– Чего ждать от переговоров в Абу-Даби и вызывают ли они у вас беспокойство?

– Я смотрю на это с большим беспокойством, потому что это прежде всего встреча, которую россияне проводят для американцев, чтобы показать заинтересованность в мирных переговорах. Но на самом деле они в них не заинтересованы. Зато россияне используют это время, чтобы забросить удочку и разузнать, как далеко можно зайти по различным интересующим их темам – таким как, например, устройство европейской безопасности. А этот вопрос, разумеется, очень сильно касается и нас, и крайне важен для наших интересов.

– Оттуда поступают сигналы, касающиеся Европы, но какова наша роль как европейцев на этих переговорах в данный момент? Европу представляет только Украина.

– Я думаю, это очень важный вопрос. Представители Европы ведь находились в Абу-Даби, но их не пустили в главный зал – с ними провели отдельную встречу. Там не было россиян, присутствовали только украинцы и американцы. Полагаю, здесь перед нами встает весьма серьезный вопрос.

Мы относились к этим переговорам довольно скептически, однако на сегодняшний день на них начали обсуждать такие темы, как устройство европейской безопасности, восстановление Украины и ослабление санкций. Это темы, которые на самом деле относятся к Европе. Я считаю, что в наших интересах найти внутри Европейского союза решение, при котором Европа будет представлена за столом переговоров, но с обязательным условием: информировать нас о происходящем и предварительно согласовывать любые принимаемые решения.

– Означает ли это, что за эти два дня в Абу-Даби будет положено начало какому-то новому процессу, который только разворачивается? Ведь дипломатия происходит за кулисами в прямых контактах. Начнется ли теперь более серьезная работа, чем прежде?

– В какой-то степени более серьезная, поскольку россияне также смотрят на то, что происходит в Соединенных Штатах. Они наверняка рассчитывают, что в ближайшие два года, пока у власти остается президент Трамп – с которым у Москвы, как известно, очень хорошие отношения – с ним, возможно, удастся выудить более выгодное соглашение.

С другой стороны, американцы, конечно, приняли логику россиян о том, что мирное соглашение должно быть связано с более широкой системой европейской безопасности. В связи с этим американцы теперь и сами стали поддерживать более активное участие европейцев за столом переговоров. Зеленский также работает над тем, чтобы европейцы активно присутствовали за столом. Так что нам нужно думать, как этого добиться.

– В завершение спрошу вас как начинающего политика. Вы объясняли, почему хотите баллотироваться на выборах в Рийгикогу – чтобы служить своему государству. Но мне интересно: обещали ли вам в ходе этих переговоров что-либо, например, пост министра обороны или иностранных дел?

– Нет, мне ничего не обещали.

– Но что из этого вы бы предпочли?

– Как я уже неоднократно говорил, все мы баллотируемся в качестве кандидатов в рядовые депутаты Рийгикогу, и народ покажет, какую партию хочет видеть в правительстве. И только затем начнутся переговоры, на которых прояснится распределение должностей. Заранее распределять эти посты, на мой взгляд, вообще не имеет смысла.

– В партии теперь два крупных эксперта по внешней политике – кто кому будет диктовать, какую внешнеполитическую повестку продвигать: вы Рейнсалу или Рейнсалу вам?

– Я верю, что мы все-таки сформируем единую команду. Разумеется, Урмас Рейнсалу – наш кандидат в премьер-министры, и мы будем работать вместе с ним.