- 25 лет человек на одной должности. Вы сами для себя как считаете: это правильно или должна быть какая-то ротация?

- Тут есть и негативные, и позитивные стороны. Позитивная заключается в том, что если ты так долго работаешь, то возникает профессионализм именно в этой сфере. Я думаю, что, я, если не самый, то один из самых профессиональных работников скорой помощи в Эстонии. Если у меня спросить, что было 40 лет тому назад, я могу ответить. Или, что будет через 10 лет? И могу объяснить это профессионально. А чтобы быть профессионалом, ты должен работать долго именно на руководящей должности. А негативная сторона - это, скажем так стиль Брежнева, что ли? Ты начинаешь думать, что твое мнение самое правильное. Развивается определенный консерватизм, когда идеи молодых цепляют и нервируют. Это нужно понимать и принимать. Нужно давать возможность молодым коллегам. Поэтому в долгом управлении есть и положительные, и отрицательные моменты.

Доктор Адлас не лукавит, говоря о том, что может с легкостью рассказать, какой была столичная скорая помощь 40 лет назад. Несмотря скромные 60, которые ему вот-вот предстоит встретить, медицина для него началась даже больше 40 лет назад. Обычный таллиннский мальчишка, которого воспитывали мама, бабушка и старшая сестра, заинтересовался медициной еще подростком.

- В детстве я любил технику, все техническое. Меня интересовало, что там внутри. У нас была уйма часов, которые я сломал. Понятно, что ребенок не может их разобрать, а потом собрать. И радиоприемники все разобрал. Может поэтому меня потом заинтересовала медицина: стало интересно, что у человека внутри, как это работает?

- Если разобрал человека, главное его потом собрать...

- (Смеется.) Да, надо собрать. А еще у нас дома были учебники и книги по медицине. Наверное, так и появился интерес, и уже к середине средней школы было ясно, что я поеду в Тарту и буду учиться на врача.

В семье Рауля не было медиков. А упомянутые учебники по военной хирургии остались от соседки, спасавшейся от депортации и оставившей часть своего имущества на чердаке у бабушки. Парень читал, рассматривал картинки, а после окончания школы поехал поступать в Тарту. И… не поступил.

- По физике тройку получил и по баллам не прошел. Просто конкурс был очень большой - три или четыре человека на место. После этого я пришел в Больницу скорой помощи, чтобы отработать год и в следующий раз снова поступать. Меня приняли, отправили на станцую санитаром и я работал, пока не пришла повестка в армию.

С армией Раулю Адласу, скажем так, повезло. Это был 1984 год, и высокий крепкий парень мог попасть в десант, а там и в Афганистан. Но военкомат решил иначе, отправив его на три года в морфлот в Мурманск. Три года службы дали внутреннюю закалку и отличное знание русского языка, но здорово сказались на знаниях. Поэтому после службы пришлось активно садиться за учебники, чтобы восстановить забытое, а местами и невыученное. Адлас честно признается, что в школе отличником не был - ленился. Но была цель, поэтому он поступил и началась студенческая жизнь.

- Студенческая жизнь веселая была?

- Очень. В это время студенты жили в общаге, и там мы общались. Я знаю почти всех со своего курса. Что интересно, сегодня такой жизни уже нет. Они не общаются. Ни в общаге, вообще никак. Как социум, они все живут отдельно. Наверное, сегодня соцсети важнее. От этого очень грустно, потому что у нас было чуть ли не 200 студентов, и мы были вместе. Очень важно, чтобы люди знали, кто, где работает, кто хирург, кто кардиолог, кто невролог. Такое общение очень важно. Личное общение - вот это дала жизнь в общаге.

Именно в то время Адлас познакомился со своим впоследствии многолетним коллегой и товарищем Василием Новаком. Правда, произошло это не в Тарту, а в Таллинне, где будущие врачи пересеклись, конечно же, в скорой помощи: Адлас тогда только отслужил армию и поступил в Тартуский университет, а Новак 17-летним парнем учился в Таллиннском медицинском училище на фельдшера.

"Я могу точно сказать, это было 1 апреля 1988 года. Скоро вот уже будет... почти 40 лет назад я попал на эту скорую помощь, - делится воспоминаниями старший врач отделения неотложной помощи Северо-Эстонской региональной больницы Василий Новак. - Тогда для нас это была, конечно, романтика. Такой взлет эмоций и всего-всего: это вызов с мигалками к пострадавшему, к больному человеку в белых халатах".

После Новак тоже поступит в Тарту, и студенты-медики ворвутся в свою сферу деятельности с настоящим медицинским фанатизмом.

"Наша неделя, такая стандартная неделя выглядела таким образом: с понедельника по пятницу мы учились, в пятницу вечером мы садились на автобус или на дизель, приезжали к вечеру в Таллинн. В 20:00 начиналась пятничная смена - 12 часов ночь, потом сутки - суббота-воскресенье. В воскресенье днем мы заканчивали, садились на поезд, ехали обратно и с понедельника начинали учебу, - отметил Новак. - То есть мы без перерыва работали, поэтому иногда вырабатывали практически ставку. Это плюс к университету. Даже до такого доходило".

"Совсем фанатизм. Но такие мы все были, в том числе и Рауль, и я, и Аркадий Попов, и еще несколько фамилий. Такие мы были в 90-е годы. Но еще раз отмечу, что тогда 90-91 годы, может быть, такого порядка, как сейчас, не было, но все были фанатиками и работу делали от души, старались. Большие нагрузки были, конечно. Но на этом мы росли", - добавил Новак.

В 1991 году для восстановившей независимость страны, скорой помощи и всего здравоохранения наступили новые времена. Прежняя система, которую доктор Новак считает почти идеальной, перестала работать, а новую нужно было строить с нуля. Государственное финансирование прекратилось, медицина перешла на коммерческие основы, а больницы и разные медицинские службы начали превращаться в фирмы.

Но именно в это время для Адласа и Новака открылась возможность получить четкую специализацию врача скорой помощи, как это назвали тогда, или врача экстренной медицины, как это называют сегодня.

Идея открытия конкретной резидентуры уже витала в воздухе, но непосредственной реализацией занимались тартуские врачи Аго Кыргвеэ, Сильвер Сарапуу, Ааре Ээпик, Александр Сиприа.

Адлас и Новак, как первые в стране и самые опытные в профессии резиденты, принимали активное участие в создании программы обучения, написании законов и инструкций и одновременно были привлечены к построению первого отделения неотложной помощи при больнице - настоящего EMO для Клиники Тартуского университета. А после завершения обучения и уже имея колоссальный опыт вернулись в Таллинн, чтобы строить скорую помощь и экстренную медицину в столице и по всей Эстонии.

- У нас было меньше бригад и были очень трудные времена. В конце 90-х - начале 2000-х у нас были долги. Очень бедное время. Мы не могли купить оборудование, мы использовали гуманитарную помощь. В Эстонии, гуманитарную помощь. Машины были все разные старые немецкие, финские. Так что пришлось работать и искать средства, чтобы у наших фельдшеров, докторов были минимальные лекарства и оборудование.

- А деньги вы где искали? Вы не бюджетные были?

- У государства тогда вообще не было денег, ни на что. И пришлось все-таки искать свои иностранные контакты и просить помощь оттуда. И мы нашли и в Финляндии, и в Швеции, и очень многие годы мы получали помощь, благодаря которой работали.

В 2001 году Рауль Адлас сменил на посту главного врача Таллиннской скорой помощи Александра Мойстуса, доктор Василий Новак стал его заместителем, но буквально через год Новака пригласили в региональную больницу. Поначалу удавалось совмещать две работы, но в 2004 году он возглавил отделение неотложной помощи, чтобы вместе с Аркадием Поповым и старшей медсестрой Татьяной Мяртсон погрузиться в процесс строительства нового Х-корпуса мустамяэской больницы - современного медицинского здания, отвечающего последнему слову науки.

Шел бешеный темп развития скорой помощи и экстренной медицины в целом. Проходя обучение в лучших вузах и клиниках мира, на базе полученного опыта и собственных идей создавалась структура экстренной, военной, спасательной, кризисной медицины: как физически в скорой и в больнице, так и на уровне образования медиков. При этом все эти годы сохранялись и дежурства на скорой помощи.

- Сами попадали в экстремальные ситуации, когда был риск для вас и бригады?

- Не знаю. Я думаю, что и тогда, и сейчас и русская община, и эстонская уважают белый халат, - медиков - не нападают, если, конечно, это не нетрезвый человек. Поэтому опасности от пациентов не очень много. Тогда, правда, были специализированные бригады и психиатрические бригады, которые работали с особо неспокойными пациентами. Но мы привыкли и знаем, как с ними общаться. Люди из мира криминала тоже нас особо не пугали. В Эстонии была лишь одна или две ситуации, когда стреляли по скорой, но это было не в Таллине. Я думаю, что реальная ситуация, где могло случиться что-то плохое, было во время "Бронзовых ночей". Я работал 26 апреля и мы получили пациентов на Тынисмяги. Тогда в нас кидали камнями, а больше, я думаю, что таких случаев не было.

Если не считать экономические кризисы, за эти годы Эстония пережила и еще один мощный и малопредсказуемый кризис - пандемию коронавируса. И снова огромная нагрузка легла на экстренную медицину, оказавшуюся на передовой. Если в обычный день столичная скорая получает около 250 вызовов, то в активные периоды пандемии их было 400. Плюс необходимость помогать стационарам, чтобы перевозить больных из одной больницы в другую и доставлять тех, кого получалось стабилизировать и отправить из больницы на домашнее лечение.

- Это люди работали без выходных?

- Это люди работали почти без выходных, и они четко поняли, что с какой ситуацией мы столкнулись. Я очень рад, что в Таллиннской скорой помощи ни один человек не сказал, что я не буду, боюсь, не хочу. Все поняли свою свою роль в ликвидации этого кризиса. И они работали действительно очень, очень, очень сильно.

Именно в этот кризис Рауль Адлас пережил один из самых тяжелых для себя моментов. 15 работников скорой отказались вакцинироваться, что привело к открытому конфликту и увольнениям. Обиженные коллеги, создав профсоюз, сначала обратились к руководству города с требованием уволить главного врача, а после отправились в суд. Процесс длился пять лет, но 26 апреля этого года Государственный суд постановил, что Адлас поступил правильно и увольнения были обоснованными.

- Мне очень жаль, что возник этот конфликт. Потому что они были хорошие наши коллеги, и просто по-человечески это очень неприятно. Но как директор службы, я должен был достичь цели, которой от нас ждало общество. Служба должна работать, и тогда действительно пришлось ставить интересы общества выше, чем интересы этих 15 человек, которые сказали, что им не нравятся вакцины.

- Лично для себя как вы это пережили?

- Плохо, конечно, потому что люди мне не доверяют, люди меня обвиняют. Я думал, что я делаю все правильно, защищая общество, а они обвиняли меня, требовали моего увольнения. Конечно, неприятно.

Адлас не скрывает, что является довольно строгим руководителем. Оценивая себя по десятибалльной шкале, ставит себе отметку в 8,5. Причина, скорее, в собственных оценках и требовательности к самому себе.

- У нас очень модно сейчас говорить о такой штуке, как выгорание. Попадали ли вы в такую ситуацию?

- Я к таким модным терминам - не очень. Натура человека 1000 лет одинаковая, просто иногда об этом говорят больше, а иногда меньше. Каждый должен понять свой характер: как расслабляться, как работать, как довести свои цели до конца. И такие вещи, как выгорание… я думаю, это, скорее, вопрос моды.

- Но никогда не было такой мысли: всё, не могу и не хочу, я ухожу!

- Нет, пока мне интересно. Пока все, что я начал, я довел до конца. Результаты видно. Иногда результаты позитивные, иногда результаты… пришли с трудностями. Но все-таки главное понять, что то, что ты делаешь, это правильно. И тогда я думаю, всякие негативные эмоции не так убивают.

А чтобы взаимодействовать с коллективом, особенно с молодыми людьми, воспитанными на совершенно иных установках, с годами был выработан свой стиль управления.

- Я преподаю в нескольких вузах, поэтому понимаю молодых людей нового поколения: как они думают, о чем они думают? Я признаю, что они меня не совсем понимают, потому что я другой. Когда я преподаю дисциплину военным, связанную с военной медициной, там чуть легче: сказал - так и будет. Если работать в медицинских вузах, там нужно чуть по-другому. Но мой характер - мой характер, если я сказал так будет, так и будет. Здесь в скорой помощи у нас средний возраст работников около 28 лет. Я сразу понял: мне скоро 60, а им 28, возможен конфликт поколений. Поэтому у нас заведующими отделениями работают такие же молодые люди. Я им объясняю, как и что надо делать или какие наши цели, и они переводят своим молодым коллегам. Думаю, что такая система работает. И главное, что цели достигнуты.

За спиной четверть века на руководящей работе. В конце мая Рауль Адлас отметит юбилей - 60 лет. До пенсии еще далеко, но этот тот момент когда можно подвести какие-то промежуточные итоги.

- Обернувшись назад на возраст, на опыт работы в скорой помощи, в медицине, всем ли вы довольны? Все ли у вас хорошо с точки зрения скорой помощи?

- Я думаю, что именно сегодня у нас ситуация довольно хорошая. Мотивация у наших людей высокая. Много молодых людей, которые хотят работать в медицине и полевой медицине, чем является скорая помощь. Уровень образования, уровень тренировки хорошие. Так что после этих двух кризисов, которые у нас были, или еще продолжаются, я думаю, что наша стартовая позиция, если нужно что-то, тьфу-тьфу-тьфу, необычное делать сегодня хорошая.

- А если на свою жизнь посмотреть?

- И с точки зрения моей жизни тоже сегодня довольно хорошая ситуация. Хотя я уже почаще обращаюсь к докторам, но пока все более-менее нормально.