– Как зародилось ваше желание баллотироваться в президенты?

– Весной стали присматриваться к тому, кто мог бы стать подходящим кандидатом в президенты. Мое имя сначала выставил на суд общественности бывший президент Тоомас Хендрик Ильвес в одном интервью СМИ. По-моему, это было в апреле, и после этого долгое время была тишина.

Я не воспринимала это всерьез. Конечно, я была счастлива и тронута – для меня было большой честью, что Ильвес меня упомянул.

Дело приняло более серьезный оборот, когда в Иванов день Алар Карис объявил, что не останется на посту президента. Тогда начали искать возможных кандидатов, и всплыло мое имя.

Когда я в очередной раз увидела в прессе обсуждение своей кандидатуры, то решила сама позвонить многим знакомым из разных партий. Я поинтересовалась у них, действительно ли Эстонии нужны новые кандидаты и насколько прочно достигнуто соглашение по кандидатуре Юлле Мадизе.

Из этого и сложилось понимание, что уверенности в кандидатуре Юлле Мадизе пока нет. Есть партии, которые хотели бы видеть президентом женщину, но для сбора 68 голосов коалиции в любом случае требуется еще много труда и усилий. На этой почве и возникла моя кандидатура.

– Каким партиям вы звонили?

– Я поговорила со всеми крупными партиями, которые еще не назвали своего кандидата в президенты: с Партией реформ, социал-демократами и немного с Eesti 200. Теперь пообщалась и с лидером Центристской партии – как минимум для того, чтобы у него были мои контакты. Партия Isamaa даже пригласила меня на заседание фракции.

Все эти партии осведомлены обо мне, у них есть мои контакты, и когда придет нужное время, они меня найдут.

– С какой из названных партий ваше мировоззрение совпадает больше всего?

– Мое мировоззрение сложно втиснуть в какие-то рамки. С одной стороны, эстонские партии по сравнению с общеевропейской шкалой скорее правые. Пожалуй, на меня лучше смотреть через призму шкалы прогрессивности и консервативности: движем ли мы дела вперед или держимся за прошлое.

В таком случае мой взгляд – двигать дела вперед, при этом опираясь на наши ценности и сохраняя традиции, на которых держатся наш народ и государство. Христианские ценности, которые важны многим избирателям Isamaa, важны и для меня.

В то же время темы, которые касаются такого построения государства, свободы предпринимательства, очень хорошо подходят под программу Партии реформ. На самом деле и Isamaa является сильным сторонником предпринимательства. Я думаю, со стороны социал-демократов [подходят] темы, которые касаются личных свобод.

У меня центристское мировоззрение, чуть-чуть с уклоном вправо, а не влево.

– Почему именно вы должны стать президентом?

– Моя жизнь и опыт работы помогли бы очень хорошо справиться с нынешними проблемами Эстонии. Ведь понятно, что каждый президент является лицом своей эпохи или своего времени, и нужно заниматься темами, которые в данный момент важны для государства и народа. Если взглянуть на наше положение в целом, перед нами стоят три ключевые задачи.

Первая – это пробуксовывающая экономика, которую мы и сами подтачиваем негативными ожиданиями и тревогами. Сильная экономика должна стать основой стойкости и безопасности нашего народа. Тема нового экономического роста и создания рабочих мест для меня крайне важна. Справляться с жизнью становится все труднее, а неуверенность в завтрашнем дне и молодежная безработица – это те болевые точки, где нам необходимо вернуть экономическую силу.

Вторая тема – восстановление эстонского оптимизма и национальной гордости. Сейчас мы склонны излишне критиковать себя за недостатки, хотя у нас так много поводов для гордости. По собственной инициативе мы с мужем организовали выставки эстонских культурно-исторических карт: за последний год их прошло больше пятнадцати. В них очень ярко отражены история Эстонии, наше культурное богатство и долгосрочная стойкость. Мне бы хотелось вернуть оптимизм и гордость в публичное пространство и попытаться выстроить общее поле интересов.

Третье – это безопасность. Здесь помогают как наши собственные усилия по ее укреплению, под которые опять же необходима сильная экономика, способная покрывать оборонные расходы, так и прочные союзнические связи. Нам нужно быть заметными в мире, поддерживать хорошие отношения с Европой и особенно с ближайшими соседями. А если говорить о реальной боеспособности, критически важны такие партнеры, как Франция, Германия и Польша.

У президента здесь очень важная роль, и мое преимущество в том, что я долго работала за границей – особенно в Европе, а также в Соединенных Штатах. В повседневной работе мне постоянно приходится заниматься законотворчеством, поиском компромиссов в сложных вопросах и представлением интересов Европы. Я общаюсь с зарубежными послами и веду переговоры, поэтому прекрасно знаю, в какие двери нужно стучать в Европе. Думаю, все это принесло бы большую пользу Эстонии.

– Какие черты вашего характера могли бы сделать вас хорошим президентом?

– Я предприимчива. Если вспомнить начало моей карьеры в Эстонии, я была основателем или стояла у истоков трех-четырех фондов и помогала их выстраивать. Такая созидательная работа и способность вдохновлять – это то, что мне очень свойственно.

Во-вторых, у меня есть многолетний опыт принятия решений в сложных ситуациях, а также умение выслушивать разные стороны и находить общий знаменатель. На моей нынешней работе в Европейской комиссии представлены самые разные мировоззрения, и там мне приходится договариваться – порой в спорах – об общем пути вперед и с эстонскими партиями. Этот навык у меня есть.

Определенно помогает и то, что я люблю работать, а пост президента как раз таков, где ответственность высока, и эту роль нужно брать на себя с полной энергией, лидерством и принятием ответственности. Это непростая должность, но она помогает служить эстонскому государству и народу.

– Вы упомянули, что встречались или общались практически со всеми крупными партиями, кроме EKRE. Какую обратную связь вы от них получили?

– Я не связывалась с EKRE, поскольку они уже выдвинули своего кандидата в президенты. Во время бесед с руководством других партий я получила такую обратную связь: коалиционные партии и социал-демократы надеются собрать необходимые голосы для выдвижения Юлле Мадизе. С другой стороны, звучали мнения, что сама она, судя по всему, до конца не уверена в этом или не проявляет интереса. К тому же первый кандидат вовсе не обязательно становится окончательным.

Были и те, кто считал, что Эстонии сейчас нужен женщина-президент, и аргументы сводились к тому, что мы уже несколько лет живем в тени происходящей в Украине полномасштабной войны. Люди тревожны или устали от этого, и на самом деле сейчас пришло время снова начать создавать чувство уверенности. Смотреть также и на другие темы, а не только на темы войны и обороны, которые, конечно, по-прежнему важны.

Дополнительно нужно смотреть на то, как мы выживем, как сводят концы с концами наши семьи. Подход женщины-президента мог бы быть более поддерживающим народ, ободряющим и принести новую энергию и более свежий взгляд.

Есть и те, кто говорил, что народ меня не знает. Что ж, это правда. Я довольно много выступала в Эстонии, но скорее перед предпринимательскими кругами. Я езжу выступать на конференции в Эстонии несколько раз в год, являюсь членом совета Таллиннского технического университета и членом совета по политике исследований, разработок и инноваций при премьер-министре.

Меня хорошо знают на уровне руководства партий, но широкой известности среди населения у меня пока нет.

– Вас не пугает распространенное в обществе мнение, что женщины якобы руководят хуже мужчин?

– Честно говоря, нет, не пугает. Это предрассудок из прошлого. Люди, которым довелось со мной работать, знают, что я очень эффективный руководитель. Меня не раз выбирали на руководящие посты в рамках различных конкурсов, и в Европейской комиссии я занималась серьезными делами – не просиживала кресло, а инициировала проекты, доводила их до конца и выстраивала сильные команды. С предрассудками нужно бороться, доказывая свои способности и сильные стороны реальными результатами.

– Как вы сейчас оцениваете свою поддержку среди политиков?

– Ситуацию сложно оценивать, поскольку сейчас царит определенная неразбериха. Было бы хорошо, если бы совет старейшин Рийгикогу собрался и обсудил этот вопрос. Судя по выступлениям Юлле Мадизе, у меня сложилось впечатление, что она сама до конца не уверена в своем решении. Если посмотреть на ее публикации в прессе, она скорее утверждала, что никому своего согласия не давала и намерена продолжить работу на своем нынешнем, весьма уважаемом посту канцлера права.

Я верю, что мне есть что предложить. У меня есть как опыт, так и мотивация, и это могло бы подойти многим членам Рийгикогу.

– Если же Юлле Мадизе все-таки решит, что тоже хочет стать президентом, будете ли вы считать ее своей главной конкуренткой?

– Я очень уважаю Юлле Мадизе и считаю, что она проделала отличную работу в качестве канцлера права. Если за нее наберется 68 голосов и у нас появится единый кандидат, который пройдет в Рийгикогу, – так тому и быть.

Но если ситуация сложится иначе: Юлле Мадизе откажется сама или голосов не хватит, – тогда возникнет необходимость выдвинуть кого-то еще для конкуренции. Я не боюсь вступить с ней в дискуссию, чтобы обсудить ключевые вызовы для эстонского государства и роль президента в их решении.

Поэтому я бы не назвала себя ее конкуренткой в узком смысле, но если Юлле Мадизе захочет принять участие в публичных дебатах о будущем Эстонии, то я к ним полностью готова.

– До сих пор вы были заместителем гендиректора по промышленности, внутреннему рынку и предпринимательству в Европейской комиссии, но с сентября ваша новая должность – заместитель гендиректора Объединенного исследовательского центра комиссии. Является ли это менее важной по своему влиянию позицией и является ли это причиной, по которой вы теперь хотите баллотироваться в президенты?

– Тут эти два события просто совпали по времени, из-за чего может сложиться ложное впечатление причинно-следственной связи. На самом деле ее нет. Я начала думать о смене позиции в Европейской комиссии еще в январе-феврале этого года: я нахожусь на одном месте уже давно, а среди высшего руководства комиссии принято менять работу примерно каждые пять-шесть лет. Мой срок на этой должности как раз подходит к концу.

Я стала присматриваться к новым интересным вариантам, откуда и возникла идея с должностью в научном центре. Однако карьерные перестановки в Европейской комиссии происходят небыстро. Официальное решение еврокомиссаров последовало 7 июля, когда тема президентства уже вовсю обсуждалась в обществе.

– Эстонское общество в последнее время поляризовали две темы. Первая – это реклама мясокомбината Rannarootsi, а вторая – вопрос Александро-Невского собора. Купили бы вы или стали бойкотировать продукцию Rannarootsi, и что, по вашему мнению, следует сделать с Александро-Невским собором?

– Что касается скандала с Rannarootsi, то действительно жаль, что они выпустили столь неудачную рекламу. По сути, здесь налицо спекуляция на страданиях украинского народа – использование футболок на этом фоне в сочетании с пренебрежительным тоном. У меня, однако, ощущение, что из-за этой плохо продуманной и некачественной кампании мы раздули излишне большой скандал. Находясь в Европейской комиссии, я по долгу службы слежу за информационным полем и тем, как отслеживается подрывная деятельность и деструктивное влияние России.

Исходя из этого, у меня очень четко вырисовывается картина: любая малейшая оплошность или глупость, совершаемая нами, тут же умело подхватывается российскими агентами и троллями, которые начинают ее раскручивать. Разумеется, тема с Rannarootsi была оформлена неудачно, и если у меня в магазине есть выбор, что купить, я предпочту что-нибудь другое.

Что же касается собора, то это гораздо более масштабный вопрос, и долгое время под сомнение ставилась принадлежность самой общины – должна ли она ориентироваться на Грецию или на Москву. Наверное, членам этой общины стоит заглянуть в себя и подумать о дальнейших шагах. Но ключи от самого здания находятся у города Таллинна, и именно ему решать, продлевать ли договоры или нет. У президента нет полномочий принимать такие решения.

– О чем, по вашему мнению, говорит тот факт, что на этот раз в президенты стремится так много людей вне политики?

– Думаю, это говорит о том, что совсем скоро предстоят выборы в Рийгикогу, из-за чего выдвижение партийных кандидатов сопряжено с определенными трудностями. Людям с сильным политическим бэкграундом сложно заручиться достаточной поддержкой. Кроме того, нас ждут очень болезненные решения: необходимо повышать расходы на оборону, у правительства есть проблемы с тем, где искать эти деньги и как проводить сокращения. Я уже подчеркивала, что мы должны найти способность двигаться вперед и развивать экономику, чтобы покрывать эти расходы.

Возможно, другие кандидаты тоже пытаются поднять вопросы, которые актуальны именно сейчас – у каждого есть тема, которая, по их мнению, нужна эстонскому обществу сегодня как никогда. Но мое преимущество в том, что я не человек одной темы. Я способна связать воедино экономику, экономическую безопасность и внешнюю политику.

– Верите ли вы в то, что станете президентом?

– Сегодня я пока не могу этого сказать, поскольку это во многом зависит от других людей и их решений. Если мне представится такая возможность, я покажу себя на всех дебатах с самой лучшей стороны.