Режиссер рассказал Rus.ERR о своем новом фильме, работе в Голливуде и разнице между американским и европейским подходом к кинопроизводству.

– О чем ваш новый фильм "Еще один раз"?

– Этот фильм описать немного сложно, потому что эта история рассказана сюрреалистично и поэтично. Она о человеке, который является, возможно, легендарным уличным танцором. Он должен вернуться к двери женщины, с которой у него очень сложные отношения. И весь фильм он решает, постучать в ее дверь или нет. Зритель видит моменты из его жизни, из ее жизни, их болезненные отношения и как они, раз за разом, пытаются найти себя как люди и как артисты.

– Что было главным вызовом во время съемок фильма?

– Бюджет фильма был очень небольшим, он снят на улицах Нью-Йорка. Вызов заключался в том, чтобы сделать нечто такое, что выглядело бы прекрасным и интересным в городе, в котором очень трудно снимать. В Нью-Йорке очень тяжело снимать. Я бы сказал, что это было самым большим вызовом.

Сложным и захватывающим одновременно было и то, что вся труппа – танцоры и поэты, никто из них никогда прежде не играл в кино. Некоторые вообще никогда не играли. Работать с новичками было вызовом, но прелесть в том, что у них нет предубеждений относительно того, как делать такую работу. Это сложно, так как обнаруживаешь вещи, с которыми они никогда раньше не сталкивались, и в то же время захватывающе.

– Этим же путем вы пошли, снимая фильм Aviva, где тоже играют одни танцоры. Как рифмуются эти две картины?

– Забавно, что иногда возвращаешься к тому, с чего начинал. Я вырос в театре, мои родители были мимическими актерами. У них была компания мимов, сегодня люди таким уже не занимаются. Я вырос, наблюдая, как мой отец ставит спектакли в театре. Первым большим успехом моего папы было шоу "Жак Брель жив, здоров и живет в Париже", в основу которого легли песни великого бельгийского певца и автора песен Жака Бреля. Мне было три года, я сидел на столе в театре и смотрел, как отец ставит спектакль.

Мой отец также 50 лет преподавал сценическое движение в Джульярдской школе. Он учил актеров, как владеть своим телом и двигаться, так что движение и пантомима мне знакомы с детства, но я никогда по-настоящему не использовал это в кино. И недавно я наконец начал говорить о том, что должен найти способ снимать фильмы, отражающие разный взгляд на перформанс и рассказывание истории. Aviva была моим первым экспериментом. Я наслаждался этим и действительно хотел больше работать с танцорами.

Становясь старше и развиваясь, я действительно пытаюсь пробовать что-то новое. Думаю, многие находят то, что работает для них, и делают это. Я же пытаюсь делать то, чего никогда прежде не делал. Если я преуспею, здорово. Если потерплю неудачу, что ж, это интересно. Использование движения, танца, сюрреалистических образов и поэзии для того, чтобы рассказать историю и передать эмоции, – это мне интересно. Это сложно, это не обычная история, но это то, что я исследую.

– Одна из самых запоминающихся сцен в фильме "Еще один раз"– момент, когда женщина вдруг превращается в стаю разлетающихся птиц. Как к вам пришел этот образ? Он словно из сна.

– Весь этот фильм – пространство сна. В отличие от фильма, где вы понимаете, что это реальность (у персонажей есть работа и тому подобное и есть момент сна), весь этот фильм – сон, от начала и до конца. Я хотел по-настоящему исследовать, можно ли рассказать эмоциональную историю в формате полнометражного фильма без привычных всем вещей. Найти эмоциональный и поэтический способ удержать интерес аудитории – движение, танец, напряжение, но без обычной истории. Как вы видели, в фильме очень много образов, будто из сна, – например, героиня превращается в птиц, а когда она расстроена, в ее комнате начинает идти кровавый дождь. Весь фильм такой, и ничто из этого никогда не будет объяснено. Это просто эмоциональное путешествие.

– У вас была возможность снимать лишь голливудские блокбастеры, но вы решили пойти другим путем. Почему?

– Да, это очень просто и очень сложно. Ты точно будешь жить лучше, снимая голливудские блокбастеры. Но я так снимаю свои фильмы, и для них нет финансирования в Штатах, его не существует: я пишу сценарий к фильму Netflix или к голливудскому фильму, беру эти деньги и вкладываю в собственный фильм. Так что эти фильмы полностью независимы.

В Штатах очень мало финансирования для независимых фильмов, а те независимые фильмы, для которых вы можете получить финансирование, по моему мнению, не слишком авантюрные. Они на самом деле не пробуют очень разные и сложные вещи. Если честно, люди хотят получить обратно свои деньги, так ведь? Когда я снимаю фильмы сам по себе, мне безразлично, получу я обратно свои деньги или нет. В каком-то смысле это глупо, потому что ты хочешь, чтобы люди увидели твой фильм.

Последние 20 лет для меня фильмы с большим бюджетом – это просто способ заработать на жизнь. И когда я работаю над ними, я стараюсь делать это хорошо. Думаю, это и значит быть профессионалом. Но по-настоящему я не заинтересован. Вот в этом (независимое кино – прим. ред.) я заинтересован. Если бы я мог заниматься только этим, я так бы и делал.

В этих фильмах много игрушек – большое оборудование и все такое, но они не повествуют ни о чем интересном. Когда в последний раз вы видели большой фильм о чем-то интересном?

– "Оппенгеймер" был хорош.

– Окей, "Оппенгеймер" был по-настоящему хорош. Когда говоришь о чем-то, можно сделать обобщение. Это один фильм, так? А сколько американских фильмов вышло за год? И вы говорите об одном из самых успешных режиссеров, он замечателен. Крис Нолан, Квентин Тарантино, Пол Томас Андерсон... Всегда есть два-три человека, которым удается делать что-то интересное и на большую аудиторию, но большая часть того, что вы видите на большом экране, – это просто глупые фильмы. И сейчас еще в большей степени, чем раньше.

Когда я начинал в 80-90-х, все еще был кинобизнес (или называйте это, как хотите), который был способен производить с большим размахом интересные фильмы. Но сейчас этого становится все меньше и меньше. Я действительно думаю, что единственное место, где можно найти интересные фильмы, – это независимое пространство. Прежде всего в Европе и по всему миру, потому что в Штатах делать это становится все сложнее и сложнее.

– То есть в Европе больше возможностей снимать авторское кино?

– В Европе гораздо более склонны принимать художественные, за неимением лучшего слова, работы, нежели в Штатах. Думаю, здесь их больше ценят и принимают. А в Штатах, как только пытаешься что-то сделать, тут же говорят: "Это претенциозно, и бла-бла-бла". Кино воспринимают как вид искусства для народа, и если ты делаешь что-то, что заставляет кого-то работать, то в этом видят проблему. А в Европе, я думаю, публика не отвергает идею немного поработать во время просмотра фильма.

Также у вас есть государственное софинансирование и субсидирование, и художники не всегда пытаются получить финансирование у капиталистической системы, для которой важно лишь то, сколько денег заработает фильм. В Европе тоже это есть, но у вас есть и другие варианты. Поэтому в США не может быть Ларса фон Триера, никогда не было и не будет.

Думаю, для тех, кто хочет делать более интересные фильмы, Европа подходит больше, а для тех, кто хочет делать деньги, разумеется, – Штаты.

– У вас снимались такие актеры, как Дензел Вашингтон, Райан Гослинг, Сэмюэл Л. Джексон и многие другие. Какие впечатления остались от работы с ними?

– Это интересно. Думаю, я отвечу на этот вопрос, не отвечая на него. Я наслаждался работой с большими звездами, о которых вы говорите, и учился у них. Они очень хороши в том, что делают, но при этом очень заняты защитой своего имиджа. Мне гораздо интереснее работать с новыми актерами, молодыми и с теми, кто играл немного.

Многие из актеров в Aviva не профессионалы и никогда не будут кинозвездами, но они готовы были пробовать разные вещи эмоционально, физически, которые звезда пробовать никогда бы не стала. В этом фильме ("Еще один раз" – прим. ред.) то же самое.

Я снял фильм с Дензелом Вашингтоном – самым профессиональным актером в мире. Но мы не так уж много взаимодействовали. Можно попросить его немного замедлиться или ускориться, и на этом все. Вы не сотрудничаете в том смысле, в котором сотрудничаете с людьми, готовыми пробовать разные вещи.

Фрагменты интервью с Боазом Якиным смотрите в видеосюжете.