Виктор Сольц: Классика с изюминкой ({{contentCtrl.commentsTotal}})

"Дядя Ваня" Автор: Елена Вильт/архив Русского театра

Русский театр начал сезон с чеховского "Дяди Вани" в постановке нового худрука Игоря Лысова. Зритель, который истосковался по классическому репертуару, получил то, что хотел. Не особенно расстроились и любители чего-то погорячее, хотя им местами и не хватало драйва.

"Таких долгих аплодисментов я давно не слышала в Русском театре", - говорила эффектная блондинка своему спутнику после спектакля. Действительно, это было точное попадание в зрителя. Конечно, не в каждого. Но большинство ждало именно этого. Наевшись экзотической, но не слишком сытной продукции, зрителю захотелось чего-то такого простого до гениальности - картошечки с мясом. Да и притом это основное блюдо было подано не в кастрюле, а в красивой посуде - порадовали прекрасные в своем минимализме декорации и ненавязчивое музыкальное сопровождение.

И самое главное - мясо прожарилось, а картошка не была сырой. Это я про игру актеров. Да, не просто актеров, а признанных любимцев публики - Александра Ивашкевича, Ларисы Саванковой, Олега Рогачева, Лидии Головатой и Леонида Шевцова. Эх, еще и водочки бы под все это дело! Но за водочкой и винцом это уже не к Лысову, а к Чехову. У него в пьесе алкоголем пропитаны почти все сюжетные линии. Аппетитно пьют, заразы! И это в разгар очередной кампании по запрету распития спиртного в общественных местах.

Да, это не кулинарный шедевр, и призов на различных конкурсах с ним не возьмешь. Все сделано согласно старым рецептам (тексту пьесы), пусть и с отдельными небольшими добавлениями и уточняющими деталями. Например, особое внимание уделено роли Работника (Александр Окунев), который не говорит никакой отсебятины, но очень многозначительно молчит. Можно вспомнить и эпизод, когда еще один второстепенный персонаж пьесы Телегин (Сергей Фурманюк), желающий благополучного разрешения конфликтов, приходит с иконой, а нянька (Елена Яковлева) читает молитву.

Однако, на мой взгляд, можно было бы и прибавить соли с перцем. Местами было пресновато. Но я понимаю, что здесь была тонкая грань. Зритель ждал классики, и надо было дать классическую-преклассическую классику. Так как даже я, любитель экспериментов, после спектакля "В добрый час!" написал: "Никогда не думал, что это скажу, но после "Моцарта", "Антигоны" и "Доброго часа" хочется уже посмотреть какой-нибудь пятичасовой классический спектакль, ибо всего должно быть в меру". Заметьте, это я еще до двух "Башен" писал. Это ж как за два года должны были изголодаться по классике зрители! Поэтому у Лысова был карт-бланш и на пятичасового "Дядю Ваню", но, к его чести, он не поддался этому искушению. Затянутостей не было, хотя хандра, леность и деградация русской интеллигенции были переданы со всей обстоятельностью. Один антракт, без фанатизма.

И грянул гром

Как раз в антракте мне повстречались две девушки. Они обратились с вопросом: "А не знаешь, чем там все закончится?". Я не ответил, решив сохранить интригу. Но вскоре увидел, как дамы, получив в гардеробе одежду, покинули храм искусств. Видимо, все-таки кто-то рассказал концовку, и она не впечатлила молодых театралок. А как раз в концовке и было то, ради чего стоило смотреть все действо на сцене. Под занавес мы и увидели собственно Лысова, который на протяжении всего спектакля лишь изредка выглядывал то тут, то там.

Как раз жаркие споры вызвала именно концовка. Тут я вернусь к мысли про тонкую грань. Если переборщить с перцем и солью, то можно было нарваться на очередной визг "Классику опошляют" и тому подобное. Всего должно быть в меру. Идеалом для меня был спектакль "Двенадцатая ночь" по Шекспиру, которую поставил Деклан Доннелан. Женские роли там играли мужчины, но тут как раз ничего необычного и не было. И упор делался не на это. Но был момент в середине спектакля, когда актеры на несколько минут выходили из чопорной английской колеи и затягивали песню про то, что на русской земле есть земля Колыма. И дальше все снова шло по всем строгим канонам.

Здесь же Лысов решил дотерпеть до самого конца, а затем слегка огорошил ценителей классического-преклассического. "Все хорошо. А вот концовка удивила. Зачем этот монолог Сони с пионерско-комсомольским задором и современная песня в конце?" - возникли вопросы у той самой блондинки из первого абзаца. А я вот, честно скажу, до самого конца понятия не имел, о чем же я буду в итоге писать. В блоге мог ограничиться всего одним словом - классика. И все было бы всем ясно и понятно. Хотели классику? Получите и распишитесь! Но не тут-то было.

Начинается монолог Сони (Наталья Дымченко). Легендарная речь, обсосанная со всех сторон. Про отдых, ангелов и небо в алмазах. И на монолог чуть слышно накладывается музычка, до боли знакомая. И она придала этой пламенной речи новое дыхание, а я сидел и думал: "Неужто? Вправду ли грянет в конце то самое, о чем я подумал?". И таки да, именно то и зазвучало на полную мощь. И это, поверьте, было очень круто. У меня аж мурашки по коже пошли. Мне не стыдно в этом признаться - я получил катарсис. Нечто подобное я чувствовал лишь 20 лет назад, когда смотрел спектакль "В Москву! В Москву!" по чеховским "Трем сестрам". Там тоже была мощная концовка, перекликавшаяся с шедшим тогда выводом российских войск из Эстонии.

Конечно, в нынешнее время социальных сетей не так трудно узнать, что за песня звучала в финале, но я вам не скажу. Эффект неожиданности ведь тоже важен. На мой взгляд, это был мощный посыл, который ох как нужен нашему театру. Первый шаг к возрождению сделан. Главное, чтобы в дальнейшем явного перекоса в сторону того или жанра не было. Я за разнообразие. И оно вроде как будет. Мы посмотрим!

Редактор: Виктор Сольц

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: