- Если говорить о ваших последних двух-трех днях, то дипломаты назвали бы это турбулентным периодом. Вы уже успели пожалеть о том, что сказали премьер-министру "да"?

- Пожалеть еще не успела, но эти два-три дня кажутся двумя-тремя неделями или, может быть, даже месяцами.

- Вы могли предположить, что процесс проверки вашего бэкграунда окажется настолько жестким?

- Да, безусловно, это жестко. Просто теперь я оказалась в ситуации, когда не сделала ничего неправильного, но создается впечатление, будто я что-то сделала.

- Давайте разберем главный вопрос, о котором теперь все говорят и пишут. Оппозиция подозревает, что у вас мог возникнуть конфликт интересов, когда вы были членом правления Фонда предпринимательства и инноваций (EISA), а параллельно связанные с управляемой вами инвестиционной компанией стартапы получили более миллиона евро субсидий. Что вы ответите на эту критику?

- Я отвечу так: большую часть своей жизни я работала - более 17 лет своей трудовой карьеры, то есть примерно 60 процентов - провела в частном секторе. В основном я работала по найму, но также пыталась заниматься предпринимательством или участвовала в управлении компаниями, и считаю, что это очень помогает мне и в нынешней работе. Можете ли вы представить министра экономики и промышленности, который сам вообще никак не связан с предпринимательством или никогда не пытался им заниматься?

- Никто не обвиняет вас в том, что вы были связаны с предпринимательством. Вопрос в том, что EISA выделил компаниям, входившим в портфель Rochna Invest, в общей сложности около 1,25 млн евро пособий. Какова была ваша роль в распределении и получении этих субсидий?

- Нулевая.

- И со стороны заявителей, и со стороны организации, предоставляющей пособия?

- Именно. По сути, ситуация выглядит следующим образом. Когда три с половиной года назад я пришла работать в EISA руководителем программы электронного резидентства, в соответствии с правилами задекларировала свою связь с двумя компаниями и затем делала это снова каждый год. В EISA очень хорошо функционируют правила, системы, надзор и контроль. Поэтому эти декларации они, безусловно, тщательно проверяют.

Примерно год с небольшим назад я также стала членом правления, но отвечала за программу электронного резидентства, а также за маркетинг и коммуникации. С пособиями я никак не пересекалась. В прошлом году EISA выдал субсидии более 6200 раз на общую сумму 215 миллионов евро. Поэтому даже при самом большом желании следить за тем, что происходит в сфере ответственности другого члена правления, практически невозможно.

- Как вы сами оцениваете ситуацию, когда член правления государственного учреждения, распределяющего пособия предпринимательству, одновременно руководит инвестиционной компанией, компании из портфеля которой получили субсидии?

- Во-первых, сама эта компания - Rochna Invest OÜ, в которой я была членом правления, - никогда не получала никаких субсидий. В ее портфеле есть три компании, о которых писали СМИ. Доля Rochna в них составляет несколько процентов, то есть это очень небольшая доля. А о том, что эти компании подавали заявки и получили поддержку от EISA, я действительно узнала только тогда, когда в EISA поступил запрос от СМИ. Я не знала даже о том, что они подавали заявки.

- Председатель совета EISA Эркки Раазуке также был вынужден прокомментировать эту тему и упомянул возможность изменения устава EISA. Значит ли это все-таки, что с уставом существует какая-то проблема?

- Этого я сейчас сказать не могу. Я думаю, что проблема в данном случае все-таки заключается в видимости: то есть, хотя я действовала по правилам, задекларировал все в соответствии с требованиями, видимо, осталось впечатление, будто у меня все равно сохраняется какое-то влияние на эти решения. Так что, если теперь захотеть полностью это исключить, совету, пожалуй, действительно имеет смысл пересмотреть это, чтобы подобных ситуаций больше не возникало.

- Кто-то мог бы сказать, что вы обладали информацией, знали даты открытия тех или иных конкурсов, информация циркулировала, а в какой-то момент это превратилось где-то в деньги.

- Как я уже сказала, было удовлетворено более 6200 заявок на общую сумму 215 миллионов евро. Будучи членом правления EISA, я руководила организацией в чрезвычайно сложный период. Мы начали заниматься реформированием и сокращениями, моя команда практически за один день выросла примерно с 20-25 человек до 80. Мне приходилось проводить сокращения, и я была очень сосредоточена на том, чтобы у моих собственных команд были четкие цели и чтобы они знали, что должны делать, чтобы они брали новые команды под свое руководство и пытались полностью изменить формат их работы. Это был очень тяжёлый период, и он еще не закончился.

- Кто-то мог бы спросить: как при всем этом вы еще успевали руководить компанией?

Что касается именно этой компании, то, как уже писали в СМИ, возникал вопрос: получила ли я какую-то выгоду? Я не получила оттуда ни одного цента - ни дохода, ни чего-либо еще.

Ситуация заключалась в том, что мой хороший друг, мой бывший работодатель, попросил меня помогать ему на оперативном уровне и быть человеком, который занимается такими вопросами. Поскольку он сам больше не живет в Эстонии, он хотел, чтобы здесь был кто-то, кто мог бы быстро поставить подпись. Если, например, в компаниях портфеля происходили какие-то изменения, связанные с пакетом акций, требовались подписи, утверждение годовых отчетов, проведение аудитов, а также оплата нескольких отдельных счетов.

Поскольку объем работы был настолько небольшим - около получаса в месяц, - я сказала, что не хочу получать за это никакую плату. Это было не совсем настоящее управление компанией, а скорее формальность. Но опять же - это не оправдание. Я понимаю ситуацию, которая возникла. Это прискорбно, и мне действительно очень жаль, что всё так получилось.

- Эта история с субсидиями подводит нас к более широкой теме. Современная экономическая модель по-прежнему называется рыночной экономикой, но вся эта система субсидий - разве без них не было бы проще, чтобы не возникало подобных проблем? Ведь это также искажение рынка?

- Субсидии, кредиты и гарантии в ситуациях, когда рынок не способен решить проблему для предприятий, крайне необходимы. У EISA действительно есть план постепенно перейти от роли организации, выдающей субсидии, к роли финансирующей развитие и инновации. Это чуть более длительный процесс, но он уже идет.

У нас есть несколько довольно хороших примеров. Например, инновационный кредит, который предполагает более высокую степень готовности принимать риски. Это как раз тот случай, когда государство приходит на помощь, если рынок пока не помогает предприятиям или если идея компании настолько смелая, что банки еще не готовы ей доверять или не до конца понимают, к чему она может привести. В таких случаях государство должно помогать.

С инновационным кредитом ситуация была такой: одна компания может максимально запросить 5 миллионов евро, а наш бюджет составлял, если я правильно помню, около 27 миллионов. При этом заявок поступило примерно на 70 миллионов евро. Это показывает, что предприятиям такая поддержка необходима.

- Многие предприниматели говорят, что и без субсидий сделали бы то же самое, просто благодаря субсидии это обходится дешевле. Кстати, вы человек, который часто о чем-то жалеет?

- Наверное, я не человек, который много жалеет. Есть совершенно глупые вещи, и тогда я, конечно, жалею. Но в целом я считаю, что из любой сложной ситуации можно чему-то научиться.

- Большинство людей, по крайней мере в прямом эфире Эстонского телевидения, сказали бы, что жалеют о том, что вели бизнес вместе с Йоханной-Марией Лехтме. Что вы на это скажете?

- Возможно, я действительно жалею о создании компании (Shift Invest OÜ, существовала с 25 февраля 2015 года по 10 сентября 2026-го - ред.) вместе с ней, но бизнес с ней я никогда не вела. Эта компания фактически была мертвой уже в момент своего создания.

Что я сделала бы иначе - была бы менее импульсивной. Я принимала решения, которые впоследствии мне приходилось переосмысливать, но, опять же, это дало мне опыт. В рамках именно этого случая я получила очень конкретный опыт: на собственном опыте убедилась, что хотя в Эстонии компанию можно создать за 15 минут, ликвидировать ее гораздо сложнее.

- А кто в этом виноват - Эстонское государство или Лехтме просто не брала трубку?

- Нет, там существуют определенные процедуры, и я думаю, это правильно - риски там тщательно оцениваются. Мой недавний опыт был таким: когда я наконец смогла правильно, без недочетов подать отчеты, после этого все равно требовался трехмесячный период ожидания.

- То есть чистой случайностью было то, что всё это разрешилось за несколько дней до вашего назначения министром?

- Да. Весной я наконец занялась этим вопросом, который тянулся годами. Я, кажется, даже пошла проверить, не была ли компания уже исключена из реестра, потому что думала, что если я начала ее ликвидировать, то в какой-то момент ее просто удалят.

Тогда я поняла, что у меня остались неустраненные недостатки, и подала новый отчет. После того как его приняли, по закону начался трехмесячный период. Когда он закончился, я подала заявление об исключении компании из реестра, и через несколько дней ее исключили. То, что это произошло именно в этот период, - чистая случайность.

- На данный момент вы прекратили все свои деловые и управленческие связи, которые могут мешать выполнению обязанностей министра, создавать конфликт интересов и, как, кажется, написал Postimees, даже противоречить Конституции?

- Да, на данный момент всё прекращено. Почему возник аргумент или утверждение о неконституционности - насколько я поняла, я сама эту новость не успела прочитать, мне просто пересказали, - связано с тем, что 16 сентября я принесла присягу и с этого момента, с 14:18, стала министром. А поскольку в тот момент я все еще числилась членом правления, это якобы противоречило Конституции.

Материнская компания Rochna Invest находится на Кипре, а там нет цифрового государства, как в Эстонии. Поэтому документы о моем отзыве из правления они должны были оформить на бумаге и отправить мне курьером.

Они пришли в четверг, и, открыв их, я увидела, что на документах стоит дата 10 сентября. Именно тогда они приняли решение отозвать меня. Я проконсультировалась с юристами, и они сказали, что поскольку на документах стоит дата 10 сентября, фактически я перестала быть членом правления с момента, когда подписали документы.

- Кстати, вы уже успели отметить свое назначение министром? Были в своем любимом ресторане?

- Нет, но два дня назад я была в одном ресторане - в тот день, когда мы ходили к президенту и президент утвердил нас в должностях. Просто потому, что моему первому ребенку исполнилось 18 лет.

- А вы знаете, ваш любимый ресторан всё еще работает?

- Мои любимые рестораны все работают. В Таллинне те, которые мне очень-очень нравятся, все прекрасно открыты и работают, и столик там трудно получить.

- Postimees задает на экономической странице простой вопрос: почему рестораны один за другим закрываются? Вы уже успели постучаться в двери министерства и спросить, какой же правильный ответ?

- Не успела еще, потому что отвечала на множество запросов, а также получила обзор различных тем, которые находятся в моей зоне ответственности. Сегодня ( в четверг - ред.) я впервые увидела свое министерство, своих сотрудников и получила первые брифинги.

- Закрылись La Tabla, Rudolf, отмеченный наградами O2, теперь и Ülo. Союз отелей и ресторанов говорит, что это кризис и государство должно прийти на помощь. По их мнению, как минимум можно было бы сделать для этой сферы исключение по налогу с оборота. Вы поддерживаете эти исключения?

- Как представитель Партии реформ я не являюсь сторонницей таких исключений.

- Экономические эксперты говорят, что нам следует учиться у других стран Европы - ведь не могут же они все делать неправильно. Почему мы не учимся у Европы?

- Ох, если бы у меня сразу был хороший ответ. Я думаю, что, принимая решения, мы обязательно учитываем наши собственные обстоятельства. Решения также основываются на данных. Этот конкретный вопрос сегодня я вынуждена оставить без ответа.

- Вы опасаетесь, что министр финансов Юрген Лиги начнет сердиться, поскольку эта тема в более широком смысле касается также пищевой промышленности и продажи продуктов питания? Оппозиция говорит, что это спасло бы ситуацию. В то же время Лиги говорит, что виноваты торговцы, у которых слишком много торговых площадей. Как вы собираетесь сокращать торговые площади?

- Есть разные варианты. Приведу жизненный пример. Последние пару-тройку лет, когда работа становится более напряженной, а детей много и в моем домохозяйстве я являюсь единственным взрослым, я заказываю все продукты, а теперь частично и промышленные товары, через интернет-магазины. Я нашла время и создала себе аккаунты везде, где это возможно. Этот сервис максимально удобен, и это один из вариантов. Но, конечно, есть и другие возможности.

- Несколько дней назад в интервью TV3 вы успели заявить, что вы человек из сферы коммуникаций и верите, что способны "заговорить всех до смерти". Речь, насколько я понимаю, шла о состоянии экономики. Но разве на посту министра не нужно больше эмпатии?

- Конечно, нужна, абсолютно. И я думаю: действительно ли я сказала, что способна "заговорить всех до смерти"? Но опять же, эти два дня [на посту министра] были довольно хаотичными и туманными в том смысле, что именно я сказала. Я думаю, нельзя быть глупо оптимистичным, потому что тогда ты перестаешь выглядеть убедительно.

- Попробую привести пример. Объясните моему знакомому, который говорит, что пять лет назад он получал на 15 процентов больше с точки зрения покупательной способности. Его зарплата за пять лет выросла, но он говорит, что инфляция была на 15 процентов выше. Как объяснить ему, что на самом деле он живет лучше?

- Снова очень практический пример. Я не помню, какое именно СМИ делало калькулятор отмены налогового "горба"...

- Он взял чистую зарплату, которая поступала на банковский счет пять лет назад - в среднем, а не только за один месяц, - и сравнил ее с нынешней.

- Если сравнивать с ситуацией пять лет назад… Инфляция за это время действительно многое съела. Но если сравнить с более близким периодом - например, с прошлым или позапрошлым годом, - то сегодня мы знаем, что для людей с зарплатой от 1500 до 2200 евро отмена налогового "горба" все-таки означала получение фактически еще одной зарплаты в этом году.

- Если сейчас проезжать мимо заправки, хочется закрыть глаза, но так делать нельзя - приходится смотреть на цены. Как вам кажется, к чему наша экономика должна быть готова в ближайшие месяцы, если счета за отопление все-таки станут огромными? Также каждый день говорят и о росте цен на электричество...

- Новый министр энергетики и окружающей среды Эркки Кельдо сказал, что он зафиксировал свой энергетический пакет. Есть определенные вещи, которые может сделать государство. Мы можем донести до людей информацию о том, что можно сделать и что было бы разумно сделать, рассмотреть один вариант, другой, взвесить плюсы и минусы. Есть и определенные вещи, которые люди могут сделать самостоятельно.

- Перефразируя "Весну": когда Теэле вместе с матерью добралась до школьного здания, учебный год уже закончился. А когда вы добрались до министерства и правительства Эстонской Республики, государственный бюджет уже был составлен.

- В принципе, да.

- То есть?

- Основные разговоры и споры уже состоялись.

- Получается, бюджет следующего года не ваш бюджет.

- Да, вероятно, можно сказать, что это не конкретно мой бюджет, поскольку я сама в этих обсуждениях и спорах не участвовала.

- Вы уже успели заметить, что работодатели возмущаются: правительство не должно рассматривать Кассу по безработице как резерв ликвидности государственного бюджета.

- Знаю.

- Что теперь делать?

- Я думаю, нужно снова разговаривать. Я знаю, что они хотели бы сделать это раньше, но на самом деле возможность снова обсудить этот вопрос будет в следующем году.

- Ваш приход в правительство увеличил число женщин-министров на одну, и снова звучит мысль, будто женщины вытесняются из политики. Так ли это и почему?

- Если говорить лично обо мне, то с учётом последних двух дней я не пожалела о своем решении, но мне хотелось сказать: "Боже мой, может, мне вообще не стоило этого делать…"

- Это честная игра?

- Это игра. И с моей точки зрения она нечестная. Я действительно так чувствую. Но журналисты делают свою работу, и я думаю, что это более широкий культурный вопрос, который мы - мужчины и женщины вместе - можем изменить. Самое приятное в освещении моей ситуации - то, что первыми людьми, которые выступили в мою защиту, были мужчины.

- Но опять же, если посмотреть на этот список: у нас вскоре вступит в должность второй президент-женщина. Среди женщин-министров были Сигне Киви, Марис Лаури, Лийя Хянни, Леа Данилсон-Ярг. Спикером Рийгикогу тоже была женщина. Может быть, женщины просто более осторожны и умны? Понимают, что не стоит совать свое лицо или нос туда, куда не следует.

- Но именно поэтому мы никак не можем сократить разрыв в оплате труда. Среди работающих у нас женщин больше, чем мужчин, но структура такова, что женщины не занимают руководящие должности, и поэтому разрыв в оплате труда по-прежнему существует.

Действительно, в предыдущем (когда в него входили, помимо Партии реформ и Eesti 200, еще и социал-демократы - ред.) правительстве Кристена Михала было 50 процентов женщин. Теперь с моим приходом этот показатель снова повысился - до 38 процентов, но все же у нас, в Эстонской Республике, была только одна женщина-президент, только одна женщина-премьер-министр и только одна женщина-председатель Рийгикогу.