Партия Isamaa может подойти к весенним парламентским выборам 2027 года в качестве одного из главных претендентов на победу. Однако смена правящей партии сама по себе не решит фундаментальных проблем Эстонии. И именно в этом контексте возникает вопрос: зачем председателю партии Isamaa Урмасу Рейнсалу предлагать изменить Конституцию, чтобы облегчить проведение досрочных парламентских выборов, если будущему правительству все равно придется столкнуться с теми же экономическими и демографическими ограничениями, что и нынешнему?

Проблема Эстонии носит не столько политический, сколько структурный характер. Население стареет, рождаемость падает, доля пенсионеров растет, а число работающих, за счет налогов которых финансируются государственные услуги, ограничено. Одновременно государство должно обеспечивать высокие расходы на оборону, здравоохранение, пенсии и социальную поддержку, инвестировать в инфраструктуру и выполнять другие обязательства. Налоговая база не растет такими темпами, которые позволили бы безболезненно покрывать все эти потребности.

Любая партия, в том числе и Isamaa, придя к власти, столкнется с теми же ограничениями, что и нынешнее правительство. Любые изменения и реформы либо отказ от них приведут к недовольству, что неизбежно затронет рейтинг партии.

Так что же в таком случае даст изменение Конституции, облегчающее проведение досрочных выборов? Оно не создаст новых налогоплательщиков, не повысит производительность труда, не остановит старение населения и не обеспечит дополнительных доходов бюджета. Зато оно может сделать политическую систему более чувствительной к краткосрочному общественному недовольству.

Политический кризис и сложная экономическая ситуация – не одно и то же. Правительство, принимающее необходимые, но болезненные решения, вполне может стать непопулярным именно потому, что пытается решить накопившиеся проблемы. Если каждое падение рейтинга будет создавать дополнительный стимул к досрочным выборам, у политиков появится еще больше причин откладывать трудные решения ради сохранения власти.

Возникает и более принципиальный вопрос: не подменяет ли дискуссия о конституционной реформе разговор о содержании экономической политики? Изменить правила формирования власти политически проще, чем договориться о том, кто и за что должен платить, какие расходы следует считать приоритетными и какую цену общество готово заплатить за сохранение нынешней модели государства.

Поэтому инициатива Рейнсалу нуждается в ответе на главный вопрос: какую конкретную проблему государства она решает, кроме проблемы политического доверия к действующему правительству? Если речь идет только о том, чтобы быстрее отправлять непопулярные кабинеты в отставку, то это не реформа экономической модели Эстонии, а изменение механизма политической ответственности. Конституция может определить, как государство принимает решения. Но она не может заменить сами решения.