобального рынка рискового капитала инвестиции в разработку программного обеспечения сократились примерно на 45–54%, то финансирование глубоких технологий осталось более стабильным, снизившись лишь на 22%.

Инвесторам придает уверенности наличие интеллектуальной собственности, которая в долгосрочной перспективе делает рыночную маржу примерно в три раза выше. Выход на рынок в этой сфере занимает больше времени и требует "терпеливого капитала", но результат того стоит.

Важен и широкий европейский контекст. Если говорить о необходимости отказаться от менталитета "тонкой настройки", то в политике технологий и инноваций это означает гораздо более осознанную промышленную политику. Европа занимает здесь довольно сильные позиции. По оценкам, более 20% мировых диптех-стартапов находятся именно в Европе, а число местных наукоемких "единорогов" за последние десять лет выросло в десять раз.

В странах, которые являются лидерами инноваций, промышленная и инновационная политика представляют собой единое целое. В этом же направлении должна двигаться и Эстония. Boston Consulting Group и Hello Tomorrow еще несколько лет назад описали глубокие технологии как четвертую великую волну инноваций после промышленной революции, появления информационных технологий и цифровой платформенной экономики. Сила этой волны – в способности помогать в решении трудноразрешимых проблем общества: от энергетической и продовольственной безопасности до государственной обороны и здравоохранения.

Для Эстонии это означает возможность сосредоточиться на тех областях, где наша наука и цифровые компетенции дают международное преимущество. Прежняя широкая инновационная политика нуждается в более четкой фокусировке на конкретных технологических направлениях, в которых у Эстонии есть реальный шанс на прорыв.

Наука как драйвер экономики

Развитие глубоких технологий требует "терпеливого капитала", эффективного сотрудничества университетов и бизнеса, сильного развития предпринимательства и стратегической способности государства делать выбор. В этом смысле запуск сети глубоких технологий Министерством экономики и коммуникаций является важным шагом. Программа стоимостью 12,6 млн евро объединяет TalTech, Тартуский университет, Университет естественных наук, Tehnopol и Тартуский научный парк с целью вывести науку из лабораторий на заводы и рынок. Через четыре года университеты должны вывести на рынок как минимум 37 новых наукоемких и инвестиционно привлекательных стартапов.

Благодаря наукоемким компаниям знания превращаются в реальную производительность, экспорт и экономику с более высокой добавленной стоимостью. В диптех-стартапах в расчете на одного сотрудника работает в разы больше ученых и инженеров, чем в традиционном секторе стартапов (около 70% против примерно 10%).

Это единственный сектор, способный обеспечить массовое применение потенциала университетских ученых на практике; важно лишь, чтобы внутренние структуры вузов это активно поддерживали. Сеть глубоких технологий вскоре принесет "момент истины": станет ясно, какой объем прикладной науки в эстонских университетах действительно обладает экономической ценностью. Ранее государство никогда не ставило перед вузами и научными парками настолько конкретных задач и измеримых показателей в сфере глубоких технологий.

Помимо сети глубоких технологий, компании, вырастающие из университетов, получают поддержку через ряд программ, включая Creative Destruction Lab в Тартуском университете и акселератор NATO DIANA под руководством двух научных парков. Эти инициативы помогают создать среду, в которой ученые могут применять свои знания не только в академических публикациях, но и в реальных технологиях и предприятиях.

Международные тенденции подкрепляют этот подход. Согласно отчету "The 2026 European Deep Tech Report", стоимость диптех-предприятий растет в среднем на 20% быстрее, чем у обычных разработчиков программного обеспечения. Разница заключается в том, что их конкурентное преимущество гораздо сложнее скопировать: в его основе лежат научные компетенции, патентуемые технологии и прочная интеллектуальная собственность. Если мы хотим избежать бессильного топтания на месте, то рост производительности необходимо связать с коммерциализацией науки, глубокими технологиями и стратегической промышленной политикой.