Сергей Мазаев в интервью RUS.ERR.EE: сегодня в России власть находится у ментов, а не у народа ({{commentsTotal}})

Сергей Мазаев
Сергей Мазаев Автор: Наталья Иванова

Сергей Мазаев, лидер российской группы "Моральный кодекс", выступившей в минувшую субботу с концертом в Таллинне, в интервью порталу RUS.ERR.EE рассказал о том, в чем заключается его собственный моральный кодекс, а также о своем отношении к российской власти, рок-н-роллу и о дружбе с Яаком Йоала.

Не секрет, что на первых порах ваша группа называлась "Бриллиантовая рука", затем это название было заменено на "Моральный кодекс". Вы существуете под этим названием уже почти 30 лет и наверняка определились с тем, в чем заключается моральный кодекс для вас?

"Моральный кодекс" – это достаточно жесткое название. Иронично мы называли себя "Моральный кодекс строителей капитализма". А в чем наш моральный кодекс? В том, чтобы соответствовать тому, кем мы себя сами считаем. Например, мы никогда не играем концерты под фонограмму. Потому что мы считаем, что это просто аферизм, мошенничество по отношению к зрителю. Фонограмма – это фиксация нашей музыки. Отдельное произведение искусства. И его можно использовать только на каких-нибудь телевизионных шоу. И то – на самом деле нельзя этого делать. Везде, где это происходит, это происходит из-за лени технических сотрудников телевидения. Вот в этом и состоит наш моральный кодекс – мы гнем свою линию. Мы не участвуем во всяких фонограммных "Золотых граммофонах", "Песнях года"... Вся вот это шелуха – она мне абсолютно неинтересна. Просто не наш стиль жизни.

Вы говорите, что не участвуете в концертах под фонограмму. Ваша группа интересна тем, что находится на стыке не только музыкальных стилей, но и двух разных сцен – вас можно отнести как к рок-сцене, так и к эстраде. А ведь эти два направления очень часто друг другу противопоставлены.

Ну, в чем они противопоставлены – не понятно. Разные люди к этому по-разному относятся, но в принципе, это все одна и та же сцена. Есть просто разница в жанрах. Дело в том, что изначально эстрадная сцена была уделом профессионалов. Это были профессиональные музыканты, чьи мастерство и класс были определенного уровня. А с появлением рок-н-ролла у художественной самодеятельности появилась возможность стать массово популярной. И качество стало ниже. То есть это народное творчество. Например, группа "Чайф" не были музыкантами, читающими ноты. Может кто-то из них и учился в музыкальной школе, но я имею ввиду, что они не были гитаристами – в том плане, чтобы закончить Гнесинку по гитаре, стать инструменталистом. Это именно рок-н-ролл. Рок-н-ролл как жанр музыки, как стиль жизни. Рок-н-ролл ведь возник как социальный протест в капиталистическом мире. Против всех этих ханжеских устоев. Он шел в разрез с социальной политикой тех стран, где это все происходило. У нас в стране в меньшей степени, но все было точно так же. Вспомним первые пластинки "Машины времени", группу "Високосное лето". Все пели песни о светлом будущем, о желании вырваться из этого совкового ярма. Потому что социалистическая экономика – это полный бред. И жизнь показала, что в Советском Союзе ни один пятилетний план не был выполнен. Ни по одному направлению. Это была страна-театр.

Для вас рок-н-ролл – это тоже протест?

Конечно, как и для всех. Но участвую я в нем по-своему. У меня свои протесты. Например, я ненавижу некомпетентность. Именно поэтому стилистика нашей группы основана на профессионализме и качестве. Наш продукт очень высокого качества. И это – наша самая главная заслуга. Мы музыканты и должны радовать людей созданием музыки на глазах у публики. Люди приходят в зал для того, чтобы увидеть, как музыка рождается у них на глазах. Не фонограмму послушать в присутствии артиста. Этим радиостанции занимаются: приглашают гостя и крутят пластинки. Я ведь сам – классический музыкант по образованию. И для меня музицирование – это и есть квинтэссенция музыкальной работы и музыкальной жизни. Музыка – это моя вера. Я атеист в религиозном отношении и вот моя вера – это музыка. Я верю в себя, в друзей, в науку и музыку. Для меня музыка – это бог. Я даже с одним раввином на эту тему спорил однажды. И я сказал – ну хорошо, пусть будет бог как абсолют. Но за ним идет музыка. И только за ней уже все раввины и прочее. Он подумал и сказал – да, наверное вы правы.

Вы были доверенным лицом Владимира Путина на выборах...

Да, меня пригласили однажды. Ну а что мне – отказываться? Кричать "Я не буду"? Это ничего не даст. Это же все театр, и я участвовал в этой постановке как артист. С другой стороны, мне приятно, что я где-то востребован. Никто ведь другой не попросил меня поддержать его в выборах или чем-то еще. А вот Путин попросил. Это было давно и да – я согласился. К этому я отношусь очень по-советски. Как Путин относился к партсобранию, например.

Ну то есть это не какая-то серьезная поддержка его линии?

Дело в том, что та мощь и сила, которой обладает Путин – вне конкуренции. Конкурентов внутри страны не видно. Конечно, мне бы хотелось, чтобы у нас были такие люди, как Вацлав Гавел в свое время: когда чехи со словаками расходились, они так и остались братьями и никаких проблем у них не было. Ну что... Политика – это их работа. Это нас всех касается, конечно, опосредованно, но у нас нет ресурса для того, чтобы что-то поменять. Сейчас страна накрыта властью, и власть эту страну использует.

Свобода слова сейчас есть в России?

Конечно. По сравнению с тем, что было в Советском Союзе – намного больше. Сейчас беззаконие здесь в чем заключается: если вы какого-нибудь чиновника чем-то зацепили в прессе, то он может с вами расправиться. И неизвестно – будет ли он за это наказан. Бывают такие случаи. Но в принципе по количеству информации, которую вы можете получить, свобода слова в России абсолютная.

Если отойти от политики, то в одном из интервью вы упомянули, что в прошлом вы очень любили ездить на гастроли в Прибалтику и в том числе в Таллинн.

Да, Таллинн был для нас – это как в Америку ехать. Таллинн был самый фирменный город, и для нас было счастьем туда поехать. Я всего два или три раза был в Таллинне на гастролях в советские времена, и всегда это был праздник. Я с Яаком Йоала дружил, а он мало с кем дружил. Я к нему за год-полтора до смерти даже в гости приезжал. Я очень люблю Эстонию и вообще Прибалтику.

За что?

Ну, во-первых, обстановка здесь была менее истеричная всегда в народе. Ну вот нравится и все, у меня друзья есть эстонцы. И латыши тоже.

В 1979 году вы сыграли саксофониста в фильме "Место встречи изменить нельзя". Это был всего лишь эпизод, но все же вы находились "внутри" картины. У вас было тогда ощущение, что создается фильм-легенда?

Нет, в 1979 году я, во-первых, убежал в самоволку из армии. Мне позвонил приятель и предложил побыть там статистом – посидеть в кадре за 13 рублей. Для меня это было очень много. Ну и, конечно, по тому, как там все происходило и снималось – а я уже тогда был диссидентски настроен по отношению к совку – мне казалось, что этот фильм редкое г…. Ну, так и получилось.

То есть вам этот фильм не нравится?

Ну что значит не нравится? Фильм забавный, там все эти любимые герои… Это символизм такой. Но о чем этот фильм? Кому служат эти люди? Это опричники, НКВД-шники, которые уничтожили нашу страну. И сегодня в России власть находится у ментов, а не у народа. И это хорошо, наверное.

Вы как-то сказали в одном из интервью, что вы за "диктатуру закона".

Как и любой здравомыслящий человек. Вот мы, например, договорились с вами о чем-то, установили какое-то правило, и, конечно, мы должны его выполнять без всяких условий. Вот и все. И мне кажется, что в Эстонии таких людей больше, которым просто лень нарушать правила. То есть степень жадности не перехлестывает степень здравого смысла.

Сейчас у вас есть свой собственный оркестр и струнный квинтет. Не означает ли это, что в "Моральном кодексе" сейчас затишье? Ведь ваш последний альбом "Зима" вышел в 2014 году.

У нас альбомы часто никогда не выходили, потому что это не имеет финансового смысла. Это не та прибыль, ради которой как на Западе можно работать – когда альбомы продаются, и ты получаешь деньги. У нас это не работает. Но это не затишье. Конечно, почти 30 лет мы без перерыва работаем и никаких не испытываем сложностей. У нас добротная, качественная музыка, она не надоедает – я пою эти песни уже 30 лет с удовольствием. Но я классический музыкант по образованию. А рок-н-ролл – это все-таки такое примитивное ответвление, грубоватое. Очень яркое и резкое, но по сравнению с классикой это, конечно, музыка попроще. Классическая музыка глубже и интереснее во много раз. Я в нее вернулся 15 лет назад и ничуть не жалею. Для меня это как наркотик. Занятие на кларнете, игра в квинтете — это наивысшее наслаждение. Ну и публика на самом деле тоже начинает понимать, что это очень высокого качества кайф, и нас с квинтетом начинают потихонечку приглашать на концерты.

Редактор: Ирина Киреева



ERR kasutab oma veebilehtedel http küpsiseid. Kasutame küpsiseid, et meelde jätta kasutajate eelistused meie sisu lehitsemisel ning kohandada ERRi veebilehti kasutaja huvidele vastavaks. Kolmandad osapooled, nagu sotsiaalmeedia veebilehed, võivad samuti lisada küpsiseid kasutaja brauserisse, kui meie lehtedele on manustatud sisu otse sotsiaalmeediast. Kui jätkate ilma oma lehitsemise seadeid muutmata, tähendab see, et nõustute kõikide ERRi internetilehekülgede küpsiste seadetega.
Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: