Дайга и Арнис Паршовс чувствуют себя бесправными. Живущая в Тарту латвийская пара последние четыре года заботилась о ребенке, но в прошлом году суд постановил, что биологическая мать ребенка – назовем девочку Анной – может вернуть приостановленные родительские права, сообщила выходящая на ETV передача "Очевидец". Ребенок при этом свою настоящую мать не знает.

Примечательно, что, по сути, ни один из причастных к делу экспертов, не поддерживал возвращение ребенка биологической матери таким образом, тем не менее суд принял решение, и у судей есть свои четкие юридические основания для этого.

В более широком смысле этот случай, по мнению сторон, иллюстрирует, что программа попечительских семей хоть и разрекламирована, но люди все еще мало осведомлены о риске того, что патронатные родители могут чрезмерно привязаться к ребенку, и что воссоединение с биологической семьей часто рассматривается как приоритет, причем без учета наилучших интересов ребенка.

Ученые Дайга и Арнис Паршовс живут в Тарту уже десять лет и работают в Тартуском университете. Пара очень хотела ребенка, но завести его естественным путем не смогла, поэтому решила стать попечительской семьей. В последние годы Департамент социального страхования активно поддерживает обучение патронатных родителей, поэтому практически каждую неделю в Эстонии один ребенок отправляется жить в попечительскую семью. В последние два года на телеканалах ETV и ETV+ даже вышел цикл передач, посвященных попечительским семьям, под названием "Домой".

Руководитель отдела по вопросам усыновления и попечительства Департамента социального страхования Ирье Таммелехт пояснила, что в случае попечительских семей опекуном ребенка является местное самоуправление, а в случае усыновления родитель ребенка полностью лишен права попечения или ребенок является сиротой, что означает, что ребенок свободен для усыновления. В случае попечительской семьи это не так.

Пройдя необходимую подготовку, в конце 2019 года семья Паршовс стала счастливыми попечителями новорожденной Анны. Матери Анны тогда было всего 15 лет, и сначала она отказалась от воспитания ребенка. Родительские права матери Анны были приостановлены до ее совершеннолетия.

По словам Дайги Паршовс, она не уверена, что Анна вообще понимает, что такое биологическая мать. "Она знает, мы много говорили о том, что она была в животе другой мамы и родилась у другой мамы, которая была слишком молода, чтобы заботиться о ней. Все это мы ей рассказали, но она точно не считает ее мамой", – сообщила Дайга.

Анна ходит в эстонский детский сад, а дома говорит по-латышски. Благодаря патронатным родителям и работникам по охране детства ей была оказана всесторонняя психологическая поддержка. Все попечительские семьи заключают договор с местным самоуправлением, которое является опекуном ребенка, и должны следовать строгим правилам, включающим в себя не только заботу о благополучии ребенка, но и поддержание контакта с биологическими родителями, если это возможно.

"Для попечительской семьи является большой задачей поддержание этих отношений, уважительное отношение к биологическим родителям ребенка и, если это в интересах ребенка, поддержание контакта с ними. Это то, к чему патронатные родители должны быть готовы в первую очередь", – сообщила Таммелехт.

Дайга Паршовс сообщила репортеру "Очевидца", что они поддерживали постоянный контакт с самоуправлением и информировали его о том, как у ребенка дела, как он развивается, что происходит в жизни семьи, а также спрашивали, проявляла ли биологическая мать какой-то интерес к ребенку. "Нам ответили, что не проявляла. Тогда мы спросили, должны ли мы что-то делать, нам ответили, что не должны", – вспоминает Дайга.

При встрече ребенка и настоящей матери контакта не возникло

Почетный судья Дональд Кийдъярв предлагает задуматься о причинах отказа от ребенка: "Мы имеем дело с несовершеннолетней девочкой, она скрывала свою беременность, а когда об этом стало известно, она не знала, что делать".

По словам Дайги, они также советовались с лицом, оказывающим поддержку семьям, и НКО на тему того, должны ли они что-либо предпринимать в ситуации, когда биологическая мать не проявляет интереса, но ответ был отрицательным, так как биологическая мать знает, что у нее есть ребенок.

Судья Кийдъярв, однако, имеет свое мнение на этот счет: "У суда сложилось впечатление, что несовершеннолетнего обвиняют в поступках, которых мы на самом деле от него ожидать не можем. Это ребенок, который сам родил, поэтому у нее должна быть сеть поддержки, но у суда сложилось впечатление, что все это как-то отступило на задний план".

Поскольку ни самоуправление по месту жительства биологической матери, ни сама мать не захотели дать интервью, "Очевидец" может только предполагать, кто и сколько усилий приложил, чтобы между матерью и ребенком возник хоть какой-то контакт.

В первые два года Анна и ее мать встретились только один раз – осенью 2020 года. Через два года семье Паршовс удалось удочерить вторую девочку и осенью 2022 года они выразили желание удочерить и Анну, чтобы дети росли как настоящие сестры. Работники по охране детства Тартуской мэрии поддержали пожелание семьи и подали соответствующее ходатайство в суд, однако мать Анны, которая тем временем достигла совершеннолетия, заявила, что хотела бы вернуть ребенка и намерена его воспитывать.

Ирье Таммелехт из Департамента социального страхования пояснила, что помимо благополучия ребенка важно учитывать, как обстоят дела у его биологических родителей, готовы ли они что-то изменить в своей жизни, готовы ли принять помощь, скорректировать свое поведение и сделать безопасной среду для воспитания ребенка. "Если у биологических родителей есть ресурсы и готовность, их часто поддерживают в том, чтобы ребенок, лучшим окружением которого является его биологическая семья, смог в нее вернуться", – констатировала Таммелехт.

С одной стороны, попечительская семья – это все же временная мера, и по правилам, ребенок должен быть возвращен биологическим родственникам сразу, как только они будут готовы позаботиться о нем, при этом учитываются и наилучшие интересы ребенка. Однако это происходит относительно редко – например, по данным Департамента социального страхования, за последний год в попечительские семьи был направлен 51 ребенок и только четверо вернулись в биологическую семью.

С весны 2022 года, когда Тартуский уездный суд начал рассматривать дело о прекращении приостановления родительских прав матери, был установлен официальный порядок общения, и регулярные встречи между Анной и двумя ее семьями проходили в присутствии чиновников. По мнению лица, оказывающего поддержку семье Паршовс, биологической матери не удалось установить доверительные отношения с ребенком.

Спор прошел через все инстанции, и незадолго до четырехлетия Анны было принято решение о восстановлении родительских прав матери. Это решение было шокирующим, поскольку все эксперты, от работников отдела по охране детства до назначенного государством защитника ребенка, не рекомендовали возвращать ребенка биологической матери.

"В этом деле не было каких-то экспертиз, назначенных судом. У всех была возможность представить мнения специалистов, и действительно, в суд были представлены различные заключения психологов, врачей: они фактически являются одним документом среди всех остальных. Если мы говорим о доказательствах, то это одно из доказательств среди других доказательств", – прокомментировал судья Кийдъярв.

Поскольку суды высшей инстанции ничего по сути не изменили, то в силу вступило решение судьи Тартуского уездного суда Дональда Кийдъярва. Помимо того, что это дело стало последним для Кийдярва перед выходом на пенсию, судья и его супруга являются патронатными родителями семилетней девочки, о чем рассказали в передаче "Домой".

Исходя из принципов, четко прописанных в законе, логика суда сводится к тому, что дом биологических родителей – лучшее место для ребенка в любом случае. Кроме того, играет роль тот факт, что мать Анны тем временем наладила свою жизнь и завела еще одного ребенка с новым партнером.

"По-человечески я могу понять, что биологическая мать приняла решение в юном возрасте, которое, возможно, было не самым лучшим решением в ее жизни. Сейчас ребенку четыре года. Это уже большой ребенок, он вырос в нашей семье. Его идентичность сформировалась в нашей семье, и это нельзя изменить", – констатировала Дайга Паршовс.

По словам Кийдъярва, у биологической матери нет никаких духовных или материальных препятствий для приема Анны. Он убежден, что такой сложный шаг нужно сделать как можно скорее, потому что чем старше становится ребенок, тем сложнее ему будет привыкнуть к так называемой старой семье. О привязанности и ее важности для здорового развития ребенка в законе не говорится.

Дайга и Арнис Паршовс подозревают, что суды отнеслись к ним по-другому, потому что они не граждане Эстонии, а э-резиденты. Кроме того, они считают себя жертвами системы в целом. Попечительским семьям поручено обеспечивать заботу и любовь, и если они делали это слишком хорошо и слишком привязывались к ребенку, то ...

Дайга Паршовс рассказала "Очевидцу", что худший сценарий, который может ожидать их семью, это то, что однажды придет судебный исполнитель, заберет ребенка, и они больше никогда его не увидят.

"Конечно, мы очень надеемся, что биологическая мать поймет, что ребенку необходимо общение с нами, но она не понимает. И никто не может ее заставить", – заключила Дайга.