Бурый медведь – некоронованный король эстонских лесов и крупнейший хищник. Самые крупные самцы этого млекопитающего, рацион которого на 60% состоит из растительной пищи и на 40% из животной, могут вырастать до 2,5 м в длину и весить более 300 кг. При этом они способны плавать, лазать по деревьям и разгоняться на коротких дистанциях до 50–60 км/ч. В Европейском союзе, в том числе в Эстонии, медведь уже давно относится к строго охраняемым видам.

"На момент вступления в Европейский союз в Эстонии насчитывалось 500–600 медведей. Сегодня мы говорим уже о 1100 медведях, притом что на них охотятся, – отметил руководитель отдела охотничьего дела Министерства климата Аймар Ракко в выходящей на ETV передаче "Очевидец". – Каждый год животных отстреливали в пределах, чуть ниже естественного прироста, и благодаря этому нам удавалось предотвращать причиняемый медведями ущерб. В итоге общество лучше мирилось с присутствием медведей, ведь если популяция очень быстро растет, а мы ничего не предпринимаем, то со стороны общества возникает недовольство. Таким образом, мы можем сами перечеркнуть свою историю успеха".

С одной стороны, восстановление популяции медведей считают успехом охраны природы, но отношение к косолапому стало ухудшаться, а между сторонниками отстрела и защитниками животных возник острый конфликт. Противоречия начинаются уже с вопроса о том, сколько медведей в действительности обитает сейчас в эстонских лесах?

"Проблема в том, что на самом деле мы в Эстонии не знаем, сколько у нас медведей. У нас есть мнение относительно их численности, но оно не подтверждено научными данными", – заявила защитница крупных хищников Элери Лопп.

"Насколько мне известно, в Эстонии не используют такой метод подсчета, который давал бы хорошие и достоверные результаты. Согласно официальным данным, медведей больше тысячи, примерно 1100", – отметила научный сотрудник Тартуского университета Эгле Таммелехт.

Сейчас официальная статистика основывается на мониторинге Департамента окружающей среды, в ходе которого подсчитывают медведиц с медвежатами. На основании этих данных рассчитывают приблизительный прирост популяции, который в последнее время составляет 150–200 особей в год. И Лопп, и зоолог Тартуского университета Таммелехт утверждают, что этот показатель крайне неточен, если не сказать взят с потолка. В частности, он не учитывает возможную гибель медвежат и допускает, что одну и ту же медведицу с потомством могут посчитать несколько раз.

"Медведей не помечают и у них нет особого рисунка, как у рысей, по которому можно было бы надежно отличать их друг от друга. Необходима какая-то метка, позволяющая идентифицировать животное:, радиопередатчик, бирка на ухе или что-то подобное", – предложила зоолог.

Как бы то ни было, в последнее время появляется все больше рассказов о встрече с медведями и видеозаписей, на которых медведи разоряют ульи, хозяйничают на кукурузных полях, резвятся во дворах жилых домов и в буквальном смысле слова забираются на веранды.

Консультант Союза охотников Эстонии Марко Винни и Аймар Ракко из Министерства климата признают, что обилие таких видеозаписей можно объяснить тем, что сегодня у многих людей есть мобильный телефон, а также появилось больше камер наблюдения и фотоловушек. Но, по их оценке, медведям, особенно молодым, уже просто не хватает территории и пищи в лесу.

Если численность медведей остается предметом споров, то есть один конкретный показатель – зарегистрированный Департаментом окружающей среды причиненный медведями ущерб. Поскольку фермеры и пчеловоды получают компенсации за такой ущерб, за последние десять лет по крайней мере большая часть подобных случаев была зафиксирована. Не все регистрируют причиненный ущерб, поскольку, например, государство не компенсирует вытаптывание посевов. В последние десять лет наблюдается рост числа случаев, когда косолапые уничтожают рулоны с силосом, ульи и посевы. В среднем государство выплачивает компенсации за причиненный медведями ущерб на сумму 150 000 евро в год.

Некоторые фермеры и охотники уже давно критикуют Департамент окружающей среды за то, что он выдает слишком мало разрешений на отстрел медведей, однако теперь рост популяции этих животных практически не ограничивается. За этим стоят некоммерческая организация "Крупные хищники Эстонии" (Eesti Suurkiskjad) и ее активная представительница Элери Лопп.

"Я считаю ненормальным, что ведомство из года в год продолжает издавать незаконные распоряжения, а СМИ не обращают на это внимания. И государство не меняет свою практику. Это действительно проблема", – заявила Лопп.

Дело в том, что с 1992 года в Европе действует Директива о местообитаниях, согласно которой медведь относится к строго охраняемым видам и отстреливать его можно только в исключительных случаях, когда это необходимо для контроля численности популяции. В Эстонии на протяжении многих лет это означало выдачу в среднем ста разрешений в год. Соответствующую цифру предлагало Агентство окружающей среды, и на основании этих данных Департамент окружающей среды выдавал разрешения на отстрел по уездам. С 2025 года охота на медведей свелась к отстрелу проблемных особей, в отношении которых необходимо доказать, что их уничтожение крайне необходимо и все остальные меры уже исчерпаны. Некоммерческая организация "Крупные хищники Эстонии" начала систематически оспаривать в суде и эти разрешения. Некоторые судебные разбирательства еще продолжаются, но довольно часто защитники животных добиваются успеха, и действие разрешений приостанавливается.

"Я думаю, что если бы охота велась так же, как в предыдущие годы, когда отстреливали около 10% популяции, это определенно решило бы ту проблему, которая возникла сегодня в обществе", – считает консультант Союза охотников Эстонии Марко Винни.

Последние два года охота на медведей практически не ведется. Если раньше ежегодно отстреливали около сотни медведей, то в этом году на данный момент отстрелено 23 особи.

Часто возникает своеобразная гонка: Департамент окружающей среды выдает разрешение на отстрел проблемной особи в пятницу, а охотники стараются воспользоваться им в выходные, прежде чем организация оспорит разрешение в суде в понедельник. Например, по состоянию на начало этой недели между Департаментом окружающей среды и организацией "Крупные хищники Эстонии" рассматривались два подобных административных спора.

По оценке Ракко, эти споры несколько абсурдны, поскольку речь идет о распространенном в Эстонии виде.

"Мы тратим на это огромное количество сил и ресурсов. Ведь кто-то должен подготовить для суда ответы на вопросы, составить все эти объемные распоряжения. Это колоссальная работа. Государство могло бы направить эти ресурсы на виды, которым действительно необходимо помогать, – констатировал Ракко. – Медведь – точно не тот вид, которому сегодня нужна помощь. На территории Эстонии на медведей охотились и до вступления в ЕС, и после него. И сейчас мне кажется, что этот спор совершенно бессмысленный. С точки зрения людей, ситуация становится только хуже, потому что медведей больше, а значит, больше и конфликтов, и проблем".

Лопп, однако, считает, что медведей слишком поспешно объявляют проблемными животными.

"На самом деле такие медведи ведут себя точно так же, как и все медведи, и это естественное поведение: если где-то лежит еда и она не защищена, животное, конечно, найдет ее и съест. Если не принимать профилактических мер, возникают проблемы. Сегодня слишком много говорят о численности медведей. На самом деле нам следовало бы говорить о снижении числа конфликтов", – считает Лопп.

По мнению Лопп и Таммелехт, фермерам и пчеловодам следует устанавливать больше ограждений и эффективнее отпугивать проблемных животных. Охотники же предупреждают, что при сохранении нынешней тенденции не за горами ситуация, когда от медвежьих лап пострадают люди.

В Министерстве климата подумывают об изменении Закона об охоте и обращении в Европейскую комиссию с просьбой о предоставлении исключения. Это позволило бы понизить охранный статус медведя с самого строгого до менее строгого. Недавно таким же образом был понижен охранный статус волков, которые часто нападают на домашний скот.

"В конечном счете вся природоохранная деятельность – это политическое решение. Я не могу защитить природу в одиночку. Если решат, что будем отстреливать животных, значит, их будут отстреливать, и все. Природе придется уступить. Все зависит от людей и от того, насколько терпимыми мы готовы быть на самом деле", – прокомментировала возможные изменения Лопп.