"У нас есть убедительные доказательства того, что гендерный разрыв в продолжительности жизни частично обусловлен биологическими факторами. Мужчины более подвержены определенным заболеваниям, чем женщины, и некоторая разница неизбежна. Но если этот разрыв здесь в три раза больше, чем в Швеции, возникают вопросы", – говорит научный сотрудник Таллиннского университета и Эстонского демографического центра Марк Гортфельдер. Для этого должны существенно различаться социальная структура двух стран и выбор мужчинами образа жизни.

В своем недавнем исследовании Гортфельдер проанализировал причины разницы в продолжительности жизни между мужчинами и женщинами в Эстонии как в недавнем, так и в более отдаленном прошлом. Для этого он изучил распределение населения по полу и возрасту в масштабах всей страны с конца XIX века до наших дней. Однако обобщения для середины прошлого века пришлось делать на основе местных данных, таких как данные по Мульгимаа, Тарту и сельской местности. "Новаторским в моей статье было то, что я включил в нее как можно больше данных по старшему поколению", – подчеркивает исследователь.

Нехватка земли, бедность и туберкулез

На протяжении последних полутора столетий средняя продолжительность жизни эстонских мужчин была меньше, чем у женщин. Если в середине-конце XIX века разрыв составлял примерно 10%, то в межвоенный период он увеличился уже на два процентных пункта. После Второй мировой войны, в 1948 году, разница стала особенно значительной, достигнув 20%. "Затем она немного снижалась до 1960-х годов, потом снова начала расти и снова уменьшилась за последние 10-20 лет", – описывает Марк Гортфельдер.

За этими цифрами в процентах стоят как личные решения, такие как собственное поведение каждого человека, так и социальные факторы, повлиявшие на условия жизни мужчин и женщин. Например, самый большой разрыв в новейшей истории был зафиксирован в 1995 году, когда он составил 17%. "Это показывает, что в этом году, с точки зрения здоровья мужчин и женщин, а также социальной жизни в целом, положение мужчин было хуже. Их ожидаемая продолжительность жизни сократилась почти на пятую часть", – отмечает исследователь.

В своем исследовании Марк Гортфельдер попытался выяснить причины и обстоятельства, происходившие на протяжении многих лет, почему разрыв в ожидаемой продолжительности жизни в Эстонии стал таким значительным. Например, Гортфельдер видит в качестве одной из причин влияние чрезмерного потребления алкоголя в XIX веке, что в настоящее время является лишь предположением, поскольку данных о потреблении алкоголя в то время нет.

Можно говорить о "земельном голоде" в XIX веке. Это особенно сильно затронуло мужчин, которые в традиционном обществе были кормильцами семьи. "Ограничение в землевладении, или "земельный голод", означало, что очень большая часть населения была полностью лишена земли. Им было очень трудно выполнять свою роль, и это вызывало разочарование, с которым они не могли справиться. Возможно, именно поэтому они были более склонны к алкоголизму", – предполагает исследователь.

В период между двумя мировыми войнами в Эстонии была проведена земельная реформа. Хотя в это время была решена проблема нехватки земли, созданные хозяйства, по мнению Гортфельдера, значительно отставали от того, что агрономы считали независимой экономической единицей. "Земельная реформа в некоторой степени помогла решить социальные проблемы, но не стала полным излечением. Преобладало чувство лишений и плохие условия жизни", – описывает он. По мнению исследователя, это может объяснить, почему гендерный разрыв в продолжительности жизни оставался относительно большим в межвоенной Эстонии.

Также в Эстонии на рубеже прошлого века наряду с плохими условиями жизни стал распространяться туберкулез. В индустриально развитых и урбанизированных западных странах эта болезнь поражала больше женщин, чем мужчин. "В Эстонии мы видим обратное – у нас было аграрное общество, и поэтому негативное влияние туберкулеза на мужчин было сильнее", – отмечает Гортфельдер.

Зависимость от предшествующего развития

Достоверных данных о населении Эстонии времен Второй мировой войны нет. Марку Гортфельдеру удалось включить в свое исследование данные сложного послевоенного периода. "У нас было большое число людей, которые с подозрением относились к оккупационной власти и с которыми боролись. Многие, особенно мужчины призывного возраста, из страха прятались", – отмечает он.

Данные показывают, что по состоянию на 1948 год гендерный разрыв в ожидаемой продолжительности жизни составлял почти 19%. По сравнению со Швецией, например, в Эстонии в то время он был более чем в два раза больше. Кроме того, данные отражают только легальное население: лесные жители, скрывавшиеся от иностранной власти, были исключены из исследования. "Можно предположить, что их условия жизни в лесу были не особенно радужными. Мы скорее недооцениваем реальный разрыв этими 19%, потому что так называемые нелегалы ​​здесь не учитываются", – считает исследователь.

Особенно после смерти Сталина, когда атмосфера стала несколько более либеральной, чем прежде, Советский Союз добился больших успехов в предотвращении распространения инфекционных заболеваний, как утверждает Гортфельдер. К 1960 году их распространение в Союзе сократилось почти до нуля по сравнению с тем, что было нормой в истории человечества.

В то же время социалистические страны не смогли угнаться за так называемой сердечно-сосудистой революцией, произошедшей на Западе. "Начиная примерно с 1965 года, западные страны смогли значительно снизить смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, внедрив новые методы лечения и подчеркнув роль отдельного человека. Эстония и страны Восточного блока в целом явно отставали в этом", – уточняет исследователь. Разрыв в ожидаемой продолжительности жизни в Эстонии увеличился во второй половине периода оккупации, в основном потому, что мужчины биологически более уязвимы к сердечным заболеваниям, чем женщины.

Однако с крахом социализма многие бывшие предприятия тяжелой промышленности обанкротились и исчезли. Экономические изменения, возможно, затронули больше мужчин, как кормильцев, работавших на заводах. "В этом отношении Эстония выделяется на фоне постсоветского пространства, поскольку к востоку от нас ситуация была еще хуже", – отмечает Гортфельдер.

По словам исследователя, после спада 1990-х годов Эстония добилась больших успехов в сокращении гендерного разрыва в продолжительности жизни. "Мы находимся в несколько лучшем положении, чем, например, Латвия и Литва. Мы даже не говорим здесь о России, Беларуси и Украине", – сравнивает он. С одной стороны, за этими изменениями стоит эстонская система здравоохранения, доступная практически каждому. С другой стороны, по мнению Гортфельдера, Эстония начала уделять больше внимания роли человека в сохранении собственного здоровья.

"В настоящее время у нас всё ещё сохраняется этот разрыв в 10%, что довольно много по сравнению с Западной Европой. По сравнению со Швецией в процентном отношении он почти в три раза больше", – отмечает он. Преодолеть этот разрыв сложно, потому что он обусловлен зависимостью от предшествующего развития, когда культура и нормы поведения передаются следующему поколению и изменяются лишь частично. По словам Гортфельдера, система здравоохранения также не делает достаточно для сокращения этого разрыва. "Чтобы достичь уровня Швеции, нам нужна более масштабная культурная трансформация, которой мы пока не наблюдаем", – считает он.

Марк Гортфельдер опубликовал своё исследование в журнале Historical Life Course Studies.