"Я бы сказал, что мой пыл – и я подозреваю, что и пыл Eesti 200 – видеть сегодня в правительстве крыло Isamaa, превращающееся в EKRE, значительно охладел по сравнению с тем временем, когда мы были гораздо более оптимистичны по этому поводу", – сказал Михал на пресс-конференции правительства.

"Удивительно слабое выступление EKRE на местных выборах несколько симптоматично. Для правительственных партий ясно, что… Мы можем обсуждать, с какого года именно были ослаблены бюджетные правила, последующие правительства должны были принимать налоговые решения и прочее. Мы несли эту тяжесть, и, я считаю, с честью справились – все понятно, нужно быть лучше, в этом нет сомнений. Но EKRE провалилась, и причина этого провала в том, что в Isamaa возник совершенно новый сдвиг", – добавил Михал.

"Тот же Крис Кярнер, все, что происходит в Тарту... В Isamaa произошел сдвиг, превращение в EKRE. По моему мнению, это немного тревожно. Я считаю, что Эстонии нужна консервативная сила, которая не является экстремистской. Думаю, что несколько лет назад я, вероятно, тоже мог бы быть избирателем Isamaa. Их идеи относительно экономической политики и консервативные финансово-политические идеи мне тоже подошли бы. В вопросах личных свобод я не ощущал, что там есть какое-либо давление, ограничивающее свободы людей. Но когда я вижу, что Isamaa сегодня превращается в EKRE, то говорю, что в эстонской политике произошла определенная поляризация, и Isamaa фактически переняла динамику EKRE, что, по моему мнению, является проблематичным", – сказал Михал.

"Если спросить, какие у меня чувства или мнения по поводу Isamaa… Я бы сказал так: как либералу мне было бы очень приятно вести дебаты с консервативным крылом, но если там присутствует такой подтекст… Например, они не смогли в течение дня или двух занять позицию по поводу человека из своего списка кандидатов, который сказал, что не знает, должны ли женщины иметь избирательное право. В чем их отличие от EKRE – вот мой вопрос", – продолжил Михал.

"EKRE только что представила законопроект, в котором говорится, что Стамбульская конвенция, то в случае домашнего насилия и насилия в близких отношениях мы не должны действовать, это не должно быть в приоритете. Но в чем их отличие? Это также своего рода проверка. Сейчас необходимо максимально сохранять общественное давление, чтобы EKRE оставалась изолированной. Потому что если Isamaa станет, а отчасти уже стала, "легкой версией EKRE", то мой ответ на этот вопрос таков: я, безусловно, считаю такое сотрудничество проблематичным", – заключил Михал.

Цахкна: надеюсь, мы не придем к выходу из Стамбульской конвенции и запрету абортов

Министр иностранных дел и член партии Eesti 200 Маргус Цахкна добавил, что сейчас Центристская партия и Isamaa готовят общество к выборам 2027 года. "Это то, чего я как прогрессивный и либеральный человек определенно не желаю", – сказал он.

"Я вижу это больше как политическую игру, как подготовку, как попытку перетерпеть боль сейчас. Лидер партии не берет на себя эту ответственность, хотя обещал быть мэром. Ему удобнее сидеть на задней скамье в парламенте. Ищут по всему городу кандидата в мэры. Мы уже видели это раньше, на самом деле это гораздо глубже", – сказал Цахкна.

"Я очень надеюсь, что после выборов 2027 года мы действительно не будем заниматься выходом из Стамбульской конвенции, запретом абортов и другими подобными темами. На самом деле это большие решения, которые должен принять народ Эстонии в 2027 году. Это своего рода прелюдия", – добавил Цахкна.

Как отметил министр по делам регионов и сельского хозяйства Хендрик Йоханес Террас (Eesti 200), Стамбульская конвенция укрепляет чувство безопасности в нашем обществе.

"В Эстонии ежегодно регистрируются тысячи случаев семейного насилия. Это не идеологическая, а общечеловеческая проблема, как обеспечить доступность помощи и защиты в каждом регионе Эстонии. Мы не отступим от своих международных обязательств и принципов, согласно которым каждый человек должен жить в безопасности и достоинстве. Цель – сохранение человеческого достоинства и укрепление чувства защищённости в обществе", – заявил Террас.

Министр социальных дел Кармен Йоллер (Партия реформ) в свою очередь добавила, что благодаря тому, что Эстония присоединилась к Стамбульской конвенции был принят ряд законов, которые помогают бороться с насилием, а также предусматривают различные меры поддержки жертвам насилия.

"В прошлом году в Эстонии было зарегистрировано 3373 преступления, связанных с домашним насилием, что составляет 48% от всех насильственных преступлений. Кроме того, в 78% случаев жертвами были женщины и девочки. Конечно, и мужчины должны быть защищены, среди них жертвами становилось 22%. Эстония сегодня является одной из самых безопасных стран в мире, и я думаю, что Стамбульская конвенция играет здесь очень большую роль", – отметила Йоллер.

"И еще один момент. Благодаря этому документу жертва насилия не должна много раз описывать происходящее. Суды, полиция, а также врачи и социальные работники получили инструкции и прошли обучение по тому, как допрашивать жертву насилия, особенно если жертва несовершеннолетняя. Сделано очень многое. Существует горячая линия помощи жертвам 116 006, а также специальные службы реабилитации. Нам действительно предстоит еще многое сделать, чтобы сократить масштабы такого насилия и изменить образ мышления. Домашнее насилие – это не семейное дело, и психическое насилие – это тоже насилие", – добавила Йоллер. 

Эстония подписала Стамбульскую конвенцию в 2014 году и ратифицировала ее в 2017 году. Эстония стала 37-й страной, подписавшей конвенцию.

Добавлен радиосюжет корреспондента ERR Ольги Йет.