Еще год назад Татьяна сидела напротив меня, и мы готовили свои предновогодние репортажи на портале rus.err.ee. Я кропал новость о спортивных успехах политиков, коллега за спиной расписывал с диктофона интервью с депутатом Европарламента Индреком Тарандом, а Космынина собирала коллекцию портальных ляпов за год. Теперь новоиспеченная актриса Русского театра, сыгравшая Антигону в «Антигоне», Женщину-кошатницу в «Вавивлонской башне-1», Глэдис в «Вавилонской башне-2», Медсестру в «Можно я буду Моцартом?», Золушку в «Золушке», добилась за год таких успехов, что сама стала героиней предновогоднего интервью на портале.

Сейчас на твоем месте сижу я. Оно самое зачетное в редакции. Так что я тоже кое-чего достиг в этом году. Но речь про тебя. Ты вообще год назад предполагала, что в 2013-м так кардинально изменится твоя судьба?
Даже в самых смелых снах не могла такого предвидеть. Конечно, 2013-й год, мягко говоря, меня удивил.

Когда ты поняла, что все пойдет по-другому в твоей жизни?
Когда пришла на кастинг спектакля «Антигона». Это был предел моих мечтаний - оказаться в какой-то роли в этом спектакле. Мне очень этого хотелось, поскольку ставил мой хороший друг, однокурсник Роман Феодори.

Это был открытый кастинг или ты туда попала, потому что у тебя режиссер знакомый был?
Любой артист, живущий в Таллинне, мог прийти на кастинг и попробовать свои силы. В итоге в спектакль попало много людей, которых тогда не было в труппе Русского театра. Не только я. Это, например, Марина Малова, Алина Кармазина, Александр Кучмезов и Сергей Фурманюк.

«Антигона» и стала трамплином для тебя, чтобы попасть в штат театра?
Не совсем так. Когда худрук Русского театра Марат Гацалов позвал меня в труппу, то еще не была сыграна премьера «Антигоны». Я его спросила: «А если спектакль будет неудачным или я плохо сыграю, то все тогда отменится?». Он сказал, что нет, конкретно этот спектакль не будет влиять на мою судьбу и поэтому я могу не переживать.

Где же тогда Марат Гацалов успел разглядеть твои актерские способности?
Не знаю, что им конкретно двигало, когда он выбирал мою кандидатуру. Но он был у нас на кастинге «Антигоны», а до этого он как-то приходил на спектакль «Юхан Вийдинг. Стихи» по сценарию Елены Григорьевны Скульской, который был показан во время Дней Довлатова. Я там играла, как и в спектакле Адольфа Кяйса «Ужин на пятерых по-французски». Там мы как раз с Маратом и познакомились.

Долго ли ты думала над предложением Марата Гацалова?
Конечно, нет. Ни секунды. А что тут думать? Мне было неважно, что играть. Мне важно было просто находиться в театре и играть.

Про «Антигону», мат и секс

Какая роль тебе ближе всего из сыгранных в этом году?
Самая знаковая роль - это, конечно, Антигона. На ней завязано очень много всего, в том числе и личного. Сейчас спектакль вырос по сравнению с премьерой. Это достаточно тяжелый в плане эмоциональности спектакль. Очень много приходится из себя доставать чувств, эмоций. Поэтому премьерные показы были более истеричными. Сейчас мы успокоились, спектакль стал умнее, в нем появилось больше мысли. Мне кажется, этот спектакль располагает к диалогу, размышлениям о власти, о театре.

Да и вообще многие наши спектакли после премьеры обрастают мясом. Так что весь кайф от постановки можно получить на каком-нибудь десятом по счету спектакле. Бывает, что премьера вообще является по-настоящему первым прогоном спектакля без остановок. Мы только на четвертом-пятом спектакле начинаем действительно ощущать, что мы на самом деле играем. Когда уже нервы не на пределе.

Если говорить об актуальности «Антигоны», то вот как раз сегодня (интервью состоялось 23 декабря – прим. rus.err.ee) вышли на свободу две девочки из Pussy Riot. Они, ведь как и Антигона, вначале сделали глупый поступок, исходя из духа противоречия, бунтарства, но оказалось, что в итоге вскрыли какие-то очень сильные нарывы в обществе и власти. Я очень рада, что Мария Алехина и Надежда Толоконникова теперь на свободе. Весь день лайкаю эти новости на фейсбуке.

По тому, как горят у тебя глаза, я вижу, что тот репертуар, который сейчас в театре, тебе безумно нравится?
Да, я все это люблю, все это защищаю и за все это готова глотку любому человеку перегрызть.

Не секрет, что и актеры привносят что-то свое в спектакли. Что из твоих придумок можно увидеть на сцене?
В «Вавилонской башне-1» мы были соавторами спектакля. Актеры приносили каких-то персонажей, режиссер Марат Гацалов соединял персонажи в пары и мы должны были как-то взаимодействовать. И мы с Антоном Падериным придумали нашу сценку с котом. Я очень люблю эту сценку, в которой женщина превращается в кошку, а кот - в мужчину, да и вообще зверей обожаю.

Кошачья тема у тебя во многих спектаклях прослеживается. По-моему, только в «Золушке» нет.
В «Золушке» зато лошадь есть. А про кошек даже не знаю, как-то само все так получается. Мы не делаем это специально, но почти в каждом спектакле у меня есть взаимоотношения с каким-нибудь животным.

Это ведь ты протолкнула в «Антигону» матерный анекдот «Бабушка, чтобы различать котят, одного назвала Барсиком, а другого утопила нах..» ?
Да, моих рук дело. Конечно, мы за этот анекдот получаем от зрителей на орехи, и я больше всех. Почему-то из трех действий спектакля многие запоминают только этот анекдот.

Как твои знакомые и близкие относятся к тому, что ты ругаешься со сцены матом, как это происходит в «Антигоне» или же участвуешь в сексуальной сцене, как в «Вавилонской башне-2»?
С сексуальной сценой, конечно, я переживала больше. Перед премьерой я позвонила маме, предупредила ее, рассказала в красках, что там будет происходить. И тогда мама отговорила папу идти на спектакль. Но уже после премьеры мама сказала, что ничего такого страшного в этой сцене нет и папа вполне мог бы посмотреть. И там ведь действительно ничего такого нет.

Люди, которые не видели спектакль, сейчас прочтут это и подумают, что там какая-то оргия на сцене происходит. Нет, там все достаточно невинно, нет никакого порно. Но все равно я переживала, как это родители воспримут.

По поводу анекдота у меня был разговор с папой. Он считал, что мат нужно было заменить каким-нибудь другими словами. Но я сумела объяснить ему, почему мы так сделали. И тогда папа с мной согласился.

Объясни теперь и всем остальным.
Когда мы делали этот спектакль, то очень много говорили о правде в театре. Мы возомнили себя такими Трепелевыми, которые ищут новые формы, но пока не могут их найти. Нам очень хотелось, чтобы зрители в зале испытывали какие-то эмоции. Ругались, смеялись, психовали, хлопали дверьми, плакали. Не мы должны были переживать все эти чувства на сцене, а именно зрители. Поэтому мы искали вещи, который могли как-то зацепить зал. И вот после монолог Хэмингуэя, который потрясающе в стиле классической театральной школы прочитала Лилия Шинкарева, мы повели себя как подростки, которым вдруг захотелось все сломать и разрушить. При этом что-то свое построить мы пока не умеем. Но хочется чем-то эпатировать, проорать что-то по-полной. Так что мой анекдот выглядит как пощечина зрителю для того, чтобы он проснулся, взбодрился. Наша «Антигона» - это ведь спектакль и про театр.

По той же схеме был выстроен и еще один спектакль Русского театра «В добрый час!»
Может быть, но здесь мне сложно отвечать, потому что я в этом спектакле не играла. Но, наверное, да. Там тоже есть подростковый протест, и юные герои этого спектакля тоже ищут правду. Вранье, красивые слова про счастливое будущее их уже не впечатляют. В это они уже не верят. И в «Антигоне» мы тоже протестуем против вранья на сцене, против излишнего пафоса. У нас ведь там много таких мест, где мы разрушаем то, что сами создали. Например, есть момент, когда Креонт, которого играет Илья Нартов, пытает Антигону и наступает ей на руку. Это очень драматичный момент. Антигона плачет, плачет, а потом вдруг говорит: «Илья, мне больно». Это ведь тоже сделано для того, чтобы показать, что все понарошку. Это театр, а не реальная жизнь. Там у нас еще и софит падает, и раздрай между артистами происходит на сцене – все это сделано неслучайно. Я вижу, что публика на все это живо реагирует, хотя потом начинает ругаться. Потом они пишут: «Я только-только вник в историю и начал сопереживать героям, как вы мне обломали весь кайф, так сказать, дали пощечину. Все разрушилось и мне потом снова было сложно въехать в сюжет». Многим это не нравится, но зато они испытывают реальные эмоции.

Дорога длиною в 10 лет

В этом сезоне ты очень много занята в театре, и практически везде играешь главные роли? Удивлена ли ты этому?
Я счастлива, потому что у меня очень много работы. Мне так везет, что почти не выходило спектаклей, где бы я не была занята. Работаю без выходных и меня это очень радует, потому что знаю, что актерский век недолгий. Сегодня есть работа, завтра - нет. Поэтому я цепляюсь за любую возможность. Иногда хочется поныть, но я всегда себя останавливаю и говорю самой себе: «Это ведь то, чего ты хотела. Так что пока держись». Это все может закончится в любую секунду. Пока же наслаждаюсь моментом и стараюсь не думать о будущем.

А до этого ты пыталась попасть в Русский театр?
В 2003 году я закончила Санкт-Петербургскую академию театрального искусства (СПбГАТИ) и приехала в Таллинн абсолютно уверенная в том, что буду работать в Русском драматическом театре ввиду того, что я училась здесь три года в студии до поступления в академию. Но меня не взяли. Тогдашний худрук Эдуард Томан объяснил это тем, что на следующий, 2004-й год, труппа ожидала пополнения. Должны были вернуться из Школы-студии МХАТ десять молодых артистов. Мне очень вежливо отказали, сославшись на то, что нет мест. После этого я себя уже больше не предлагала. Получив отказ, я поняла, что надо строить свою жизнь по-другому. Нельзя ведь лечь и умереть. Возвращаться в Россию был не вариант, поскольку с эстонским паспортом вряд ли устроилась бы на работу. Вот если бы я там осталась сразу после академии, то было бы другое дело. Но у меня не было никаких сомнений в том, что меня ждут в Таллинне. Однако ничего страшного, я не пропала. Устроилась в Эстонскую телерадиовещательную корпорацию. Сначала работала на «Радио 4», потом на портале rus.err.ee. Посчастливилось поработать ведущей в «Актуальной камере», да и сейчас иногда меня можно там увидеть.

Но с театром ты не порвала. Ведь был в твоей карьере Другой театр и различные антепризы.
Действительно, был Другой театр у Наташи Маченене. Я ей бесконечна благодарна за то, что она дала мне возможность попробовать себя в режиссуре. Да и много играла у нее тоже. Это был хороший театр, и это было счастливое время. Потом появилась Скульская, которой я по гроб жизни должна быть обязана, за то, что она не дала мне скиснуть. Она дважды доверила мне постановку спектаклей в рамках Довлатовских дней. Меня и в этом году хотели привлечь к Дням Довлатова, но я уже была в труппе Русского театра, и мне просто физически не хватало времени. Ну, и, конечно, Кяйс сыграл важную роль в моей карьере. Благодаря ему я снова вернулась на сцену.

Да, 2013-й год, безусловно, омрачила смерть Кяйса.
Для всех это был такой шок. Он обладал потрясающим талантом угадывать, удовлетворять желания публики. При этом все, что он делал, привозил, было очень хорошего качества. Всегда эти постановки завершались тем, что люди счастливыми покидали зал. Мы продолжаем играть спектакль «Ужин на пятерых по-французски». Было принято волевое решение, что спектакль должен жить. Он очень популярный, на него не достать билетов.

Как тебя приняли в Русском театре?
Я не ожидала, что все будет настолько хорошо. Нет никаких интриг или подсиживаний. Я ощущаю огромную поддержку со стороны своих коллег. В прессе меня могут обругать, а я приду в театр и меня там все успокоят. Все друг за друга держатся. Бывают, конечно, споры по работе, но они никогда не перерастают в личный конфликт. Когда, я приходила на кастинг «Антигоны», то, конечно, боялась. Думала, сейчас скажут, что меня взяли только из-за того, что спектакль ставит мой знакомый. Боялась всяких сплетен. Боялась, что меня не примут в коллектив. Но все опасения оказались напрасными. Мы все любим друг друга. Приторно, да? Хотелось ведь, наверное, каких-нибудь гадостей услышать? (смеется)

Конечно, да. Все интервью идет под откос. Однако продолжим. Нет ли у тебя желания поставить что-нибудь в Русском театре?
Режиссерских амбиций у меня нет. Мне все-таки хочется играть самой. Актерство - это мое. Режиссура предполагает, в числе прочего, очень крепкие нервы. Я, как режиссер, не готова на себе нести ответственность за все происходящее. Хочется отвечать только за себя. Но тот режиссерский опыт, который у меня есть, помогает мне и в актерской работе. Теперь я с большим пониманием отношусь к режиссерам, которые работают со мной. Мне кажется, что я стала менее капризной и более терпимой. Такая же история связана и с официантками. Поработав в свое время официанткой и барменом, я с большим уважением и трепетом отношусь ко всем официантам, которые приносят мне еду.

Спектакль про интеграцию – это тоска смертная

Изменилась ли за последний год публика, посещающая Русский театр?
Наверное, что-то изменилось. Например, эстонцы стали чаще ходить на наши представления. Но костяк остался. Говорили, что наша публика провинциальная и может что-то новое не понять, но это все оказалось ерундой. Ходят активно и на «Антигону», и на «Вавилонские башни», в том числе и пожилые люди. А молодежь весьма забавно реагирует. Вот приходит молодой человек первый раз в театр и после спектакля говорит с удивлением: «А мне понравилось!» То есть у молодежи изначально театр ассоциируется с чем-то таким, что априори не может понравиться. Туда либо заставляют идти либо ты идешь ради престижа, показать, что ты культурный человек. Отмучаешься два часа, зато потом гордо в фейсбуке напишешь, что был в театре. Но после посещения спектаклей молодежь меняет свое мнение. У нас не скучно и нет заунывных песнопений. Конечно, есть и недовольные зрители. Но сказать, что публика перестала ходить в наш театр, я не могу.

Задам на удивление классический вопрос. Каковы твои творческие планы?
В январе уже начнутся репетиции спектакля по пьесе Федерико Гарсии Лорки «Дом Бернарды Альбы», который ставит режиссер Иван Стрелкин. Я там играю Мартирио, дочь Бернарды Альбы. Премьера состоится 27 февраля. Затем будет еще один спектакль Стрелкина «Губы Мика Джаггера» по пьесе польского драматурга Домана Новаковского. Там у меня роль Каси. Премьера - 15 апреля. Плюс в январе у нас планируется театральная лаборатория. Там будут представлены эскизы для детских спектаклей, и, возможно, в каком-то из них буду участвовать и я. Будет еще и русская версия спектакля «Иллюзии», которую мы планируем играть в эстонском театре в Тарту. Как вы знаете, эстонская версия этой постановки была сыграна у нас в театре.

Свободного времени у тебя мало, но, знаю, что ты интересуешься кино. Какие фильмы тебя в этом году впечатлили?
Да, редко куда удается выйти, но я посмотрела самые нашумевшие российские фильмы этого года – «Географ глобус пропил» и «Интимные места». На мой взгляд, «Интимные места» - это очень смешное кино. А вот насчет «Географа» восторгов не разделяю. Я прочитала книгу и после этого мне было трудно воспринимать фильм. Я никак не могла отделаться от своего ощущения этого героя и этой истории.

А сериал «Нюхач» с бывшим актером Русского театра Кириллом Кяро в главной роли посмотрела?
Ой, нет еще. Но у нас весь театр говорит о том, как там замечательно играет Кяро. Я обязательно посмотрю.

У тебя самой никогда не было ролей в кино?
Нет. В кино никогда не снималась. Желание есть. Если Спилберг позвонит, а у меня в этот день не будет «Золушки», то я всегда за (улыбается). В Питере я раза два была на кастингах, и поняла, что это – не мое. Кастинг для меня очень большой стресс. Конечно, это плохая черта для актера, она практически говорит о профнепригодности. Но я не могу, у меня не получается. Мне становится так плохо, когда меня не выбирают, поэтому я предпочитаю на эти кастинги не ходить. Как говорила героиня Инны Чуриковой в одном из фильмов: «Что вы! Я и без проб согласна». Я даже, когда на кастинг «Антигоны» шла, столько всего пережила. Не представляю, что со мной было, если бы я не попала в спектакль.

Ходишь ли ты в другие эстонские театры?
Мне нравится театр NO99.

Театр NO99 оперативно реагирует на политические события, происходящие в Эстонии. Стоит ли поэкспериментировать Русскому театру на этом поле?
А почему бы и нет? Но здесь есть и подводные камни. Мы ведь все время думаем о нашей публике. Мне кажется, что до сих пор русскоязычные жители Эстонии и эстонцы живут в разных инфополях. Думаю, что отставка Ланга, на которую так быстро отреагировал театр NO99, совершенно не стала событием для русской публики. То есть возникает вопрос, какое событие считать актуальным. Я смотрю в фейсбук и вижу, что все мои друзья пишут об освобождении Михаила Ходорковского, Толоконниковой и Алехиной. Но реагировать на это Русскому театру в Эстонии наверное было бы странно. А если отреагируем на отставку Ланга, то не получим никакого отклика. А муссировать постоянно тему отношений русских и эстонцев мне бы точно не хотелось. Спектакль про интеграцию – это тоска смертная.

Новый министр культуры Урве Тийдус еще не приезжала в театр знакомиться с актерами?
Со мной лично не знакомилась (улыбается). Зато я видела Рейна Ланга возле одного из торговых центров в тот день, когда он ушел в отставку. Он выглядел как абсолютно счастливый человек. Ланг периодически посещал наши премьеры и, как говорит директор нашего театра Тыну Ленсмент, ему все нравилось. Ходит к нам в театр и экс-министр культуры, вице-спикер Рийгикогу Лайне Рандъярв. После «Вавилонской башни-1» мы с ней разговаривали, и она сказала, что ей очень близка эта история с котом (улыбается).