Недавнее открытое письмо представителей технологического сектора по поводу поправок в закон о лесе и охране природы открыло в Эстонии очередную главу в спорах о лесе, если не сказать в лесной войне. Несомненно, речь идет об экспертах в области технологий и добившихся успеха людях, чьи позиции имеют значительный вес в общественной дискуссии. Такое заявление было сделано с целью повлиять на правительство и на общественные установки в целом, в том числе на тех, кто в своей жизни прямо не соприкасаются с лесом.

Не буду спекулировать на тему того, почему влиятельные бизнесмены начали лоббировать вопросы, связанные с лесным хозяйством. Будем считать их обеспокоенными наблюдателями и разъясним некоторые современные термины, которые в последние годы активно вошли в оборот и также нашли отражение в этом открытом письме.

Конечно, лес и связанные с ним вопросы очень близки сердцу большинства из нас. Однако, не разбираясь в естественном жизненном цикле леса и не ощущая его развитие во времени, людям, далеким от этой сферы, чье знакомство с лесом неизбежно ограничивается несколькими прогулками и любованием грибами в лесу, в целом довольно трудно составить адекватное представление о том, как все обстоит на самом деле.

Вводная информация для понимания терминов

Один из терминов, который в последнее время без конца повторяют критики, это "чрезмерная вырубка".

Похоже, что он возник просто от представления, что "вырубается много" или что "разрешенный объем вырубки" велик. В вышеупомянутом обращении в качестве проблемы указывается, что даже при так называемом равномерном использовании эстонские леса не восстановятся к 2065 году до уровня 2015 года.

Но на чем, по мнению авторов, вообще основана необходимость стремиться именно к уровню 2015 года? И почему объем вырубки, подвергаемый критике в нынешнее время, именно таков? Вместо рационального объяснения, основанного на данных, найден виновник - чрезмерная вырубка. Но прежде чем решать, лежит ли вообще на ком-то вина или существует ли вообще "чрезмерная вырубка", разрушающая леса, рассмотрим некоторые аспекты лесного хозяйства в более широком контексте.

Я уже неоднократно писал об этих аспектах, но, как говорится, repetitio est mater studiorum, то есть повторение - мать учения, поэтому поясню еще раз.

Исторический аспект и взрывной рост площади лесов

Первый факт. В 1940-1955 годах в Эстонии в результате войны, депортаций, коллективизации и масштабных преобразований в сельском хозяйстве сложилась ситуация, при которой значительная часть сельскохозяйственных земель вышла из оборота и начала зарастать лесом. В результате площадь лесных угодий Эстонии к 1966 году увеличилась по сравнению с 1938 годом с 882 400 гектаров до 1 608 000 гектаров, то есть в 1,82 раза за 27 лет.

После исчезновения колхозов и совхозов этот процесс частично повторился. Большая часть выведенных из оборота относительно плодородных земель заросла лесом, и во многих районах на их месте образовались ольшаники.

По данным инвентаризации леса 2024 года, площадь лесных угодий Эстонии уже составляла к тому времени 2 351 000 гектаров, что примерно в 2,7 раза больше, чем до войны. Речь идет не о каком-то равномерном расширении, а о взрывном росте лесов.

Реформа собственности и ее последствия

Вторая причина. В ходе всего этого спора практически полностью ускользнул из поля зрения объективный результат реформы собственности, когда бывшим владельцам и их потомкам вместо прежних сельскохозяйственных угодий были возвращены зрелые леса. Это коснулось многих фермерских семей, наследников и переехавших в города потомков. Для сотен тысяч эстонцев лес, возвращенный в ходе реформы собственности, стал первым по-настоящему возвращенным капиталом после оккупации.

В технологическом секторе привлечение капитала является одной из важнейших предпосылок достижения успеха, а для многих эстонских семей первый настоящий капитал после восстановления независимости рос как раз в их собственном лесу. Насколько я знаю, никто серьезно не подсчитывал, как велико было его влияние на восстановление имущественного благосостояния эстонцев и зарождение предпринимательства. Но можно с уверенностью сказать, что речь идет о суммах, исчисляемых миллиардами евро.

И, что тут скрывать, по крайней мере один из подписавшихся под открытым обращением привлек именно лесопромышленный капитал в первые годы существования своего успешного стартапа.

Древесина для сжигания в печах или здоровые и продуктивные леса?

Третий аргумент. Крайне важно разъяснить понятие "возраст вырубки". Оно обозначает стадию развития леса, когда прирост древостоя замедляется, а доля ценной древесины достигает максимума. Поскольку большинство лесов, появившихся после войны, являются смешанными, то к настоящему времени значительная часть из них уже превысила оптимальный возраст для вырубки.

Поскольку значительная часть лесов, сформировавшихся после войны, уже достигла или достигает зрелого возраста, вполне естественно, что часть этих запасов будет использована в период, когда лес дает наибольшее количество ценной древесины. В противном случае мы будем оставлять будущим поколениям все больше леса, экономическая ценность которого в будущем будет ограничиваться в основном энергетической древесиной, за использование которой лесной сектор постоянно критикуется. В этом также заключается одна из причин, по которой объемы лесозаготовок в последние годы увеличились.

Доля энергетической древесины, получаемой при вырубке нынешних и, в основном, неэксплуатируемых частных лесов, даже сейчас достаточно велика. Исходя из собственного опыта могу сказать, что доля пригодной только на дрова древесины в частных лесах сейчас, безусловно, превышает 30% от общего объема заготовки. Что же касается ольшаников, то на дрова идет практически все.

Исходя из этого, мы утверждаем, что чем дольше мы откладываем вырубку зрелых лесов, - вроде бы с целью оставить их для будущих поколений, - тем больше мы снижаем качество получаемой из года в год древесины и, в свою очередь, увеличиваем количество материала, идущего в печь.

Конечно, лесовладелец может сам решать, что именно он будет делать со своими лесами, но "вечно растущий" лес для внуков, пригодный только на дрова, может вовсе не понравиться ни детям, ни внукам.

Возможно ли "равномерное использование"?

При нарушенном лесном балансе, когда большая часть лесов по историческим причинам достигла зрелости примерно в один и тот же период, говорить о равномерном использовании практически невозможно, особенно на уровне мелких собственников.

Владельцу лесного участка площадью пять или десять гектаров довольно сложно рубить свой зрелый лес маленькими кусочками, словно подрезая хвост у собаки, например, в течение 60 лет, чтобы в таблице Excel получилось "идеальное" равномерное использование. На самом деле требование по вырубке по частям не работает даже в том случае, если речь идет о владении площадью 10 000 гектаров, состоящем из отдельных небольших участков (конечно, если мы имеем в виду лес в хозяйственной эксплуатации).

Надо понимать, что лес в хозяйственной эксплуатации не подчиняется упрощенным математическим схемам или расчетным таблицам, а зависит от видового состава конкретных лесных участков, их возрастной структуры, места произрастания и решений владельцев.

Существует ли "чрезмерная вырубка"?

Учтя исторический контекст, перейдем теперь к понятию "чрезмерная вырубка", рассмотрев события, произошедшие в лесном хозяйстве за последние два десятилетия.

По данным Агентства окружающей среды, в 2004-2024 годах средний объем вырубки живых деревьев в находящихся в хозяйственной эксплуатации лесах составлял 8,6 млн кубометров в год. Средний прирост леса за тот же период составлял 14,3 млн кубометров в год. Если вычесть из этого естественную гибель лесов (высыхание, ущерб от ураганов, болезни и прочее выпадение) в среднем размере 3,7 млн кубометров в год, то средний чистый прирост в таких лесах составит 10,6 млн кубометров в год. Это означает годовой профицит в размере примерно двух миллионов кубометров по сравнению с объемом заготовки.

Если рассматривать весь лесной фонд вместе с охраняемыми лесами, то средний чистый прирост за тот же период составлял целых 11,5 млн кубометров в год, то есть прирост превышал объем заготовки примерно на 2,9 млн кубометров.

Глядя на эти данные, сложно говорить о наличии чрезмерной вырубки.

Лес часто рассматривается прежде всего как накопитель углерода или хранитель биоразнообразия. Это, несомненно, важные цели, но лес не перестает быть также динамической системой, состоящей из возрастных классов, в которой стареющие леса в хозяйственной эксплуатации делают обновление леса неизбежным. Эту мысль сформулировал уже почти сто лет назад крупный деятель эстонского лесоведения, профессор Андрес Матисен: "Вскользь следует отметить, что при обилии старых лесов норма вырубки могла бы и должна быть больше, чем годовой прирост".

В заключение

Обеспокоенность подписавшихся под открытым письмом по поводу будущего лесов вполне понятна, но опасаться исчезновения лесов в Эстонии нет оснований. Рационально управляемые леса в хозяйственной эксплуатации и разумная охрана природы не противоречат друг другу. Безусловно, необходимы охраняемые территории с различными режимами. Самая большая проблема заключается в постоянном противопоставлении этих понятий и людей, работающих в этих сферах. Кому выгоден принцип divide et impera, то есть "разделяй и властвуй"?

Технологический сектор очень хорошо знает, насколько рискованно принимать важные решения в сложных системах. Люди, привыкшие мыслить категориями быстрых инноваций, инвестиционных раундов и квартальных отчетов, могут потеряться в системе, где единицей времени служат поколения.

Согласно анализу CB Insights, одной из основных причин провала стартапов является недостаточное понимание реальной потребности. Создается решение проблемы, которая в реальности не существует в таком виде, или же проблема понимается неверно.

Вот так и в данном случае люди, лишь поверхностно ознакомившиеся с лесным хозяйством, самоуверенно взялись сравнивать и анализировать понятия и виды деятельности в сферах, логика функционирования которых кардинально отличается.

Лес - это не приложение, которое можно просто закрыть после неудачной попытки и начать все заново с новым инвестором. За формированием эстонских лесов стоит очень специфический исторический контекст, длившийся десятилетиями: заброшенные после войны сельскохозяйственные угодья, быстрый рост площади лесов и зрелые леса, возвращенные владельцам в ходе реституции.

Лес - это долгосрочное дело. Не учитывая эти процессы, легко говорить лозунгами, но решения, игнорирующие реальный жизненный цикл леса, могут принести необратимый ущерб, который просто так не устранишь "выходом из дела". Если в мире стартапов ошибка чаще всего означает списание вложенных денег, то в лесном хозяйстве неправильные решения могут стать для следующих поколений не радостью, а бременем на многие десятилетия.

Для понимания лесного хозяйства недостаточно взаимного подбадривания, интуиции или благих намерений. Для этого требуется глубокое погружение в тему, учеба, опыт и умение видеть дальше ближайшего заголовка.