В роли обвиняемого в убийстве проходил 61-летний Константин Никитин.

Вируский уездный еще в феврале установил, что Никитин нанес потерпевшему один смертельный удар ножом в грудь, от которого мужчина скончался на месте.

По версии следствия, жертва и преступник несколько дней употребляли алкоголь вместе, а в день трагедии ситуация переросла в смертельный конфликт. После происшествия Никитин вызвал скорую помощь лишь спустя несколько часов, заявив, что его знакомый больше не просыпается, а нож, которым был нанесен удар, оставил на кухонном столе. ДНК-экспертиза подтвердила наличие крови потерпевшего на ноже и руках обвиняемого.

Никитин отрицал свою вину и пытался убедить суд, что мужчина мог покончить с собой. Он утверждал, что "тишина в квартире" свидетельствует об отсутствии насилия. Однако суд отверг эту версию: характер раны и ее направление, как подтвердил эксперт, а также отсутствие характерных для самоубийства "пробных порезов" делают версию самоубийства крайне маловероятной.

Никитину дали семь лет тюрьмы, но он обжаловал решение в окружном суде, который во второй половине сентября апелляцию отклонил.

В ходе апелляции обвиняемый также пытался оспорить решение о своей последующей высылке из Эстонии с запретом на въезд на 4 года, мотивируя это отсутствием условий для жизни в России. Однако окружной суд отклонил этот довод, подчеркнув, что имеющий гражданство РФ Никитин не владеет эстонским языком, злоупотребляет алкоголем и не интегрирован в общество.

В итоге окружной суд подтвердил вывод первой инстанции: действия Никитина совершены с прямым умыслом. Ему назначено 7 лет лишения свободы и последующая депортация.

11 ноября Госсуд не принял к производству кассационную жалобу обвиняемого, и приговор вступил в законную силу.