- Дипломатический процесс между Украиной и Россией, с участием США и Европы на этой неделе вновь оказался в центре внимания. Вместе с тем все эти переговоры ощущаются как какой-то день сурка. Единственное, что меняется, это место встречи и длина списка требований и обвинений со стороны Москвы. Однако в этот раз почему-то очень много стали говорить о том, что нужно перестраивать систему безопасности Европы и, соответственно, привлекать Европу к консультациям. Ранее вы говорили, что большое число участников только затрудняет дипломатический процесс. Есть ли вообще сейчас смысл для ЕС участвовать в каких либо дискуссиях, особенно если Кремль, очевидно, не ищет возможностей для диалога или решений?

- Кремль, конечно, не ищет каких то возможностей для диалога, чтобы достичь соглашения и остановить войну. Москва, очевидно, использует деструктивную тактику в переговорах, то есть саботирует абсолютно все поступающие инициативы с противоположной стороны, при этом выкладывая со своей стороны все больше требований, все больше ультиматумов, считая, что время работает на Москву в этой ситуации. Рассчитывая на то, что поскольку такого ресурса, как времени, у других участников всех этих консультаций меньше, то в конечном итоге они должны, видимо, согласиться на условия Москвы. Вот в чем расчет Путина и его окружения.

И да, это уже повторяется не первый раз, мы все это видели и год назад, и в Стамбуле, и в ОАЭ. Ничем содержательным предыдущие консультации не закончились. Лишь обменом военнопленных, что, скорее всего, последует и в нынешней ситуации. Но продвижения к миру нет и вряд ли будет.

Я думаю, что если мы посмотрим на позиции всех сторон этих консультаций, то оснований считать, что в ближайшее время будут достигнуты какие то прорывные договоренности, на самом деле нет. Шансов в общем то, можно сказать, что практически в общем то, и нет.

Кремль, конечно я думаю, что будет придерживаться этой тактики до конца президентского срока Трампа как минимум. А дальше наверняка последует пересмотр этих этой тактики и инструментов в зависимости от того, кто будет находиться в Белом доме.

- Если Москва ведет такую игру и Европа прекрасно понимает, что это просто затягивание и саботаж, почему тогда начались дискуссии на тему того, кто должен представлять Европу на встречах с Россией? И нужен ли вообще какой то спецпредставитель, если есть Европейская служба внешних связей и Кая Каллас?

- Да, именно. Есть высокий представитель Европейского союза по вопросам внешней политики. Если нужны контакты по линии Глав внешнеполитических ведомств, то есть министров иностранных дел, то Кая Каллас должна представлять Европейский союз. Если речь идет об уровне глав государств, то, конечно, это Антонио Кошта, либо Урсула фон дер Ляйен. Это институционализации позиции с четко прописанным функционалом. Изобретать велосипед в этой ситуации, на мой взгляд, не стоит.

Но почему же все таки эти дискуссии ведутся? Я думаю, что два фактора имеют место быть. Первое это политические амбиции некоторых глав государств, которые считают, что у них есть возможности для того, чтобы выступить в качестве посредников, выступить в качестве модераторов, фасилитаторов такого соглашения.

Особенно учитывая, что, например, есть в истории этих стран примеры, когда действующий или бывший главы государств играли определенную роль в урегулировании вооруженных конфликтов. Ну, например, Марти Ахтисаари в Финляндии.

Второй фактор заключается, наверное в том, что Европа, европейские страны это про демократию. Политики всегда стремятся следовать за настроениями большинства и расширять аудиторию, расширять свой электорат. В следующем году пройдут выборы сразу в нескольких ключевых европейских странах. В том числе, например, и в той же Франции будут президентские выборы. И в Польше, кстати говоря, парламентские.

Стремление выделиться на фоне проведения дипломатических контактов между Украиной, США и Россией, заявить о себе, о своей позиции, может свидетельствовать о том, что какие-то европейские политики используют эту тактику для того, чтобы послать сигнал той части электората в своей стране, для которой, может быть, не все так однозначно в войне между Россией и России и Украины. Или для тех, кто чувствует усталость от этой войны. То есть цель — послать им такой сигнал, что я предпринимал определенные усилия, наше правительство над этим работает, мы хотим быть за столом переговоров.

Но здесь проблема заключается в том, что в такой ситуации, когда европейские представители, главы государств стремятся, расталкивая друг друга локтями, оказаться за столом переговоров, во-первых, меняется форма и содержание местами. Потому что нужно понимать, что именно находится на столе переговоров, какова повестка и какова стратегия Европы в этих переговорах.

В этих вопросах пока ясности нет. Следовательно, и вести предметный разговор о том, кто будет разговаривать от имени Европы и как это будет на самом деле преждевременно.

Второй здесь важный сюжет заключается в том, что все это производит не очень хорошее впечатление в целом и может направлять определенный сигнал в Кремль. В Кремле это все могут очень позитивно воспринять и наоборот, считать, что они приближаются к цели, коль скоро видны признаки разрушения единства европейских государств по вопросу о том, нужно ли вести переговоры или нет, нужно ли поддерживать Украину или нет, и так далее, и тому подобное.

Кремль может трактовать это как положительный для себя сигнал и дополнительный стимул к тому, чтобы не сворачивать с взятой траектории. Не менять свою собственную тактику.

- Кремль действительно совершенно точно не сворачивает со своей траектории. Несмотря на очевидные проблемы в экономике, на фронте, публичная позиция Путина как будто бы вообще не меняется. Более того, Bild в пятницу пишет о том, что в рамках переговоров потребовали, чтобы Финляндия вышла из НАТО, что абсолютно нереалистично (позднее Кремль заявил, что не требовал такого - ред.). И тут я хотел бы спросить, просматривается ли что-то, что может реально в короткие сроки как то вынудить Москву пойти на компромисс, если они позволяют себе такие требования выдвигать?

- Это именно та деструктивная тактика, прямо вот из учебника по теории ведения переговоров, которую Кремль использует для того, чтобы сделать видимость, что ресурсов у Кремля больше, чем у его оппонентов. Как визуальное подтверждение этому он продолжает выкладывать на стол все новые и новые требования.

Я думаю, что пресечь такую тактику могут только решительные действия Европы. Консолидированные действия по поддержке Украины, по обороне своего собственного воздушного пространства и по прекращению деятельности теневого флота в Балтийском море.

Когда эти три меры будут в полном объеме выполняться консолидированным образом с принятием стратегических решений не просто на отношении какой-то конкретной ситуации, а на, по крайней мере, среднесрочную перспективу, я думаю, что это может серьезно изменить калькуляции Кремля. Пока мы этого не видим.