"Поскольку мы живем в Эстонской Республике, которая в значительной степени относится к западному культурному пространству, все предполагают, что беби-бум произошел и у нас. Однако это было не совсем так", – сказал исследователь Таллиннского университета Марк Гортфельдер порталу Novaator.

С одной стороны, ситуация за "железным занавесом" до сих пор практически не учитывалась в западных демографических исследованиях. С другой – годы войны и последовавший за ними период могут казаться современным молодым людям слишком далекими и сложными для понимания.

Вместе с коллегами Гортфельдер подробно изучил рождаемость в послевоенной Эстонии и факторы, которые на нее повлияли. Исследовательская группа использовала данные опросов, собранные на рубеже веков. В них содержались, в частности, вопросы о репрессиях в отношении родителей респондентов и создании семей. Кроме того, ученые проанализировали биографические данные более чем 3300 эстонских мужчин, служивших добровольцами в финской армии – так называемых "финских парней".

По словам Гортфельдера, одной из целей исследования было показать западным демографам, как Вторая мировая война повлияла на рождаемость в странах бывшего восточного блока. "С точки зрения самой Эстонии это важно для понимания того, почему нас так мало", – отметил он.

Обратная тенденция

В демографии термин "беби-бум" тесно связан с десятилетиями после Второй мировой войны и странами, где уровень рождаемости еще до войны снизился до современного низкого уровня. "Рождаемость снизилась примерно до двух детей на женщину. То есть было уже не пять и более детей, как на протяжении большей части истории человечества", – уточнил Гортфельдер.

В Эстонии беби-бума в таком смысле не произошло. "Если посмотреть на поколенческую рождаемость, то есть на фактическое количество детей, которое люди имеют, то у женщин, родившихся в 1920-е годы, этот показатель был на историческом минимуме", – отметил исследователь.

Именно эти женщины после Второй мировой войны находились в основном детородном возрасте. В странах же, где рождаемость ранее снизилась до низкого уровня, это же поколение после войны стало иметь больше детей по сравнению с предыдущими и последующими поколениями.

Рождаемость чаще всего описывают с помощью суммарного коэффициента рождаемости. В Эстонии он уже в 1930-е годы, во время Великой депрессии, опустился ниже двух детей на женщину. Однако, как и в других европейских странах, начиная с конца 1930-х годов рождаемость здесь вновь начала расти.

По словам Гортфельдера, в странах, непосредственно не затронутых боевыми действиями, например в Швейцарии и Швеции, война не привела к снижению рождаемости. "В Эстонии в 1941 и 1942 годах рождаемость с точки зрения столетней перспективы также была довольно высокой. С 1943 года рождаемость вновь начала снижаться", – сказал он.

Рождаемость оставалась достаточно высокой и в 1947–1948 годах, однако затем вплоть до 1970-х годов сохранялась на низком уровне. "В западном мире до 1970 года рождаемость была высокой, а затем стала ниже, а у нас было наоборот", – сравнил исследователь.

Сам факт снижения рождаемости в послевоенной Эстонии, по словам Гортфельдера, вряд ли удивит людей, интересующихся историей: в коллективной памяти тяжелым грузом остались аресты и депортации. "Возможно, не все знают, что в определенных возрастных группах после войны на двух мужчин приходилось три женщины. Это создало заметный дефицит мужчин на брачном рынке. Понятно, что это очень широко повлияло на рождаемость", – отметил исследователь.

Недооцененное влияние

Военные и послевоенные политические события разлучали семьи и разными способами препятствовали созданию новых семей. Некоторые семьи распались, поскольку мужчины бежали на Запад, а женщины оставались в Эстонии. Оставшихся в стране людей могли арестовать или депортировать. "Многие погибли во Второй мировой войне, особенно представители тех возрастных групп, которые попали под наиболее масштабную мобилизацию", – добавил Гортфельдер.

В 1939–1945 годах население Эстонии сократилось более чем на пятую часть – с 1,13 млн до примерно 886 000 человек. По словам Гортфельдера, в европейском контексте Эстония и Латвия выделяются тем, что численность коренного населения этих стран сегодня меньше, чем до Второй мировой войны.

По его словам, последствия судеб людей того времени ощущаются в Эстонии до сих пор, поскольку из-за неродившихся детей не появились на свет и их дети, и следующие поколения. "Я не могу точно сказать, сколько нас как народа было бы сегодня, но думаю, что нас наверняка было бы больше миллиона, а не меньше миллиона, как сейчас", – рассуждает исследователь.

При этом на основании нового исследования невозможно точно смоделировать альтернативный ход истории, поскольку у обоих использованных массивов данных есть свои недостатки. Во-первых, в ходе проведенного на рубеже веков опроса данные собирались только о репрессированных, у которых спустя полвека в Эстонии оставались потомки. "Мы определенно недооцениваем реальное влияние репрессий, поскольку было много случаев, когда потомков вообще не было либо спустя 50 лет они уже не жили в Эстонии", – объяснил Гортфельдер.

Во-вторых, исследование опиралось на данные о "финских парнях". При этом они представляли собой небольшую и явно отличавшуюся от всего населения группу. "Мы изучаем количество детей у "финских парней". Однако с помощью этих данных мы не можем оценить рождаемость среди женщин их поколения, которых в некоторых возрастных группах было значительно больше, чем мужчин", – отметил исследователь.

По словам соавтора исследования, профессора социальной и демографической политики Таллиннского университета Лаури Леппика, большинство "финских парней" родились в 1920–1925 годах и во время войны и сразу после нее находились как раз в возрасте создания семьи.

Согласно биографическим данным, оставшиеся после войны в Эстонии "финские парни" разделились на тех, кого советская власть репрессировала, и тех, кто репрессирован не был. Остальные погибли на войне или бежали на Запад. "У репрессированных создание семьи существенно откладывалось, что, в свою очередь, влияло и на рождаемость", – отметил Леппик.

Он также признал, что "финские парни" не представляют собой репрезентативный срез общества. "Поскольку они добровольно пошли в финскую армию, предположительно, это были люди с лучшим здоровьем и более высокой социальной активностью", – говорит профессор. При этом исследователи располагают очень подробными данными о "финских парнях".

Хотя по расчетам на основании данных нового исследования влияние репрессий на рождаемость в Эстонии оказалось меньше, чем предполагалось, Гортфельдер надеется получить более точные результаты в будущих исследованиях. По словам Леппика, уже сейчас можно сделать вывод, что репрессии повлияли на рождаемость двумя способами. Во-первых, часть людей погибла либо из-за обстоятельств не смогла создать семью. "Во-вторых, общее число детей было ниже даже у тех, кому удалось создать семью", – отметил профессор.

Марк Гортфельдер, Лаури Леппик и их коллеги опубликовали результаты исследования в журнале Population Studies.