- У кремлевской пропагандистской машины есть свои ритуалы и телекадры таких ритуалов, как военный парад 9 мая, занимают чрезвычайно важное место. Какую картину могущества России нарисовал этот парад?

- Несомненно, этот парад показал, что Россия находится в плачевном состоянии. С точки зрения европейской безопасности в широком смысле очень значимым является то, что Украина сумела создать себе такой потенциал, который позволяет ей серьезно угрожать Москве и вынуждает Россию ограничивать празднование Дня Победы. Это означает, что Украина обладает возможностями для нанесения дальних ударов, и это одна из областей военного потенциала, в которых у Европы имеются явные пробелы.

В последнее время много говорится о том, что США отменили свои прежние обещания разместить в Европе ракетные системы с возможностью нанесения ударов на большие расстояния. То, что делает Украина, конечно, не совсем сопоставимо с теми возможностями, которые на сегодняшний день способны обеспечить США. Тем не менее, это показывает, что у Европы тоже есть перспектива создать сдерживающий фактор в отношении России, который оказывает серьезное влияние. Даже если больше нет такого вклада со стороны США, которым ранее могла воспользоваться Европа.

- О чем на самом деле свидетельствует текст мирного соглашения, предложенного накануне Ираном, который президент США Дональд Трамп отверг, заявив, что даже не станет дочитывать его до конца, поскольку считает его неприемлемым? Не кажется ли, что Тегеран торопится заключить мир?

- Похоже, что в настоящее время именно Тегеран контролирует процесс. Трамп находится в положении, когда у него фактически нет возможности завершить войну таким образом, чтобы он мог сказать, что достиг каких-либо из тех целей, которые он изначально ставил перед собой. Единственный способ, которым он мог бы значительно усилить давление на Иран, - это вторжение в Иран с помощью сухопутных войск. Но он, конечно, не хочет этого делать. Иран очень хорошо знает, что он не хочет этого. Другие средства США уже испробовали, и Иран очень твердо сумел выстоять против них.

- Дональд Трамп оказался в затруднительном положении с Ираном. Не напоминает ли это прежние американские военные кампании, от которых Трамп категорически и страстно обещал воздерживаться в ходе своей предвыборной кампании?

- Именно эта операция против Ирана является самым неожиданным шагом со стороны Трампа. Много говорят о том, что Трамп непостоянен и непредсказуем, но, например, в отношении России он на самом деле не был столь непредсказуем, поскольку ему всегда нравились Россия и Владимир Путин.

В случае с операцией против Ирана он все-таки сделал то, чего твердо обещал не делать. В результате популярность Трампа в США явно упала, и он, действительно, оказался в очень сложной ситуации.

- Похоже, сейчас идет война на истощение. Это вроде бы является и тактикой Белого дома - создать экономическую блокаду Ирана в Ормузском проливе. Кто от это в реальности выигрывает или проигрывает?

- Именно это и непросто оценить - кто в итоге продержится дольше. Пока что Иран еще держится. Конечно, блокада влияет на Иран очень болезненно. Но иранский режим, по-видимому, рассчитывает на то, что сможет нанести США и мировой экономике такой ущерб, что у США быстрее возникнет острая необходимость прекратить конфликт без необходимости для Ирана идти на какие-либо существенные уступки.

- Как сейчас оценивают эту ситуацию Москва и Пекин? Учитывая, что Дональду Трампу предстоит государственный визит в Китай, который последний раз состоялся 9 лет назад. Используя выражение самого Трампа: с какими картами он сегодня отправляется в Пекин?

- Визит Трампа в Китай действительно является очень важным событием в контексте современной мировой политики. Эта встреча покажет в ближайшие дни, каков на данный момент баланс сил между Китаем и США - двумя ведущими конкурирующими мировыми державами.

Сам Трамп говорил о "Большой двойке", и кажется, что именно Китай сейчас, отчасти в результате войны в Иране, постепенно укрепляет свои позиции. Он делает это с расчетом на очень долгосрочную перспективу. Здесь речь идет о различных сферах, прежде всего о конкуренции в сфере технологий, где Китай упорно продвигается вперед и все больше становится действительно равноценным соперником для США. Затем возникает вопрос о более широком глобальном влиянии.

Глобальная репутация и влияние США в последние месяцы сильно пострадали даже в глазах союзников США. Доверие к США как к союзнику сильно пошатнулось. В настоящее время союзники США в Азии с особой тревогой следят за встречей Трампа. Они обеспокоены тем, что Трамп может пойти на какие-либо уступки Китаю в надежде получить от Китая какую-то поддержку в прекращении войны с Ираном.

- Насколько Трампу нужна поддержка Китая, каково реальное влияние Пекина на Тегеран? Известно, что Китай в значительной степени зависит от поставок иранской нефти, которые в настоящее время приостановлены. Какой обмен можно себе там представить?

- Можно сказать, что Китай обладает влиянием именно потому, что является крупнейшим покупателем иранской нефти. На самом деле Иран нуждается в Китае как партнере больше, чем Китай нуждается в Иране, поскольку китайцы очень умело диверсифицировали свои источники энергоресурсов. Так что, если у Китая есть желание, я думаю, что он вполне способен оказать влияние на Иран.

С точки зрения Китая, я думаю, довольно сложно найти точку равновесия: с одной стороны, Китаю выгодно, чтобы война в Иране затянулась, поскольку это ослабляет США как главного противника Китая. В то же время негативное влияние войны в Иране на мировую экономику и региональную стабильность, безусловно, наносит ущерб Китаю и вызывает у него беспокойство. Где-то наступит момент, когда у Китая может возникнуть желание все-таки поспособствовать прекращению войны.

- Кто находится в более сильной позиции перед этими переговорами, которые, вероятно, начнутся в Пекине? Набиравшая обороты под руководством Дональда Трампа масштабная тарифная война пошла на спад. Из Пекина мы не слышали очень решительных заявлений перед этой встречей. У кого есть шанс больше выиграть или потерять?

- Китай может более спокойно подойти к этой встрече в надежде, что, возможно, США готовы, например, пойти на некоторые уступки по вопросу Тайваня, которых Китай добивался в течение многих лет. В настоящее время нет никаких признаков того, что США изменят свою позицию по вопросу Тайваня. Однако из прежних высказываний Трампа сложилось такое впечатление, что он, возможно, готов к этому. Я полагаю, что Китай в данном случае скорее может рассчитывать на выигрыш. США надеются заручиться поддержкой Китая, прежде всего, для прекращения войны с Ираном, но они, безусловно, смогут запросить за это свою цену.

- Насколько цены на бензин и дизельное топливо на американских заправках определяют внешнюю политику США?

- Это, конечно, один из важнейших факторов, влияющих на популярность Трампа. Именно поэтому у Трампа все же есть острая необходимость двигаться в направлении какого-то решения по Ирану. Осенние промежуточные выборы приближаются. Его популярность находится на рекордно низком уровне, и очень многие американцы осудили войну с Ираном и страдают от ее экономических последствий.

- В Венгрии вступил в должность новый глава правительства Петер Мадьяр. Какие препятствия для Европейского союза теперь устраняются благодаря смене власти в Будапеште? Не слишком ли много в воздухе витает оптимизма относительно перспектив большого ренессанса или перемен в Европейском союзе? Или это на самом деле и есть тот ключевой фактор, который теперь направит Европейский союз на новый путь к светлому будущему?

- Я полагаю, что у Европейского союза и Украины есть все основания радоваться смене власти в Венгрии. Особенно потому, что это показывает, что в Европейском союзе все-таки работает демократия - власть может смениться в результате выборов даже в такой стране, где она была уже очень централизованной. Конечно, для Украины это уже принесло непосредственные положительные результаты. Поддержка Европейским союзом Украины продолжается, и процесс расширения может снова начать двигаться вперед. Расширение ЕС - очень сложная тема, и никто не думает, что теперь, в результате смены власти в Венгрии, Украина быстро станет полноправным членом Европейского союза. Но, тем не менее, теперь можно двигаться дальше.