- В субботу, 6 июня состоится съезд EKRE. Как у вас обстоят дела с кандидатами, сколько претендентов на пост председателя?

- По моим данным, на пост председателя сейчас претендует один кандидат. Список кандидатов уже закрыт. Кандидатуры должны были быть выдвинуты за неделю до съезда. В правление в среднем претендует по два человека на место, а в совет партии конкуренция еще выше – примерно четыре человека на место, так что с кандидатами все в порядке.

- На пост председателя баллотируетесь только вы?

- Да, конечно.

– Рейтинг правящей коалиции колеблется на уровне 14–15%. Как вы думаете, дотянет ли это правительство до следующих выборов или еще возможны изменения?

- Мне кажется, что позиция [лидера Партии реформ Кристена] Михала настолько шаткая, что он не станет делать ничего, что могло бы раскачать лодку. Спекулировали на тему того, что, возможно, сменят министров или проведут перестановки. Это, вероятно, дало бы правительству немного кислорода – новые лица, возможность убрать с переднего плана самых непопулярных министров.

Но мне кажется, что из-за хрупкости своей позиции Михал не станет ничего менять и так будет до выборов. Другой вопрос – продержится ли правительство до выборов? Мне кажется, оно точно не продержится как правительство большинства, то есть официально потеряет большинство в парламенте. Уже сейчас бывают ситуации, когда коалиции не хватает голосов для законопроектов – они лежат на полке или снимаются с повестки. После президентских выборов осенью ситуация, вероятно, официально станет такой, что у двух коалиционных фракций уже не будет большинства голосов.

– То есть вы считаете вероятным правительство меньшинства, но сможет ли такой союз вообще работать? Также говорят, что приближаются президентские выборы, и многие представители правящих партий, скорее всего, попытаются немного подстраховаться. На следующих выборах Партия реформ и E200, если вообще будет преодолен избирательный порог, такого большого мандата, вероятно, уже не получат.

- По Рийгикогу сейчас вообще не скажешь, что президентские выборы будут результативными. Планка здесь очень высокая – 68 голосов. Сейчас все исходят из того, что, по всей видимости, выборы перейдут в Коллегию выборщиков. Там планка намного ниже – нужно получить половину голосов выборщиков. Уже сейчас идет активное перетягивание каждого голоса – как среди депутатов Рийгикогу, так и среди делегатов, избираемых местными самоуправлениями.

Поэтому для тех депутатов, которые хотят обеспечить себе приземление в следующий созыв парламента путем смены партии, сейчас наступает последний момент для заключения договоренностей. К осени верхние позиции в партийных списках будут окончательно утверждены. Если к этому моменту ты не впрягся в свою будущую политическую телегу, то останешься без места, о котором мечтаешь.

Определенно начнутся какие-то движения. Насколько большие, сколько их будет и кто именно будет в этом участвовать – спекуляций об этом было много. Так что я думаю, что нынешнее правительство потеряет большинство в парламенте.

Сможет ли оно продержаться до выборов? Я не заметил, чтобы кто-то хотел войти в правительство на несколько месяцев без малейшей надежды провести что-либо через парламент. Основная критика нынешних оппозиционных партий в адрес правительства касалась и автоналога, и других налоговых повышений, и разбалансировки бюджета, и вопросов иммиграции. В Рийгикогу просто нет голосов, чтобы отменить все это до выборов. Нет смысла брать на себя ответственность за правительство до выборов, если не можешь показать избирателям, что твои главные обещания можно реализовать в нынешнем составе парламента. Чтобы реализовать эти обещания, нужно получить мандат на выборах и потом уже это делать.

Иными словами, мне кажется, все уже смирились с тем, что Михал останется премьер-министром до выборов. Похоже, с этим смирилась и сама Партия реформ. Они понимают, что нет никого, кто захотел бы взять на себя формирование правительства на несколько месяцев, потому что этим человек отрежет себе возможность после выборов заняться восстановлением партии. Партию реформ после выборов так или иначе ожидает смена команды.

– Пока что общественности не представили ни одного кандидата в президенты, кроме как кандидата от EKRE Марта Хельме. Партия реформ наверняка хочет выбрать либо своего сторонника, либо кандидата с прямой партийной связью и собрать голоса. Такой маневр мог бы немного поднять их рейтинг?

- Должность президента сама по себе позволяет человеку быть популярным. Даже самые непопулярные президенты, такие как Тоомас Хендрик Ильвес или Керсти Кальюлайд, все равно были популярнее правительства, парламента или отдельных партий. Это, конечно, отражается и на политических силах, связанных с кандидатом в президенты, то есть помогает партиям и повышает их рейтинг.

Когда [Арнольд] Рюйтель стал президентом [в 2006 году], рейтинг Народного союза вырос и долгое время оставался выше прежнего уровня. Здесь есть своя политическая логика. Либеральный лагерь точно не смирился с тем, что не сможет провести своего кандидата. Сейчас они находятся в ситуации, когда не нашли кандидата, с которым можно было бы идти на выборы, и не смогли договориться между собой. В Коллегии выборщиков они будут в меньшинстве. В Рийгикогу у них действительно большинство, но в Коллегии выборщиков у них уже меньше половины. Под либеральным лагерем я имею в виду социал-демократов, Eesti 200 и Партию реформ.

Именно поэтому у них такие большие проблемы с президентскими выборами и поэтому они до сих пор не представили ни одного серьезного кандидата. Общественности постоянно предлагают разные имена и проверяют, кто мог бы взлеть? Но ничего не получилось, никто не взлетел. Чем дальше продвигается этот процесс, тем труднее становится им управлять.

– Рейтинг EKRE, согласно последнему опросу Norstat, составляет 13,7%. До выборов осталось около девяти месяцев. Какого результата вы хотите добиться?

 - Я всегда напоминаю людям: следует обращаться к истории. Стоит посмотреть рейтинги партий за 10-12 месяцев до выборов 2023 года, например, летом 2022 года, или летом 2018 года. Они не совпали с итогами выборов. В случае нашей партии в 2018 году поддержка была намного ниже, чем результат 2019 года, а в 2022 году – наоборот, намного выше конечного результата. Поддержка может спокойно колебаться на пять или даже больше процентов. Пять процентов – это пять-шесть мест в Рийгикогу. Я бы не зацикливался на сегодняшних цифрах, но, конечно, нужно смотреть на долгосрочные тренды.

Если спросить о цели, то цель всегда – показать результат лучше предыдущего. Но есть и большое желание показать лучший результат за всю историю партии. В 2019 году мы получили 19 мест, поэтому 19 или больше мест было бы великолепно. В прошлый раз мы получили 17 мест. Если снова возьмем столько же – тоже будет очень хорошо.

Сейчас у нас нет амбиций выиграть выборы. Нам важно оказаться в позиции, позволяющей войти в правительство после выборов. Для этого нужно набрать определенный минимум и получить фракцию достаточного размера. Насколько большую и в какой комбинации – зависит уже от результатов остальных партий.

С приближением выборов партии начинают задумываться о списках. Если смотреть на предполагаемое число мест по нынешним рейтингам – около 15 мандатов – и партийную логику, то в парламент наверняка захотят попасть четыре человека с фамилией Хельме. Помимо нынешних депутатов – вас самого, Марта и Хелле-Моники Хельме – еще и ваша супруга Эва Хельме. Плюс семья Пооламетс, Арво Аллер, Сийм Похлак, Райн Эплер. Насколько сложным может стать составление списка?

- Я считаю, что со списками все нормально. Конкуренты иногда пытаются говорить, что у нас нет скамейки запасных, но если посмотреть на нынешнее правительство – будь то Eesti 200 или Партия реформ – у нас материал намного сильнее, люди сильнее и скамейка запасных намного длиннее. У нас в составе парламента есть опытные люди, которые работают уже не первый созыв подряд, и люди с министерским опытом тоже имеются.

Все партии уже занимаются составлением списков. Внутрипартийная конкуренция, безусловно, есть, и она приветствуется. Для меня важно, чтобы у людей были амбиции, желание действовать и жажда победы.

Само по себе наличие внутренней борьбы – не плохо. Главное, чтобы она оставалась конструктивной, а не выливалась в ситуацию, когда все ставят друг другу подножки. Люди должны показывать, что именно они – лучший вариант. У нас также будут внутренние выборы осенью. Они полезны тем, что кандидатам нужно выступить перед однопартийцами, представить и продать им себя.

Если сумеешь продать себя однопартийцам, то сможешь продать себя и более широкой публике. Мы это уже много раз проходили, опыт у нас есть. Мы уже пережили внутри партии серьезный конфликт и разрядили обстановку, так что, думаю, в этот раз составлять списки будет гораздо проще, чем в 2023 году.

- Вы не видите риска нового всплеска внутренних конфликтов? Может кто-нибудь из однопартийцев спросить, почему вы ставите свою жену выше него?

– Семьи в эстонской политике распространены, это не только феномен EKRE. В Центристской партии сейчас есть семья Кылварт, раньше была семья Сависаар. Были отец Ааду Муст и дочь Кадри Симсон. В Партии реформ есть отец и дочь – Сийм Каллас и Кая Каллас. Это связано и с размером Эстонии, и с тем, что эстонскому избирателю нравятся известные фамилии.

Фамилия Хельме в Эстонии – сильный бренд. Внутри партии также оценивается трудолюбие людей. Ни у кого нет сомнений, что будь то семья Пооламетс или семья Хельме – все они трудолюбивые люди, которые самоотверженно работают, систематически вкладываются и продвигают общее партийное дело. Однопартийцы это ценят.

- Может ли EKRE представить неожиданного кандидата на выборах?

– Все партии ищут свежую кровь и новых людей. Готовые политики не лежат где-то на полке, в магазине их не купишь и на деревьях они не растут. Политиков нужно приводить в политику. Мы стараемся приводить людей через местные самоуправления. Если видно, что у человека хватает нервов там, то можно переходить к уровню парламентской политики. Такой процесс длится несколько избирательных циклов. Он также показывает, есть ли у человека стойкое желание заниматься политикой, или он пришел на один цикл на волне энтузиазма, а потом устал, захотел заняться чем-то другим или разочаровался.

Именно поэтому мы считаем таким важным участие в местных выборах через партийные списки. На местных выборах у нас было более 1200 кандидатов – и это наша первая школа. Но для парламентских выборов у нас есть несколько простых принципов. Первый: мы хотим, чтобы все кандидаты были людьми партии и чтобы мы были уверены – с ними можно пойти в разведку. Чтобы они понимали логику работы партии и внутренние механизмы.

Конечно, у нас есть люди, которых мы надеемся привести в качестве совершенно новых имен. Но пока все окончательно не согласовано, нет смысла заниматься спекуляциями. Также очевидно, что новых людей мы не будем ставить первыми номерами в округах. Округа у нас возглавляют люди, которые уже работали на благо партии и успели заслужить доверие однопартийцев и, надеюсь, наших самых верных избирателей.