– Несет ли RKIK ответственность за то, что эстонское государство теперь может потерять эти 70 миллионов евро, и если да, то в какой степени?

– Я начну с того, что одна из наших главных целей – помогать Украине, а также помогать Молдове и другим странам, которые хотят быть демократическими и борются за свою свободу. Для этого RKIK проводит очень много госзакупок, и я подчеркиваю, что на самом деле мы провели множество успешных закупок. Но действительно, один контракт на 2024-2025 годы, предусматривавший предоплату, находится в таком положении, при котором вторая сторона не выполнила свои договорные обязательства, и сегодня для защиты своих прав мы обратились в суд.

– Вы все же перечислили предоплату поставщику, который никогда прежде не занимался подобными поставками, оставив его бэкграунд без проверки.

– Мне трудно это комментировать, поскольку в тот период я еще не работал в RKIK. Этот вопрос определенно стоит адресовать прежнему руководству. Я погрузился в тему только в январе. Я не умею читать чужие мысли: не знаю, какими соображениями они руководствовались и на что опирались при принятии решений. Мне доступны лишь письменные документы, которые я могу изучить и проанализировать. Но, ознакомившись с материалами, я смело могу сказать: я бы подписывать такой контракт не стал. Заключать соглашение на столь крупную сумму и делать гигантскую предоплату компании, которую никто толком не знает и которая даже не является производителем боеприпасов, на мой взгляд, неправильно.

– Удалось ли вам задним числом выяснить, кто же стоял за этим решением?

– За этим решение стоял бывший генеральный директор RKIK (Магнус-Вальдемар Саар – прим. ред.).

– Госконтроль тоже запрашивал эти договоры. Существуют ли они вообще? Или почему их не смогли предоставить Госконтролю?

– Моя команда постаралась собрать все материалы 2024 и 2025 годов, на основании которых принималось это решение. Мы передали Госконтролю все, что удалось найти, иных документов у нас нет. Госконтроль действительно заключил, что информации недостаточно и чего-то не хватает. Но повторю еще раз: мы отдали все, что было на руках. RKIK сотрудничал и продолжит сотрудничать самым активным образом. Я лично неоднократно встречался и беседовал с Янаром Хольмом и аудиторами. Если каких-то бумаг недостает, мы пытаемся их разыскать – если это вообще возможно. На данный момент мне трудно это комментировать.

– Когда вы впервые осознали, что поставщик, получивший деньги, на самом деле не сможет исполнить обязательства?

– Могу говорить только за себя. Для меня все прояснилось в феврале-марте, когда мы приступили к расторжению договора и подготовке исков для защиты своих прав. На это потребовалось некоторое время, и, насколько я помню, в апреле-мае мы уже обратились в суд.

– Является ли эта сумма в 70 миллионов окончательной, или она может увеличиться или уменьшиться?

– На данный момент эта сумма окончательная.

– Вы вступили в должность главы RKIK в январе этого года. Ощущался ли уже тогда внутренний тревожный фон?

– По моему мнению, принципы финансового управления в RKIK были недостаточными. Мы уже провели масштабную работу по реорганизации и продолжим ее. С выводами Госконтроля я ознакомился на раннем этапе и планировал инициировать независимый финансовый аудит, обратившись с этим предложением к министру обороны Ханно Певкуру. Однако мы сошлись на том, что раз Госконтроль и так ведет проверку, то мы не будем дублировать усилия, а дождемся их итогового отчета. Черновик документа попал ко мне в июне, и с тех пор мы непрерывно внедряем изменения, чтобы финансовые правила в RKIK стали предельно прозрачными и жесткими. Но ключевая проблема, по моему глубокому убеждению, заключалась даже не в правилах самих по себе, а в том, что работники их попросту не соблюдали.

– Кто теперь понесет ответственность и как будет развиваться ситуация дальше?

– Ответственность несут те люди, которые подписали договор. Подпись под договором поставил бывший генеральный директор RKIK.