Райдо Паасма, занимавший в то время должность заведующего отделением интенсивной терапии Пярнуской больницы, клинический токсиколог и анестезиолог, отметил в передаче "Ringvaade", что, хотя прошло уже четверть века, многие детали врезались в память.

Поскольку эстонское государство было еще молодым - независимость насчитывала едва ли десять лет, – а доходы людей были ограниченными, алкоголь покупали на черном рынке, где он стоил дешевле, чем в магазине. Чтобы получить максимальную прибыль, торговцы нелегальным алкоголем разбавляли водку дешевым метанолом для увеличения объемов.

"Те, кто знал, где разжиться нелегальным спиртным, шли прямо туда. 9 сентября - как раз время зарплат и пенсий, к тому же разгар уборки картофеля. Люди получили деньги и пошли закупаться. Так все и произошло", – рассказал Паасма.

Врач считает, что те, кто разбавлял спиртное, не осознавали масштабов причиняемого ими вреда: "Для них это был просто алкоголь. То, что там на одну букву H меньше, их особо не волновало".

Масштаб метанолового отравления был огромным, но, по словам Паасма, доля смертельных случаев по сравнению с предыдущими массовыми отравлениями не была исключительно высокой. "Бывают случаи, когда число погибших достигает 70-80 процентов от числа потребивших", – отметил он.

В организме метанол превращается в токсичный метаболит, а в качестве противоядия при лечении отравления используется этанол. Во время лечения концентрацию этанола в крови необходимо поддерживать на достаточно высоком уровне, иначе организм начнет расщеплять метанол. В ходе этого процесса образуется токсичная муравьиная кислота.

Употребление метанола не вызывает привычного алкогольного опьянения, характерного для этанола. Кроме того, его вкус отличается от обычной водки. "В то время пара пациентов сказали мне: "Странный напиток, я пил, но вообще не опьянел, и вкус тоже был странный"", – рассказал Паасма.

Массовое отравление стало серьезным испытанием для Пярнуской больницы. В больнице не хватало возможностей для лечения всех пациентов, поэтому больных пришлось направлять в другие клиники.

"Мы распределяли пациентов, потому что понимали: наши возможности лечить их на месте крайне ограничены. Мы можем начать первичное лечение, но затем нам нужно место, где можно делать диализ и где возможности интенсивной терапии шире, чем были в то время в Пярну. Вся система здравоохранения Эстонии отреагировала на это, и отреагировала сплоченно. Я думаю, это была первая репетиция перед более поздним кризисом COVID-19".

По оценке Паасма, самый тяжелый период кризиса длился около полутора недель. В больнице умерли 25 пациентов, 43 человека были найдены мертвыми за пределами больницы. "Когда отравление заходит так далеко, что сердце работает, но мозг уже поврежден и развивается так называемая смерть мозга, сделать тут, к сожалению, ничего нельзя", – сказал Паасма.

Отравления метанолом случаются в Эстонии и по сей день, но редко. "Месяц назад был пациент, который выпил метанол, – отметил врач. – Я не знаю, жив ли он сейчас. Он не пришел в сознание, но его сердце билось, с дыханием он справлялся сам".

По его словам, отравления метанолом по-прежнему широко распространены в мире, особенно в странах Азии. Паасма выделяет три причины: поиски более дешевого алкоголя, плохая доступность алкоголя и религиозные ограничения на его употребление.