"Экономика Эстонии не привыкла к относительно небольшому, но продолжительному экономическому спаду или нулевому росту", – констатировал экономист Банка Эстонии Пеэтер Луйкмель. С момента восстановления независимости и вплоть до большого финансового кризиса экономический спад для жителей Эстонии означал быстрое и резкое падение, которое удавалось преодолеть за пару лет. "Внешний спрос исчезал и восстанавливался. Раньше все происходило так быстро, что не было времени на раздумья или поиск виноватых", – вспомнил экономист.

Если раньше преодолевать кризисы Эстонии помогала дешевая рабочая сила, то теперь зарплаты выросли, и прежнее преимущество исчезло. Дополнительный импульс не может дать и доступ к единому рынку Европейского союза, так как он уже есть. "Мы остановились на уровне благосостояния в 70–80% от среднего по Европе. В этой зоне, например, Португалия остается уже десятилетиями", – описал ситуацию Луйкмель.

На прошедшей в Тарту экономической конференции Delta текущую экономическую ситуацию в Эстонии сравнили с богадельней, где постоянно происходят ссоры. Пытаясь найти путь из этого упадка в сторону более "умной" экономики, Луйкмель в своем выступлении проанализировал причины исчезновения экономического роста в Эстонии. Также он предложил решения, которые можно было бы предпринять в свете растущего государственного долга.

Основатель компании Chemi-Pharm Руть Ольтьер, в свою очередь, рассуждала о том, кто мог бы подтолкнуть Эстонию в сторону наукоемкого предпринимательства. "Все зависит от конкретного чиновника: хочет ли он протянуть руку помощи или нет. Я бы хотела, чтобы президент и правительство задумались об этом", – сказала она.

Влияние богатых соседей

Как экономика Эстонии попала в так называемую "богадельню"? По словам Пеэтера Луйкмеля, экономика начала спадать еще около пяти лет назад, после чего она медленно, с небольшими колебаниями, "топталась" на грани нулевого роста. Если государство бросается поспешно вмешиваться и наращивать долг, то, по мнению экономиста, это оказывает экономическому росту только "медвежью услугу". "Это та же ситуация, когда пациент лежит на земле, и никто не проверяет, жив ли он, а сразу начинают реанимацию и вмешательство с дорогостоящими процедурами", – сказал он.

Масла в огонь, по словам экономиста, подливает тот факт, что у Эстонии есть богатые соседи в лице Финляндии и стран Скандинавии. "Уровень доходов и уровень цен в Эстонии долгое время развивались соразмерно", – напомнил он. Ко времени пандемии коронавируса Эстония по обоим показателям достигла 80% от среднего уровня Европейского союза. Теперь из-за экономической стагнации объем производства на одного работника практически замер, но цены под влиянием соседних стран продолжают расти.

Уровень цен и зарплат в Финляндии и странах Скандинавии составляет около 125% от среднего по Европе. По словам Луйкмеля, выравнивающее влияние на Эстонию неизбежно. "В Эстонии практически невозможно удержать людей на рынке труда, если в Скандинавии или Финляндии зарплаты выше. К сожалению, то же самое касается и цен", – отметил он. Эстония, по его мнению, необратимо движется в сторону более высокого уровня цен, как у соседей, но достижение их уровня благосостояния не происходит автоматически.

Одним из решений, которое могло бы вывести Эстонию на уровень северных стран, по оценке экономиста, должно стать более активное участие в исследованиях и разработках. Если Эстония, если округлить, тратит на это около 2% ВВП, то финны и шведы – более 3%. При этом в Эстонии именно доля участия предприятий в инновациях остается низкой.

"По сути, этот один дополнительный процент, вероятнее всего, поможет нам попасть в лигу богатых стран. Если мы будем последовательно придавать значение инновациям и содействовать им, мы сможем достичь этого примерно за 15–20 лет", – указал Луйкмель. Если Эстония останется на уровне инноваций в 1-2% от ВВП, то страна примкнет к тем государствам, где уровень доходов так и остается десятилетиями на отметке около 80% от уровня Европейского союза. "Мы достигнем 125-процентного уровня цен, как у соседей, но по уровню благосостояния останемся на отметке в 80%", – пояснил экономист.

Госдолг – "слон в комнате"

В то же время экономике Эстонии приходится преодолевать тень раздувающегося государственного долга. По словам Пеэтера Луйкмеля, страны с меньшей долговой нагрузкой растут в среднем на один процент быстрее остальных. Точка перелома наступает, когда долг вырастает примерно до 30% от ВВП.

"У Эстонии здесь еще есть преимущество, но оно будет упущено, если позволить государственному долгу расти. Нам крайне необходимо увеличить расходы на инновации так, чтобы государственный долг при этом не рос", – посоветовал экономист. Это возможно, если предприятия увидят в исследованиях и разработках возможность для роста производительности. Однако начавшийся год выборов, вероятно, способствует совсем иным расходам.

Луйкмель добавил, что стоимость обслуживания уже выпущенных облигаций может существенно вырасти из-за возможных геополитических потрясений. "Банк Эстонии приводил сравнительные примеры: если продолжать нынешний курс, то уже через четыре-пять лет у нас будет уходить порядка 600 миллионов евро на выплату процентов по государственному долгу", – отметил он. По словам экономиста, это сумма, которая сейчас тратится на поддержку трех крупнейших университетов Эстонии.

Если государство берет кредит для покрытия дефицита средств, то результатом становится снежный ком накапливающихся процентов. До сих пор Эстония покрывала расходы либо за счет увеличения бюджетного дефицита, либо за счет повышения налога с оборота. "Если бы мы сейчас захотели привести прогнозируемый четырехпроцентный дефицит к нулю таким же образом, как делали это до сих пор, нам пришлось бы поднять налог с оборота с 24 до 34%. И это при условии, что собираемость налога останется на прежнем уровне, что является очень наивной надеждой", – сказал Луйкмель.

Поскольку старые трюки уже не работают, на конференции искали более реалистичные источники финансирования. Например, многие выступавшие упоминали, что богатых нужно облагать большими налогами. "Треть дефицита нашего госбюджета – это тот самый злосчастный "налоговый горб", который отменили", – констатировал Луйкмель. Таким образом, одним из решений мог бы стать прогрессивный подоходный налог, новый "налоговый горб" или налогообложение состоятельных людей каким-либо иным способом.

"Дефицит достиг таких размеров, что одной лишь экономией средств проблему решить не удастся", – признал экономист. В условиях значительного дефицита госбюджета снижать налоговое бремя для обеспеченных людей особенно вредно. Состоятельные граждане склонны сберегать, а не тратить высвободившиеся средства, поэтому такие меры не стимулируют потребительский спрос в экономике.

Во-вторых, Луйкмеля удивило прозвучавшее от некоторых предпринимателей мнение, что пришло время для введения налога на прибыль предприятий. "Налог на прибыль предприятий можно было бы рассмотреть в таком виде, чтобы расходы на исследования и разработки были выведены из-под него", – отметил он. Подобная мера послужила бы для компаний стимулом, побуждающим их активнее инвестировать в инновации. Хотя больших налоговых поступлений от такого налога на прибыль ожидать не стоит, по словам экономиста, это стало бы сигналом о том, что налоговая система ценит то, что полезно для экономического роста.

Чиновник как препятствие

Руть Ольтьер в своем докладе также предложила решения, как сделать экономику Эстонии более наукоемкой. Однако она подошла к теме скорее через личные истории. Основной посыл Ольтьер заключался в том, что государственный чиновник не должен становиться препятствием для инноваций: от инновационного продукта невозможно ожидать, что он будет вписываться в жесткие рамки. "На самом деле чиновникам очень легко сказать "нет"", – признала предприниматель.

Лично она столкнулась с косностью чиновников во время пандемии коронавируса. Вакцин тогда еще не было, но в сотрудничестве с Тартуским университетом и компанией Icosagen был разработан защитный спрей на основе молозива. Ольтьер до сих пор не знает точно, почему ни один департамент не предоставил продукту международную регистрацию. "Он не подошел ни Департаменту здоровья, ни Департаменту лекарственных средств, ни Департаменту сельского хозяйства и продовольствия. И это в условиях, когда процедуры регистрации были максимально упрощены для любых продуктов, помогающих в борьбе с коронавирусом", – отметила она.

Ольтьер предположила, что, с одной стороны, чиновники боятся совершить ошибку. С другой стороны, она не понимает, почему чиновник должен препятствовать тому, чтобы эстонская компания стала успешной на международном уровне. "Я надеюсь, что развитие сектора беспилотников не застопорится из-за той же проблемы. Надеюсь, государство сможет найти решения, чтобы мы все же смогли выйти на рынок с дронами частного сектора", – сказала она.

В своем докладе она также подчеркнула, что успех возможен лишь при условии тесного взаимодействия предпринимателей, ученых и государства. Хотя в истории с защитным спреем Ольтьер видела редкий пример эффективного сотрудничества, по ее оценке, между наукой и бизнесом до сих пор зияет пропасть. "У предпринимателя короткий горизонт планирования: клиент ждет готовое решение "здесь и сейчас". У ученого же горизонт значительно шире, ведь его работа сфокусирована на исследованиях, разработках и публикациях, пояснила она.

Сблизить эти два мира, по ее рекомендации, помогло бы создание большего количества открытых лабораторий, где предприниматель мог бы работать в научной лаборатории самостоятельно. "Когда ты работаешь там бок о бок с ученым, ты гораздо лучше понимаешь, что и как они делают", – сказала Ольтьер. Поскольку Ольтьер уже делила лабораторный стол со шведами, изучая молозиво в лаборатории Сингапура, она сразу ответила "да", когда профессор Март Устав пригласил ее разрабатывать защитный спрей. "Почему я осмелилась сказать это так уверенно? Потому что я уже знала, что это такое", – добавила она.

С другой стороны, она призывает компании чаще самостоятельно обращаться к ученым: "Исследования подтверждают, что в таком случае конечный результат получается лучше". Для этого, по ее мнению, необходима благоприятная среда, способствующая выстраиванию конструктивного диалога между предпринимателями и учеными. С точки зрения университета, фундаментальные и прикладные исследования должны быть сбалансированы, и, по оценке Ольтьер, в Тартуском университете этот баланс есть.

Руть Ольтьер и Пеэтер Луйкмель выступили со своими докладами 5 июня в Тарту на экономической конференции Delta.