В июле 2024 года в Харьюском уездном суде началось рассмотрение дела, связанного с исполнением песни на организованной Институтом кино в 2023 году церемонии вручения кино- и телевизионных премий. На церемонии песню исполнили победители "Евровидения-2001" Танель Падар и Дэйв Бентон.

Исполнение было приурочено к вручению премии за дело всей жизни телережиссеру Юхану Паадаму, который был главным продюсером конкурса в 2001 году.

Институт кино получил простую лицензию на исполнение произведения. Однако автор музыки посчитал, что песня прозвучала в измененном и обработанном виде.

В начале песни в качестве введения была исполнена часть песни In the Stone группы Earth, Wind and Fire. По оценке истца, введение и его песня слились в единое произведение.

Истец и его представители в числе прочего указали на то, что вместо четырех мужчин на бэк-вокале были две женщины, что привело к изменению гармонии; темп песни был другим; во втором куплете не было важной для оригинальной версии партии скрипки, а в конце песни фортепианная партия была сыграна по другим нотам и с неправильным ритмом.

Отдельного согласия автора на такие изменения представители Института кино не получили. После этого Муст связался с продюсером и креативным директором церемонии Кеном Матсалу по телефону, однако договориться им не удалось, и автор обратился в суд.

Представители Института кино и присяжный адвокат Тоомас Сеппель утверждали, что произведение было исполнено без существенных изменений, что, по их словам, подтвердил и привлеченный самим Мустом эксперт.

"В составе группы не было скрипача, поэтому партия скрипки было исполнена на синтезаторе. Замена одного инструмента другим была техническим, а не творческим решением. Исполнение партии на электрогитаре с приглушенным звуком является техникой исполнения, и использование другой техники игры на гитаре не представляет собой творческого изменения. Изменение отдельных нот в партии фортепиано является частью исполнительской интерпретации и не изменило звучания произведения. Число и состав бэк-вокалистов также не являются изменением произведения с точки зрения авторского права", – заявили представители института.

Однако Харьюский уездный суд встал на сторону Муста. Институт кино не согласился с этим решением, и спор продолжился в Таллиннском окружном суде.

Привлеченный институтом эксперт Эрко Нийт пришел к выводу, что основной музыкальный материал произведения, прежде всего мелодия и гармоническая последовательность, не изменились, значит, был сохранен оригинал произведения.

Ответчики также не согласны c утверждением, что In the Stone и Everybody образовали единое целое. По словам Нийта, произведения были разделены и исполнены в формате попурри.

Если ранее стороны спорили о том, являлось ли исполнение аранжировкой, то, согласно решению уездного суда, это не имело принципиального значения, и главным предметом спора является вопрос о том, можно ли вообще изменять произведение автора без его специального разрешения, в том числе динамику, состав исполнителей и вокальный регистр.

Окружной суд согласился с позицией истца и выводами уездного суда, указав, что Закон об авторском праве предусматривает как личные, так и имущественные права автора на внесение не только творческих, но и иных изменений в произведение.

"Необоснованным является утверждение ответчика о том, что согласие автора необходимо запрашивать только в случае превышения критерия оригинальности. Уездный суд справедливо отметил, что музыкальное произведение защищается именно через его внешнюю форму. Внешняя форма музыкального произведения – звуковая, поэтому произведение подлежит защите именно в той звуковой внешней форме, в какой его создал автор", – говорится в решении окружного суда.

В качестве лицензионного платежа истцы потребовали 8000 евро. Представители Института кино сочли эту сумму чрезмерной, однако суд с такой оценкой не согласился.

В результате окружной суд оставил решение уездного суда без изменений и постановил взыскать с Института кино в пользу Муста 9068 евро, а также процессуальные издержки в размере 10 776 евро. К суммам добавляются пени.

Дело может стать прецедентом

Присяжный адвокат Тоомас Сеппель сообщил ERR, что Институт кино намерен обжаловать решение, поскольку такое решение может создать прецедент.

До настоящего времени на протяжении 35 лет для исполнения произведений других авторов было достаточно получить соответствующую лицензию в Эстонском авторском обществе.

По словам Сеппеля, вступление в силу судебного решения поменяет существующую систему. Это будет означать, что на исполнение произведения в немного ином темпе или с другим составом исполнителей придется запрашивать отдельное разрешение автора.

"На практике это означает, что организаторам всех концертов, на которых исполняются произведения других авторов, придется связываться с правообладателем или его наследниками и отдельно договариваться о том, допустимо ли такое исполнение", – сказал он, отметив, что в таком случае размер вознаграждения будет определяться уже не Эстонским авторским обществом, а соглашением между сторонами.

По оценке Сеппеля, подобные изменения могут затронуть даже учеников музыкальных школ.

"Большая часть музыкального образования основана на адаптации произведений под уровень подготовки, состав исполнителей и диапазон голосов. Если каждое такое педагогическое упрощение будет требовать предварительного согласия автора, учебный процесс станет практически невозможным без отдельного разрешения на каждое исполнение каждого ученика", – пояснил он.

По его словам, в таком случае ученические концерты, экзаменационные выступления и любые упрощенные версии произведений могут считаться нарушением авторских прав.

Адвокат Муста Аннели Ааб с такой оценкой не согласилась и заявила, что судебное решение не изменяет действующую систему авторских прав.

"Напротив, Закон об авторском праве действует с 1992 года и с самого начала прямо предусматривает личное и имущественное право автора принимать решения относительно изменений своего произведения. Это право не ограничивается только творческой обработкой, то есть аранжировкой, а распространяется и на любые другие изменения", – заявила Ааб.

По ее мнению, вступление решения в силу не изменит практику применения авторского права, а лишь обеспечит более эффективную защиту прав авторов.

"Следовательно, в данном споре суд не создал для Ивара Муста никаких новых прав, а лишь разъяснил, каким образом следует толковать и применять права, предусмотренные Законом об авторском праве с момента его принятия в 1992 году, – сказала представитель Муста, добавив, что, если это судебное решение заставит организаторов концертов и других пользователей произведений пересмотреть существующие модели работы, это само по себе не означает изменения системы авторского права, а свидетельствует лишь о более последовательном применении уже действующего закона.

Исполнительный директор Эстонского авторского общества Мати Каалеп назвал ситуацию неоднозначной.

По его словам, в организации рады, что законы и судебная система защищают авторов и позволяют им защищать свои права и получать справедливое вознаграждение, но, с другой стороны, повседневная работа общества заключается в лицензировании авторских прав.

"Мы заинтересованы в том, чтобы рынок работал", – пояснил Каалеп.

По его оценке, независимо от конкретного судебного спора существует определенная проблема.

"Нас прежде всего беспокоит вопрос предсказуемости, когда речь идет о небольших, скорее технических изменениях", – отметил он, приведя в качестве примеров исполнение произведения на другом инструменте или ситуации, когда дети исполняют произведения с учетом своих ограниченных технических возможностей.

Хотя сразу после вступления решения в силу в работе Эстонского авторского общества, возможно, ничего не изменится, в дальнейшем ситуация может значительно осложниться.

"Если появятся десятки подобных споров, в которых авторы будут утверждать, что их произведения были изменены, а пользователи будут настаивать, что никаких изменений не было, то для Эстонского авторского общества встанет вопрос, на какие именно действия он вправе выдавать разрешения", – констатировал Каалеп.