Иванов день отметили. Судя по новостям, алкоголя в этот раз употребили меньше, а образовавшуюся пустоту заполнили обсуждения того, кто может стать следующим президентом Эстонии. Главной политической новостью праздничных дней стало заявление Алара Кариса о том, что он не будет баллотироваться на второй срок. Теперь поиски следующего президента Эстонии действительно начались.

По сравнению с другими выборами выборы президента Эстонии представляют собой довольно парадоксальный процесс. Во-первых, избирателей немного – значительно меньше, чем, например, на выборах в Рийгикогу или в собрания местных самоуправлений, – однако выбор конкретной личности интересует почти всех. Во-вторых, формальные полномочия президента ограничены, а его роль в значительной степени носит символический характер, однако, несмотря на это, ожиданий от него – огромное количество.

Президент должен обладать высокой внешнеполитической компетентностью, но при этом уделять не меньше внимания внутренней сплоченности страны. Он должен быть нравственным маяком, но не превращаться в моралиста. Он должен искать компромиссы, но одновременно оставаться решительным и принципиальным. Он должен подниматься над повседневной политикой, но вмешиваться именно тогда, когда этого требует ситуация.

Вспоминается мысленный эксперимент, известный как кот Шредингера. Кот, помещенный в закрытый ящик, находится под воздействием квантово-физических процессов, и до тех пор, пока ящик не открыт, чтобы проверить, жив он или мертв, считается, что он одновременно и жив, и мертв.

Так же и будущий президент Эстонии – пока конкретный кандидат не избран, он словно одновременно воплощает в себе все эти противоречивые роли.

Однако выбор президента не должен превращаться в соревнование, кто сумеет вместить в себя наибольшее количество взаимоисключающих надежд. Гораздо разумнее спросить, в каких именно вопросах роль президента в ближайшие годы действительно будет наиболее важной.

Ответ на этот вопрос дают не столько личные качества кандидатов, сколько наиболее чувствительные точки политической ситуации в Эстонии. Я бы выделила здесь три наиболее важные.

Мы – маленькое государство

Во-первых, Эстония – маленькое государство. Я согласна с теми, кто говорит, что внешнеполитическая компетентность президента имеет большое значение. Вместе с тем логика нашей Конституции заключается в том, что, в отличие, например, от Финляндии, президент Эстонии не руководит внешней политикой. Формировать ее и реализовывать – задача правительства.

Следовательно, президент должен создавать дополнительную ценность во внешних отношениях, а не конкурировать с премьер-министром и министром иностранных дел. Президент может поддерживать отношения с государствами и людьми, которым правительство не всегда может уделить внимание. Он может разъяснять интересы безопасности Эстонии за пределами привычных дипломатических форматов. Поддерживать внимание к Украине, единству союзников по НАТО и защите мирового порядка, основанного на правилах. Хороший президент не говорит вместо правительства, а усиливает послание Эстонии там, где этому способствуют его должность, личный авторитет и контакты.

Высокие идеалы Конституции

Во-вторых, Эстония – маленькое государство, которое закрепило в своей Конституции целый ряд высоких идеалов, и ее авторитет основывается на том, насколько хорошо мы способны их воплощать. Президент же является одним из гарантов этого конституционного строя. Президент и его юридические советники должны следить за тем, чтобы законы, принятые Рийгикогу, соответствовали Конституции и были достаточно ясными с правовой точки зрения. Чтобы не были ущемлены наши основные права, фундаментальные демократические ценности, принципы равного обращения, свобода предпринимательства и многое другое, закрепленное в Конституции.

Это особенно важно в ситуации, когда соображения безопасности становятся обоснованием для все большего числа решений. Безопасность защищается не только оружием и границами, но и тем, чтобы все жители Эстонии воспринимали эстонское государство как свое.

За пять лет своего президентского срока Алар Карис отказался провозгласить больше законов, чем президенты Керсти Кальюлайд и Тоомас Хендрик Ильвес за такой же период времени. Это свидетельствует о том, что по мере изменения парламентской политики и законодательной практики, а также на фоне усиления напряженности во внешней среде роль президента в защите идеалов Конституции стала более значимой. Хотя она и несопоставима с ролью в первые годы восстановления государственной независимости, которую играли президенты Леннарт Мери и Арнольд Рюйтель.

Турбулентная внешняя среда

И, в-третьих, Эстония – это маленькое государство с высокими конституционными идеалами, которое действует в сегодняшней крайне турбулентной внешней среде. В идеале президент способен побуждать парламентскую политику смотреть дальше очередного избирательного цикла. На практике же он важен как надпартийный носитель преемственности и гарант стабильности в периоды смены власти.

Возможно, Эстония не настолько поляризована в общественном отношении, как многие другие страны, однако доверие к правительству и Рийгикогу в последние годы заметно снизилось. Доверие к институту президента не должно подпитываться слабостью парламента. Президент должен использовать свой авторитет для того, чтобы поддерживать доверие ко всему конституционному строю.

Это становится еще более важным в эпоху информационных манипуляций. Мы уже видели, как информационные атаки использовались для дестабилизации внутренней политики других государств, для того чтобы поставить под сомнение результаты выборов и усилить общее недоверие.

Если однажды очередь дойдет и до Эстонии, президент сам может стать мишенью для подобных атак. Но он также может стать хранителем доверия в ситуации, когда под удар попадут правительство, парламент, организаторы выборов или другие государственные институты.

В итоге Эстонии не нужен президент Шредингера, который способен быть всем одновременно. Нам также не нужен всесильный президент. Нам нужен тот, кто будет дополнять и уравновешивать, – человек, который поможет нашему конституционному строю сохранять равновесие именно тогда, когда окружающий мир его уже утратил.