Сергей Мазаев в интервью RUS.ERR.EE: сегодня в России власть находится у ментов, а не у народа ({{commentsTotal}})

Сергей Мазаев
Сергей Мазаев Автор: Наталья Иванова

Сергей Мазаев, лидер российской группы "Моральный кодекс", выступившей в минувшую субботу с концертом в Таллинне, в интервью порталу RUS.ERR.EE рассказал о том, в чем заключается его собственный моральный кодекс, а также о своем отношении к российской власти, рок-н-роллу и о дружбе с Яаком Йоала.

Не секрет, что на первых порах ваша группа называлась "Бриллиантовая рука", затем это название было заменено на "Моральный кодекс". Вы существуете под этим названием уже почти 30 лет и наверняка определились с тем, в чем заключается моральный кодекс для вас?

"Моральный кодекс" – это достаточно жесткое название. Иронично мы называли себя "Моральный кодекс строителей капитализма". А в чем наш моральный кодекс? В том, чтобы соответствовать тому, кем мы себя сами считаем. Например, мы никогда не играем концерты под фонограмму. Потому что мы считаем, что это просто аферизм, мошенничество по отношению к зрителю. Фонограмма – это фиксация нашей музыки. Отдельное произведение искусства. И его можно использовать только на каких-нибудь телевизионных шоу. И то – на самом деле нельзя этого делать. Везде, где это происходит, это происходит из-за лени технических сотрудников телевидения. Вот в этом и состоит наш моральный кодекс – мы гнем свою линию. Мы не участвуем во всяких фонограммных "Золотых граммофонах", "Песнях года"... Вся вот это шелуха – она мне абсолютно неинтересна. Просто не наш стиль жизни.

Вы говорите, что не участвуете в концертах под фонограмму. Ваша группа интересна тем, что находится на стыке не только музыкальных стилей, но и двух разных сцен – вас можно отнести как к рок-сцене, так и к эстраде. А ведь эти два направления очень часто друг другу противопоставлены.

Ну, в чем они противопоставлены – не понятно. Разные люди к этому по-разному относятся, но в принципе, это все одна и та же сцена. Есть просто разница в жанрах. Дело в том, что изначально эстрадная сцена была уделом профессионалов. Это были профессиональные музыканты, чьи мастерство и класс были определенного уровня. А с появлением рок-н-ролла у художественной самодеятельности появилась возможность стать массово популярной. И качество стало ниже. То есть это народное творчество. Например, группа "Чайф" не были музыкантами, читающими ноты. Может кто-то из них и учился в музыкальной школе, но я имею ввиду, что они не были гитаристами – в том плане, чтобы закончить Гнесинку по гитаре, стать инструменталистом. Это именно рок-н-ролл. Рок-н-ролл как жанр музыки, как стиль жизни. Рок-н-ролл ведь возник как социальный протест в капиталистическом мире. Против всех этих ханжеских устоев. Он шел в разрез с социальной политикой тех стран, где это все происходило. У нас в стране в меньшей степени, но все было точно так же. Вспомним первые пластинки "Машины времени", группу "Високосное лето". Все пели песни о светлом будущем, о желании вырваться из этого совкового ярма. Потому что социалистическая экономика – это полный бред. И жизнь показала, что в Советском Союзе ни один пятилетний план не был выполнен. Ни по одному направлению. Это была страна-театр.

Для вас рок-н-ролл – это тоже протест?

Конечно, как и для всех. Но участвую я в нем по-своему. У меня свои протесты. Например, я ненавижу некомпетентность. Именно поэтому стилистика нашей группы основана на профессионализме и качестве. Наш продукт очень высокого качества. И это – наша самая главная заслуга. Мы музыканты и должны радовать людей созданием музыки на глазах у публики. Люди приходят в зал для того, чтобы увидеть, как музыка рождается у них на глазах. Не фонограмму послушать в присутствии артиста. Этим радиостанции занимаются: приглашают гостя и крутят пластинки. Я ведь сам – классический музыкант по образованию. И для меня музицирование – это и есть квинтэссенция музыкальной работы и музыкальной жизни. Музыка – это моя вера. Я атеист в религиозном отношении и вот моя вера – это музыка. Я верю в себя, в друзей, в науку и музыку. Для меня музыка – это бог. Я даже с одним раввином на эту тему спорил однажды. И я сказал – ну хорошо, пусть будет бог как абсолют. Но за ним идет музыка. И только за ней уже все раввины и прочее. Он подумал и сказал – да, наверное вы правы.

Вы были доверенным лицом Владимира Путина на выборах...

Да, меня пригласили однажды. Ну а что мне – отказываться? Кричать "Я не буду"? Это ничего не даст. Это же все театр, и я участвовал в этой постановке как артист. С другой стороны, мне приятно, что я где-то востребован. Никто ведь другой не попросил меня поддержать его в выборах или чем-то еще. А вот Путин попросил. Это было давно и да – я согласился. К этому я отношусь очень по-советски. Как Путин относился к партсобранию, например.

Ну то есть это не какая-то серьезная поддержка его линии?

Дело в том, что та мощь и сила, которой обладает Путин – вне конкуренции. Конкурентов внутри страны не видно. Конечно, мне бы хотелось, чтобы у нас были такие люди, как Вацлав Гавел в свое время: когда чехи со словаками расходились, они так и остались братьями и никаких проблем у них не было. Ну что... Политика – это их работа. Это нас всех касается, конечно, опосредованно, но у нас нет ресурса для того, чтобы что-то поменять. Сейчас страна накрыта властью, и власть эту страну использует.

Свобода слова сейчас есть в России?

Конечно. По сравнению с тем, что было в Советском Союзе – намного больше. Сейчас беззаконие здесь в чем заключается: если вы какого-нибудь чиновника чем-то зацепили в прессе, то он может с вами расправиться. И неизвестно – будет ли он за это наказан. Бывают такие случаи. Но в принципе по количеству информации, которую вы можете получить, свобода слова в России абсолютная.

Если отойти от политики, то в одном из интервью вы упомянули, что в прошлом вы очень любили ездить на гастроли в Прибалтику и в том числе в Таллинн.

Да, Таллинн был для нас – это как в Америку ехать. Таллинн был самый фирменный город, и для нас было счастьем туда поехать. Я всего два или три раза был в Таллинне на гастролях в советские времена, и всегда это был праздник. Я с Яаком Йоала дружил, а он мало с кем дружил. Я к нему за год-полтора до смерти даже в гости приезжал. Я очень люблю Эстонию и вообще Прибалтику.

За что?

Ну, во-первых, обстановка здесь была менее истеричная всегда в народе. Ну вот нравится и все, у меня друзья есть эстонцы. И латыши тоже.

В 1979 году вы сыграли саксофониста в фильме "Место встречи изменить нельзя". Это был всего лишь эпизод, но все же вы находились "внутри" картины. У вас было тогда ощущение, что создается фильм-легенда?

Нет, в 1979 году я, во-первых, убежал в самоволку из армии. Мне позвонил приятель и предложил побыть там статистом – посидеть в кадре за 13 рублей. Для меня это было очень много. Ну и, конечно, по тому, как там все происходило и снималось – а я уже тогда был диссидентски настроен по отношению к совку – мне казалось, что этот фильм редкое г…. Ну, так и получилось.

То есть вам этот фильм не нравится?

Ну что значит не нравится? Фильм забавный, там все эти любимые герои… Это символизм такой. Но о чем этот фильм? Кому служат эти люди? Это опричники, НКВД-шники, которые уничтожили нашу страну. И сегодня в России власть находится у ментов, а не у народа. И это хорошо, наверное.

Вы как-то сказали в одном из интервью, что вы за "диктатуру закона".

Как и любой здравомыслящий человек. Вот мы, например, договорились с вами о чем-то, установили какое-то правило, и, конечно, мы должны его выполнять без всяких условий. Вот и все. И мне кажется, что в Эстонии таких людей больше, которым просто лень нарушать правила. То есть степень жадности не перехлестывает степень здравого смысла.

Сейчас у вас есть свой собственный оркестр и струнный квинтет. Не означает ли это, что в "Моральном кодексе" сейчас затишье? Ведь ваш последний альбом "Зима" вышел в 2014 году.

У нас альбомы часто никогда не выходили, потому что это не имеет финансового смысла. Это не та прибыль, ради которой как на Западе можно работать – когда альбомы продаются, и ты получаешь деньги. У нас это не работает. Но это не затишье. Конечно, почти 30 лет мы без перерыва работаем и никаких не испытываем сложностей. У нас добротная, качественная музыка, она не надоедает – я пою эти песни уже 30 лет с удовольствием. Но я классический музыкант по образованию. А рок-н-ролл – это все-таки такое примитивное ответвление, грубоватое. Очень яркое и резкое, но по сравнению с классикой это, конечно, музыка попроще. Классическая музыка глубже и интереснее во много раз. Я в нее вернулся 15 лет назад и ничуть не жалею. Для меня это как наркотик. Занятие на кларнете, игра в квинтете — это наивысшее наслаждение. Ну и публика на самом деле тоже начинает понимать, что это очень высокого качества кайф, и нас с квинтетом начинают потихонечку приглашать на концерты.

Редактор: Ирина Киреева



Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: