– Самым запоминающимся событием прошлой недели стала масштабная атака украинских беспилотников на Москву, в результате которой прекратил работу местный важный нефтеперерабатывающий завод. Насколько важной была эта атака и какое влияние она оказывает?

– Я считаю, что эта атака важна по нескольким причинам. Прежде всего, это удар по инфраструктуре, обеспечивающей российскую военную машину, и цели действительно были поражены: завод прекратил работу, а над Москвой поднялись клубы дыма. Однако не менее значим, а возможно, даже более важен, психологический эффект. Это демонстрация того, что Украина способна поражать цели в столице России, принося войну тем, кто принес ее на украинскую землю. Это очень знаковый удар.

– Как украинцам удалось обойти российскую ПВО и как, исходя из распространяемых видео, можно охарактеризовать действия противовоздушной обороны во время атак?

– Об этом можно судить только на основе материалов, попавших в СМИ, и оценок различных аналитиков. Я думаю, что одна из причин – способность Украины сделать атаки беспилотников массированными, сумев таким образом перегрузить российскую систему ПВО. Безусловно, важно и то, что Россия может не знать, где именно будет находиться следующая цель на следующую ночь, а средств ПВО просто не хватает. Они не могут распределить их повсюду, чтобы защитить все объекты, а Украина своими ударами дотягивается все дальше и дальше.

Третий момент – это комбинирование средств атаки. Помимо ударных дронов, в рое используются беспилотники-приманки и системы создания помех для дезориентации ПВО. Судя по видео, где ракеты не поражают цели, украинские силы успешно применяют методы радиоэлектронного подавления для срыва наведения российских ракет.

– Также на видео было видно, как огонь велся прямо посреди городского потока. Был ли тот кадр, где в воздух взлетает крышка резервуара, результатом работы ПВО?

– Я трактую это именно так. Тот эффектный момент, когда крышка взмывает вверх, словно НЛО со шлейфом дыма, – следствие попадания российской же ракеты, которая из-за помех отклонилась от цели. Судя по видео, там царил полнейший хаос.

– Дроны, направленные на Москву, были не единственными. На прошлой неделе у Украины были успешные атаки также в оккупированном Крыму и довольно глубоко в российском тылу. Что из этого стоит выделить?

– Оба случая по-своему знаковы. Была поражена очень удаленная цель, на расстоянии 2000 километров, что посылает российской стороне четкий сигнал: ни одно место в России больше не является защищенным. Можно, конечно, увозить свои заводы куда-то подальше, но Украина своими постоянно совершенствующимися вооружениями достанет их и там.

Крым, безусловно, также важен: благодаря выбранной тактике Украина фактически отрезала полуостров от основных путей снабжения. Еще с начала года проезд тяжелых грузовиков по Крымскому мосту запрещен, а после серии украинских атак под удар попала и паромная переправа. Серьезно пострадала прибрежная инфраструктура: украинские силы поразили не только нефтехранилища, но и российские системы ПВО, включая уничтожение радиолокационных станций С-400. Это крайне знаковая атака.

Параллельно Украина активно применяет среднемасштабные дроны для ударов по наземным логистическим узлам, блокируя снабжение вдоль всего оккупированного побережья. Ситуация для Крыма становится крайне тяжелой.

– Если Крым действительно удастся изолировать, какое влияние это может оказать, например, на южный фронт или в более широком смысле для России в этой войне?

– То же самое, что и с Москвой – определенно знаковый и, безусловно, очень важный психологический эффект. Конечно, это влияет на войну в южной части фронта. Сегодня видно, что на Херсонском направлении на самом деле относительно тихо, там особо ничего не происходит. Если мы посмотрим на Запорожье, то россияне, конечно, активны на центральном участке фронта в направлении Орехова, но и там в последнее время не было каких-то масштабных действий. Очевидно, что возникшие логистические трудности неизбежно начнут оказывать влияние на ход боевых действий.

– Какими были важнейшие события на фронте за прошедшую неделю, если вы уже начали с того, что на юге было спокойно?

– Больших изменений нет, на фронте продолжаются позиционные бои. Основное напряжение все же сосредоточено на восточном направлении. Россияне пытаются прорваться и подойти ближе к главной линии обороны Украины, которая проходит через ряд агломераций. Дружковка и Константиновка – те самые точки, где противник стремится достичь прорыва.

У украинских сил есть сложности под Константиновкой: из-за плотной городской застройки российские войска пытаются действовать на разных участках, и им уже удалось зайти в тыл некоторым опорным пунктам. Но бои продолжаются, и на данный момент не похоже, что Украина готова оставить этот населенный пункт.

На текущий момент нельзя сказать, что Россия полностью утратила инициативу, однако в вопросах логистики и обеспечения она перешла к украинской стороне. На линии фронта Россия по-прежнему сохраняет наступательный потенциал, хотя ВСУ продолжают периодически проводить успешные контратаки.

– Когда произошли эти успешные удары украинских беспилотников, Россия грозила ужасными ответными мерами, но, тем не менее, ничего особенного не произошло. О чем это говорит?

– Сказать сложно. Если обратиться к статистике, то, несмотря на санкционное давление, Россия из года в год наращивает объемы использования ракет и планирующих бомб – показатели неуклонно растут.

Возможно, сейчас они намеренно придерживают силы, чтобы накопить запас для более массированного удара? При этом я сомневаюсь, что атака на Воронеж, где находилось предприятие по производству ракетных компонентов, могла настолько критически ударить по темпам выпуска. Трудно сказать, почему обещанная "большая месть" не состоялась, но стоит помнить: риторика России зачастую превосходит ее реальные возможности.

– Сказывается ли топливный кризис на ходе боевых действий?

– Безусловно. Если проанализировать текущую тактику российских сил, то мы видим переход к действиям небольшими группами по два-три человека. Масштабных атак механизированными танковыми колоннами мы не наблюдаем уже давно – противник осознает, что такая техника становится легкой мишенью. Поэтому топливный дефицит сейчас не столько влияет на интенсивность самих штурмов, сколько создает серьезные проблемы для логистики, затрудняя доставку боеприпасов и материально-технических средств.

– На прошлой неделе встречались министры обороны стран НАТО, и там было дано немало обещаний по предоставлению Украине дополнительных вооружений и боеприпасов. Также обсуждалось влияние на Европу в связи с некоторым сокращением численности американских войск. Какое у вас сложилось впечатление: являются ли эти обещания Украине достаточными, эффективными и важными, и как обстоят дела с нашей безопасностью?

– Что касается Украины, мне запомнились слова главы SACEUR Гринкевича, сказанные не после встречи министров обороны, а на встрече руководителей генштабов 19 мая. На пресс-конференции он говорил и о сокращении американских войск, но очень четко заявил, что благодаря этой программе помощи, в рамках которой европейцы оплачивают произведенное в Америке вооружение для Украины, все поставки продолжаются. Снабжение не прекращается, объемы не урезаны, и мы надеемся, что так будет и впредь.

Что касается наших собственных опасений по поводу сокращения американских подразделений, то я считаю, что здесь нужно рассматривать два аспекта. Первый – это общая структура сил НАТО, и здесь работа ведется. После встречи министров было заявлено, что европейцы заменят эти подразделения. Что-то делается быстрее, что-то требует времени, но я думаю, что у нас нет причин для очень сильного беспокойства. Вторая часть – это те американские подразделения, которые находятся в разных европейских странах на основании двусторонних соглашений, и здесь неопределенности немного больше.